За улыбкой я прячу слезы

***

От лица Марка. Когда ты теряешь контроль над собой, ты передаёшь его другим. В ход вступает не разум, а эмоции и чувства. Становится сильнее сердце. Чувства с головой бросают нас в омут новых возможностей. Наполненный любовью, ощущаешь новые силы внутри - это называют окрыленность. Мне, да и всей моей семье это было чуждо. После учений отца про любовь и все возможные чувства сердечная склонность никогда не посещала меня. У меня была лишь легкая симпатия которая быстро закончилась. Каждый раз когда что-то или кто-то  новый приходил в мою жизнь я ждал очень ждал чего-то особенного и нового, чего-то от мира сего. Но когда ты очень чего-то ждёшь, ты перегораешь и перестаёшь об этом даже думать. Мимо пробегает девушка, на ней спортивный костюм, волосы собраны в тугой хвост, она размеренно дышит, так как и нужно дышать при беге. Раньше я тоже бегал по утрам, помню как порыв ветра обдувал мое лицо, чувствовал свободу в каждом шаге, именно бегая я мог освободить голову от мыслей и насущных проблем. Теперь это осталось в прошлом. На улице лето, но меня подхватывает пробирающий до костей, холодный ветер, я останавливаюсь, вдыхаю глубоко, прикрывая глаза, по коже побежали мурашки, воспоминания прошлого месяца гулкой болью отозвались в висках:  На фоне играет громкая музыка, окно разбито, вокруг хаос. Все в этой квартире просто кричит о том что ее владельцам нужен капитальный ремонт и уборка. Но вечеринка была давно, как и безумное, не настоящее приписанное счастье, она осталась в прошлом, сейчас же к горлу подступает то ли тошнота, то ли комок из слез. Уже час по комнате ходит сестра пытаясь как-то привести меня в чувства. —Ты собираешься идти к врачу?—в который раз, задаёт мне этот вопрос сестра. Не знаю на что она рассчитывает, идти к врачу я не хочу. Не вижу смысла, мне это не надо. Я не болен, ну по крайней мере я не хочу в это верить. —Марк! Ты меня слышишь? У тебя биполярное расстройство! Тяжёлое заболевание второго типа! Ты должен пойти к врачу и снова взять эти чертовы таблетки, если тебе наплевать на гнев и крики матери, то вспомни что было с тобой—она смотрела на меня испугано и отчаянно— и со мной, когда в прошлый раз вернулся отец. —Я не болен! Ты не слышала отца? Это все в нашем сознании. Его старания пойдут в мусор если я признаю что болен. Я не могу его подвести. Опять. —Он тебя просто запугал. Он вбил тебе в голову полную чушь. Услышь меня! Пожалуйста, я прошу тебя, ты должен собраться и прийти в себя. Давай сделаем так: ты пойдешь к врачу, а я уберу квартиру и налажу дела с полицией. Ладно?—пытаясь достучаться до меня как до маленького ребенка отказавшегося идти в школу, Мелисса смотрит мне прямо в глаза. Что же я натворил? Как бы мне не было плохо, в каком бы состояние я не был, ее слезы проигнорировать я не мог, очнувшись как от сна, я вспомнил, как нарвался на драку, чуть не взял кредит на имя отца, как устроил шумную вечеринку пригласив незнакомых мне людей, и как последний месяц лежал, а она ухаживала за мной и упрашивала покушать хоть что-то. Мне было безумно стыдно перед ней за себя и за то какие проблемы я создавал ей в каждый раз как приходила новая стадия. Мелисса-лучшее создание и лучшая сестра, она единственный человек в нашей семье кому я действительно не безразличен. Будучи младше меня на два года, она порой могла найти выход из ситуации из которых даже взрослый не может найти выход. Переступая через себя я соглашаюсь пойти к врачу. Уже месяц я регулярно принимаю лекарства, которые как мне казалось не помогают, но энтузиазм сестры заразителен и я так же как и она начал верить в чудо таблетки. Я уже не режу себе вены и не лежу овощем на кровати в депрессии. Состояние очень расшатанное, но это лучше чем было, все больше похож на адекватного человека. Главное чтобы об этом не узнал отец, пока он не знает я спокойно могу принимать чудо-микстуру, ходит по утрам на уколы и встречать новую фазу.      