Изобрази отвращение и покажи трусики

— Изобразить… отвращение и показать бельё? — заторможенно спросил лорд Цинцзин и, не моргая, уставился на собеседника. — А больше тебе ничего не показать, похотливое ты животное?! Почувствовав, как в кончикам ушей приливает кровь, Шэнь Цзю скривился, энергично махая веером. Запах сандала и бамбука, исходивший от зажженных благовоний, успокаивал, но не настолько, чтобы заставить его убрать ладонь с рукояти меча. — Что это? — хмыкнул он. — Встаёшь на колени? Пресмыкаешься? Ты жалок. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул тёплый воздух, наполненный древесными нотками. — Как ты смеешь? Говорить такие вещи прямо в моих покоях… — рыкнул он. — Дрянь! У тебя нет никакого стыда! Скажи, тебе хоть немного стыдно перед смертью, гад ползучий?! Шэнь Цзю замер, нарочито лениво прислушиваясь к ответу. — Ха-а… — протянул он. — Одно и то же, словно болванчик. Хочешь моего отвращения? Вот оно во всей красе! Чего тебе не хватает? Вздохнув, он с щелчком закрыл веер и положил его на письменный стол. — Знай, что сразу после этого я выжгу тебе глаза при всём честном народе, бесстыдный извращенец! Раскрыв полоску кожи под пятью слоями тёмной ткани, Шэнь Цзю обнажил болезненно-бледную грудь, покрытую почти сливающимися с ней шрамами, и шёлковую ткань штанов, плотно облегающих худые бёдра. — Не могу поверить, что потакаю какому-то животному, как отвратительно… Он был похож на фарфоровую статуэтку, небрежно брошенную на пол. Когда что-то подобное случается с хрупкой вещью, которой посчастливится не разломаться на множество кусочков, по ней идёт паутина трещин, грозящая вот-вот заставить фигуру распасться. Нижние штаны Шэнь Цзю явно были дорогими. Он любил шелк — приятный на ощупь и незримо для других показывающий твоё богатство лишь тебе одному. Ткань плотно прилегала к телу, но была точно по размеру. Она не скрывала ни одного изгиба стройных ног, хоть и имела тёмно-зелёный, почти чёрный цвет. Лицо Шэнь Цзю скривилось. Он оскалился, обнажая маленькие острые клычки, и прикрыл глаза, в которых кипело настоящее, неподдельное отвращение вперемешку с яростью. — Довольно!