Дым без огня

Над Большой Садовой ревела сирена пожарной машины. — Опять горит, — скучающе обронил Апрель. Сложил газету, потянул из кармана старомодного серого плаща портсигар. Прищурился, провожая взглядом спешащий автомобиль. — Всегда что-то горит, — Добрыня откинулся на спинку скамейки, пролистал ленту новостей. — Иначе у МЧС работы бы не было. Чиркнуло колесико зажигалки, потянуло дымом дрянного Донского табака. — Чутье отбило? — с насмешкой уточнил Апрель. Добрыня только плечами повел. Новостные службы подтормаживали, пришлось лезть в твиттер. Апрель, видимо, заглянул в его телефон, вздохнул тяжко, как семидесятилетний старик. — Эти ваши технологии… — Апрель, завязывай, тебе грешно, — Добрыня усмехнулся снисходительно. — Как-то не принято уже выкрикивать новости на улицах, прости. Я, конечно, скучаю по этому обычаю, но ты его точно не застал. Апрель закусил сигарету, поднял руки, капитулируя. Выдохнул дым. — Ты действительно считаешь, что все это — совпадения? — Нет, конечно, — Добрыня убрал телефон в карман джинсов, пятерней зачесал назад отросшие сильнее привычного соломенные волосы. — Не бывает таких совпадений. Не после того, как погорел целый район. Апрель стряхнул пепел. — Облава? — предложил невзначай. Смотрел при этом сосредоточенно и холодно, словно приказа ждал. Добрыня сплел пальцы под затылком. — Есть ли смысл всей толпой гонять дым по городу? — спросил у неба. Солнце нахально лезло в глаза. Добрыня моргнул, встряхнул головой. Мимо прошла женщина, толкая коляску к центральной аллее парка. Из его глубины, со скрытой деревьями эстрады доносился неуверенный детский голосок, поющий о добром и светлом. Звучало так, будто ребенок вот-вот разрыдается. Апрель ждал, закурив вторую сигарету. — Собери остальных, — вздохнул Добрыня. Порывисто поднялся, заложил пальцы за ремень. — Начнем завтра с утра. А теперь прости, я так на пару опоздаю. На казавшемся усталым лице Апреля медленно проступила неприятная хищная усмешка.