События прошлых дней и заплаканное лицо Мелиссы дают мне мысленный пинок чтобы я продолжил свой путь. Сегодня у меня первый прием у психолога за последние полгода. Хорошее утро, из-за сырости и холодного ветра, людей на улице мало и сейчас можно насладиться тишиной утреннего парка через который я обычно хожу в поликлинику. В голове опять возникает знакомый образ: болезненно бледная кожа, рыжие волосы, зелёные глаза, смотрящие с непониманием и удивлением. Что же с ней случилось? С последней нашей встречи она очень похудела. Я бросил ее, когда она нуждалась во мне, надо было ей все объяснить. Почему я не сделал этого? Возможно из-за страха что меня она не поймет или будет жалеть и я стану обузой для нее. Так было надо, ей будет лучше. Через 15 минут, я вошёл в главный холл и не ожидал сейчас увидеть рыжую макушку. Встаю, как, вкопанный и не могу отвести взгляд, во мне смешались: грусть, отчаяние, сожаление и нерешимость. Она смотрит на меня своими зелеными глазами и тоже не может ничего сказать. На ее лице отображается гамма эмоций. Смотря на это, я решаю заговорить первым: —Хорошо выглядишь.—что я несу? —Ты тоже ничего.— молчание. Худшее в разговоре- это неловкое молчание, когда ты вроде хочешь многое сказать человеку, но не можешь и слова вымолвить.—Как ты поживаешь? —Хорошо, а ты? —Я тоже не плохо—мы оба знаем что врём друг другу, мы видим это в наших глазах, сам вопрос был очень глуп, но это лучше, чем просто стоять и молчать посреди людного зала. Вспомнив про врача, решаю встретиться с ней позже, все объяснить. После уколов, я пришел к психологу: —Что делал последние пол года?—задал очередной вопрос врач. Что я делал? Если бы я знал. —Помню немного и отрывками. Да и честно говоря я не хочу это помнить, я потерял контроль, мне безумно стыдно перед всеми людьми. Больше я не сорвусь.— врач все это записала в блокнотик. Она вела себя очень сдержано, хотя я видел ее недовольство, тем что я раньше к ней не пришел. —Назови вес и рост. А также чем питаешься, как спишь и какие взаимоотношения с родственникам?—Вес и рост не знаю, сплю восемь часов. —Восемь часов в день? Это очень не плохо, —в ее глазах читалась радостное удивление, но все это покрылось разочарованием после моих слов: —Восемь часов за последние шесть дней. С родителями я не общался пол года, с сестрой у нас теплые отношения.— —Почему?….Так ты должен понять что твоё состояние равно критическому. То что сейчас твоё ментальное состояние относительно неплохое это не значит что все хорошо. Ты бледен, не спишь и выглядишь измученным. Приступы отбирают у тебя жизненно важную энергию. Я настаиваю на госпитализации. Здесь ты будешь под присмотром врачей—отец будет в ярости. Он разочаруется во мне, он отвернется от меня. Я буду лежать в больнице словно псих, я не хочу разочаровывать и злить родителей они дали мне полгода на то чтобы я пришел в норму, думая, что я это выдумал, я и сам не понимал и все еще не признавал то что со ной происходит, но я больше не мог подводить сестру. Она не заслужила всего этого. Ради нее я должен лечь в клинику.—Мы оповестим твоих родителей и… —Я лягу в клинику. Какие бумаги надо заполнить?    К 12 часам дня все было закончено и обговорено, сейчас я жду Алису в буфете, а через 3 дня я ложусь в клинику на неопределенный срок. Отец приедет через два дня и я не знал что сказать в свое оправдание. Что тут вообще можно сказать? Поговорив с сестрой, я заказал себе чай и осмотрел помещение: серые стены с тоской смотрели на меня, за окном все ещё лил дождь. Мимо столиков маневрировали люди и о чем-то громко и весело говорили, видимо узнали что их опасения всего опасения, их дурацкие догадки, не подтвержденные врачом. Рядом с моим столиком сидела старушка и с тоской разглядывала, потрепанное чёрно-белое фото молодого мужчины Видимо это был ее муж, который из-за ужасной болезни, больше не помнит ее, но женщина не смотря на это ходит к нему и надеется на чудо которое никогда не произойдёт, а может мне это кажется и на фото ее сын, который не соизволил позвонить ей. 

***

                   От лица Алисы. Я лихорадочно терла лицо холодной водой, стараясь привести себя в чувства. От лёгкого макияжа не осталось и следа, волосы растрепались. У меня начался приступ паники. Руки дрожали, ноги подкашивались, в глазах бегали звёздочки, от лица отлила кровь глаза панически бегали от стенки к стенке. Не понимая от чего такая реакция, я вот вот разрыдалась если бы в туалет вихрем не ворвалась, худая девушка среднего роста с очень короткими темными волосами. Не заметив меня, она громко выругалась и ударила кулаком по мраморной плитке и начала плакать. От такого я растерялась и наверное бы ушла, так как успокаивать людей я совсем не умею, но девушка меня заметила и резко отвернулась от меня: —Ты кто ещё такая?—в пол оборота спросила она. Ее появление немного отвлекло меня от начинавшегося приступа паники. Решив что уйти прямо сейчас будет очень странным поступком, я завязала с ней разговор: —Алиса. У тебя что-то случилось?— —Родители….— на полуслове ее голос сорвался и из глаз полились слезы. Она сделала такое выражение лица будто по одному слову и так все должно быть ясно. И я ее поняла, хоть и не знаю её ситуации. Так бывает что единственная проблема подростков-это родители. Они рушат наши жизни ещё с самого детства, даже не подозревая об этом. —А у тебя что?— смотрит на мои все ещё трясущиеся руки и красное лицо. —Родители.— ухмыляясь говорю я, в ответ получаю точно такую же понимающую улыбку. —Соня—она протянула мне изящную руку с тонкими пальцами—Будем знакомы. Тебя тоже хотят в клинику положить?— —Э..ну…. нет, то есть да, врачи. Врачи хотят, а мои родители даже не знают где я.—кстати о них надо бы позвонить кому-нибудь: как только мать узнает где я, она взбесится, но деньги на меня тратить не будет. Так что я точно не попаду в больницу. Из-за чего ты здесь?— — Расстройство пищевого поведения. Булимия.— поправив мешковатый комбинезон и утерла новые слезы—  Диагноз поставлен давно, но мама с папой засветились только сейчас. Они говорят что я сама виновата в том что со мной. И от части они правы.— она горько вздохнула и улыбнулась сквозь слезы. Я не знала что ей сказать: нет ты не виновата! или- не вини себя за ошибки других людей! Ничего из этого я не сказала —Ну ладно хватит обо мне. Ты как сюда попала, если даже твои предки не знают об этом?— Соня в миг преобразилась и от хрупкой девушки которой сочувствуешь, не осталось и следа, нахмурившись себе в зеркале, она будто отругал себя за излишнюю открытость, поправила волосы и запрыгнула на подоконник. —Официального диагноза у меня нет, а так тоже рпп. Последнее что я помню это ссора с мамой, а потом ничего. То что было дальше для меня загадка, говорят что меня привезли сюда из-за моего внешнего вида. Что-то мало верится в это. Родители очень заняты своими проблемами: мама алкоголем, папа работой, бабушка с сестрой на даче.  — Оу, ничего себе. Ну я была бы рада увидеть тебя ещё раз. Так что если все таки попадешь в эту чёртову больницу, то звони—с этими словами она на достала ручку из своей сумочки и на отрывке туалетной бумаге написала свой номер и вышла из туалета— Пока.     После я пошла в кабинет Владимира Владимировича. Он сидел на кожаном диване, я подошла и села в кресло напротив.  —Итак, Алиса я хотел с тобой немного побеседовать. Давай начнем с самого начала. Почему ты так начала питаться?—сначало я не хотела ему ничего говорить, но подумав, что я очень скоро все равно уеду и его больше не увижу, то почему бы наконец не выговориться, тем более он врач: —Не знаю. Меня никто не обижал, я никогда не была полной. В какой-то момент это стало навязчивой идеей и она нарастали нарастала, а потом я стала замечать что выгляжу как-то не так, потом стала есть меньше, нашла паблик ВКонтакте про анорексию. А потом я подумала, а сколько я протяну без еды? Хотелось проверить себя и после этого я помешалась на контроле: что и сколько я ем. —Что происходило в то время между родителями? Между тобой и родителями? Я знаю это достаточно личное, но поверь это важно. — В нашей семье, ссоры-это что-то обычное, повседневное. Но все стало хуже. Они часто ссорились, срывались на меня и сестру. Был такой момент что они вцепились друг в друга, а мне пришлось их разнимать, успокаивать сестру, а после и бабушку которая всегда пытается их успокоить. Я тогда сильно плакала, мне было обидно и за себя и за сестру. Наши отношения с мамой всегда были не очень хорошие. Она много хочет, много берет, но ничего не даёт в замен. Эгоистичная алкоголичка. Папа- терпила. Все эти годы он ничего не может сделать, последнее время он не обращает внимание на мать, и все чаще не приходит домой. Нет. Он не спит с другими, он слишком правильный для такого, скорее всего просто ночует у друзей или работе. А вот за маму я не ручаюсь.— проговорив всю эту тираду, я удивилась как легко все это вышло из меня. Мне действительно стало легче, столько времени я держала это в себе. —Отношения родителей как между ними так и их отношение к тебе, напрямую связано с твоим состоянием. Так как ты не можешь повлиять на эту ситуацию ты делаешь это через еду. Ты считаешь что контролируя себя ты сможешь контролировать и поступки своих родителей. И наверняка чувствуешь вину после их ссор.—я кивнула— ты не виновата в том что у них такие отношения. Ты ничего не можешь с этим поделать. Они взрослые люди. Очень часто дети встают на место родителей и перенимают их ответственность на себя. Спасибо что поделилась этим со мной. Расскажешь что-нибудь еще о себе? —Я не знаю что рассказывать— —Что угодно— он выжидательно смотрел на меня сквозь припущенные очки. Я пожала плечами, тем самым показывая что я действительно не знаю что сказать. — Ну что ж тогда бери листочек и пиши: "Мне нравится:" и пиши все что ты любишь, а что нет— Я скептически посмотрела на него, но ручку взяла. Мне нравится: что мне нравится? — Писать что угодно? —Да. Пиши то что приходит на ум. Обычно приходящим сюда людям легче начать писать, чем говорить об этом. Мы с тобой на первом этапе понимая себя. Когда ты поймёшь что тебе нравится ты поймёшь почему используешь контроль в еде.—посмотрев в окно на пасмурное небо я написала: Мне нравится дождь и все что связано с ним.  Мне нравится тишина и спокойствие. Вспомнив родителей написала: я не люблю пьяных людей. Не люблю когда нарушают мои личные границы. Вспомнив любимую забегаловку и вкус шоколада: я люблю шоколад и запах кофе. Мне нравится душераздирающая музыка, слушая которую всплывают все эмоции. —Достаточно. Это уже очень хорошо. Не знаю что и как будет в дальнейшем, как поступят твои родители, согласятся ли они с нами. По твоим рассказам они сложные личности, но все же хочу дать тебе задание: забери этот листочек и время от времени записывай туда то что приходит в голову. Хорошо? —Хорошо. Родители связывались с Вами?  —Да, твоя бабушка. Она уже едет сюда с дачи. Оказывается это твоя мама вызвала скорую. Я поговорил с врачом из скорой помощи и он сказал что поступил звонок о том что цитирую" девушка упала в обморок и ей нужно в больницу для анорексичек отвезите ее туда". Когда скорая приехала твоей мамы дома не оказалось, а дверь была открыта. Из твоего телефона врачи поняли что тебя зовут Алиса. Я подумал что ты захочешь знать. —я не знала что на это ответить. Она бросила меня, ушла. Большего от не я и не ждала. —Я вижу тебе сложно, очень сложно, но это поправимо. Ты можешь лечь в клинику, где тебе помогут —Клиника платная?— —Ну да…— —Тогда нет— оборвала я врача на полуслове. —Алиса..— —Вы не понимаете. Я не хочу чтобы родители тратили деньги...папа тратил деньги. Ваша клиника наверняка дорогая, лечение дорогое, а моя семья не может себе это позволить. Если это все, то я могу идти? А то я опаздываю—вытирая слезы, не дождавшись ответа, я встала и вышла из кабинета. Я долго плутала по коридорам ища выход к лестнице или лифту, пока не сдалась и не подошла к мимо проходящему врачу. С помощью его объяснений, поняв где и как выйти отсюда, я мысленно нарисовала карту к буфету. Через 10 минут я вошла в светлое помещение где пахло булочками и кофе и увидела знакомое лицо. Марк сидел и увидев меня, улыбнулся, я улыбнулась в ответ. Не успев дойти до его столика, я боковым зрением увидела Соню, которая выглядит бледнее чем раньше и держится за стену. Чувствую неладное, я знаками показываю Марку, он встаёт и мы вместе подходим к девушке.  Как только мы подошли она уже чуть ли не падала —Соня. Эй посмотри на меня. Что с тобой?—она лишь мотает головой. Мы с Марком берём ее под руки и утаскивает подальше от заинтересованных глаз. —Давай ее к врачу— говорит Марк, немного сбавив темп. —Нет, не надо они скажут родителям..Я не…не надо.не хочу пожалуйста..Алиса только не к ним они увезут меня в психушку— не зная что еще делать, решаю отвести ее ко мне в палату.  —Что нам с ней делать дальше?—спрашивает меня Марк. Если бы я знала.Его вопрос я проигнорировала. Я решила написать Владимиру Владимировичу, с просьбой дать номер Лизы, под предлогом, что мне очень понравилось, то как она меня накрасила и хотела бы взять пару уроков у нее. Получив номер, я тут же ей позвонила: —Лиза? Здравствуй, мне нужна помощь. Ты не могла бы зайти ко мне в палату? Да, хорошо ждём, тоесть жду.  —Кто это?—спрашивает Марк указывая в сторону Сони. —Это Соня, мы познакомились с ней утром.— опять неловкое молчание. Стоять в такой тишине было неприятно и в какой-то момент я набралась решимости и спросила: —Почему ты тогда ничего мне сказал и просто бросил меня?—от такого прямого вопроса он немного опешил. —Мне надо много тебе рассказать, но не сейчас. Скажу лишь то что мне жаль что я оставил тебя, но так было надо.— на этих словах он отвернулся к окну, показывая тем самым что разговор окончен. После нескольких минут ожидания в палату зашла Лиза, от ее лучезарной улыбки не осталось и следа, когда она увидела Соню: —А это кто? —Это Соня, и ей ты должна помочь, не говоря никому что она здесь.—она хотела что-то возразить, но я ей не дала— Пожалуйста это очень важно. Ты же медсестра —Я стажёр. —Но ты ведь в будущем будешь врачом? Вот твой первый пациент. — Чувствую, у меня будут проблемы из-за того что я не сказала —Если, что, мы все берём на себя—встрял в наш диалог, Марк. —Да, мы все возьмём на себя—поддакнула я. Немного посомневавшись она всё-таки сдалась: —Ну ладно. Что с ней? —Ей стало плохо в буфете. Она упала в обморок. —Ты знаешь ее диагноз? —Да, расстройство пищевого поведения. —Что ж, мне нужны ее последние аназы, исходя из этих данных я могу поставить ей капельницу. Я предполагаю, что это следствие того, что она ничего не ела, как ты.—на последнем слове Марк посмотрел на меня, а я лишь отмахнулась, мол, потом.  — Мы с Марком можем достать ее анализы, они ведь висят на двери в палату? —Да, там висят данные, которые можно расшифровать только на врачебном компьютере. —Ты сможешь это сделать? —Почему мы просто не можем позвать врача и ее родителей.  Я не опытный врач и могу сделать только хуже.—с этим поспорить я не могла, своими действиями мы действительно могли сделать только хуже. Увидев мое разочарование, она сказала: —Ладно, давайте так: вы—она посмотрела на меня и Марка— достанете ее анализы и если там ничего страшно и это просто голодный обморок, так уж и быть я поставлю ей капельницу и никому не скажу, но если там окажется что-то серьезное то мы незамедлительно идём к врачу. Отлично давайте быстрее—сказав это она подошла к Соне и стала щупать пульс и делать небольшой осмотр.