Сломанные часы пробили полдень

      Я вышла замуж в тридцать восемь лет. Если вы считаете, что это поздно, и причина в моей непривлекательности, то это не так. Поклонников у меня было достаточно. Еще в школьные времена мальчишки влюблялись в загадочную рыжую девочку, которая постоянно читала книжки и витала в облаках. Но эта девочка предпочитала оставаться одна, словно упавшая в океан звездочка, что решила навсегда остаться там.       Моя лучшая подруга часто меняла молодых людей. К некоторым она относилась весьма равнодушно. Как-то я спросила ее, зачем это все? А она ответила, что ей тяжело без мужского внимания, а с одним мужчиной ей становится скучно. С возрастом желание постоянно быть с кем-то угасло. Она сравнивала мужчин между собой, не могла получить удовольствия от простых прогулок. Мою подругу перестали интересовать мелочи отношений, потому что она вкусила плод близости.       Мы ценили разные вещи, и с возрастом жизнь нас разлучила. Не знаю, где она сейчас и с кем. Но тогда я поняла, что хочу быть лишь с одним мужчиной. Ведь у меня был наглядный пример того, как делать не стоит. Мне не хотелось открывать душу каждому встречному, не хотелось быть похожей на столик в кафе, за который садятся одни, а потом другие, третьи… Я хотела влюбиться однажды и навсегда, а потому ждала.       Пару раз я встречала по-настоящему хороших людей. Сейчас оглядываюсь назад и думаю, как сложилась бы моя судьба, если бы я осталась с кем-то из них. Как здорово узнать всевозможные сюжеты нашей дальнейшей жизни и выбрать среди них один самый лучший. Тогда жить было бы не так интересно, но мы точно стали бы счастливее настолько, насколько это возможно.       В тридцать шесть лет я достаточно высоко поднялась по карьерной лестнице. Ничто не мешало мне заниматься своей работой, ведь ни мужа, ни детей у меня тогда еще не появилось. Летний отпуск я решила провести в знаменитом итальянском городе — в Венеции (благо, у меня водились деньги).       Иногда думаю, как я могла так рискнуть и отправиться туда в гордом одиночестве? Видимо, просто могла. И от этой поездки моя жизнь в корне изменилась. Именно там я встретила человека, которого в дальнейшем полюбила всем сердцем. Нет, он не был итальянцем. Он приехал туда отдыхать так же, как и я. Это по-своему романтично. Мы столкнулись с ним в ресторане «Антико Мартини»¹. Тогда я впервые попробовала прошутто и соус песто. Я сливалась с другими людьми, одетая непримечательно. Заказав себе несколько бутербродов, я прошла к свободному столику, а дальше все случилось, как в прекрасном фильме. Он подошел ко мне и спросил, может ли сесть рядом. Конечно, я не отказала ему в этом. Он сказал, что я похожа на итальянку, и приятно удивлен, что это не так. У нас завязался разговор, выяснилось, что он тоже приехал в Венецию один. И в тот момент я поняла, что настал тот самый день. День Икс. Дождалась? Похоже на то. — Меня зовут Том Грофс, — сказал он. — А вас? — Софи. Софи Митчел.       Тогда я представила, как мое имя будет смотреться с его фамилией — Софи Грофс. Возможно, я все решила за нас обоих. По еще более случайному стечению обстоятельств оказалось, что мы с ним живем в одном городе, только в разных его частях. Но это уже мелочи. Из Венеции мы прилетели, крепко держась за руки. Время помогало нам сблизиться, и я ждала, когда он сделает мне предложение. Это случилось через полтора года после нашей первой встречи в Италии. Спустя еще шесть месяцев мы, наконец, сыграли свадьбу, и я гордо могла назвать себя — Софи Грофс.       У Тома были старший брат Джошуа и отец Сэм Браун. Мать Тома погибла в авиакатастрофе во время путешествия на другой континент. Тому было всего шесть лет. Я не представляю, что творилось внутри у бедного ребенка. Это событие, конечно же, сильно повлияло на него, и он надолго ушел в себя. Практически три года он не разговаривал, словно находился в другой вселенной. За все время нашего знакомства он не один раз рассказывал мне о своей матери, Валенсии Грофс. Она играла в местном театре и мечтала прославить его на всю страну, а в дальнейшем и на весь мир. Том описывал ее как светлую и очень добрую женщину. Отец Тома развивал собственный бизнес. За долгие годы он заработал столько денег, что спокойно мог бы обеспечить своих детей, внуков и правнуков. Валенсия и Сэм встретились в один из майских вечеров во время спектакля «Король Лир», где Валенсия играла знаменитую Корделию. Сэм Браун никак не мог отвести от нее взгляда и после спектакля поспешил встретиться с ней лицом к лицу. Тогда-то все и началось. Когда родители Тома поженились, Сэм построил особняк недалеко от города, и они создали там свое семейное гнездышко. Через какое-то время родился Джошуа, а затем и Том. Годы шли, дети взрослели и, в конце концов, покинули родительский дом. Братья уехали, поступили в университет, а после завершения учебы так и остались в Нью-Хоупе, где жила и я.       Через год после того, как я и Том поженились, Сэм Браун умер. Ему было всего пятьдесят четыре года. Он сидел в гостиной перед камином и перечитывал трагедию Шекспира «Король Лир». Возможно, он вспоминал первую встречу с Валенсией, когда его сердце неожиданно остановилось. Нам пришла телеграмма от мисс Вилшоп — женщины, что ухаживала за Сэмом. Она жила в их доме еще при жизни Валенсии и помогала с хозяйством. В письме говорилось о смерти и о том, что мы обязаны приехать на похороны. Конечно же, мы с Томом тут же сорвались с места. На похоронах приняли решение, что в родительском доме будет жить Том, так как Джошуа уже обустроился в собственном особняке с женой (ее я никогда не видела, и даже на нашу с Томом свадьбу она не смогла приехать). В итоге мы очень быстро переехали из Нью-Хоупа, и мисс Вилшоп помогла нам обустроиться.       Я переживала смерть мистера Грофса вместе с Томом. Это ужасно, когда умирают близкие люди. Как будто с ними погибает частичка тебя, и что-то внутри рушится. В этот момент понимаешь, какое же все шаткое в этом мире: невечное, неудержимое, ускользающее. Тебе нет дела до всех этих размышлений, пока трагедия не коснется твоего плеча и не начнет камнем тянуть вниз. Рано или поздно закончится все, во что ты верил. С этого дня ты начинаешь больше ценить людей, чувства и отношения. Вещи будто становятся неважными, бессмысленными или пустыми. В такой момент только человек может помочь человеку, и я всегда находилась рядом с Томом. Иногда меня посещали мысли, что все вокруг пустое. Руки опускались. Какой смысл строить дома, если однажды они разрушатся? Писать картины, если в какой-то момент они сгорят? Для чего все это? Все, что нас окружает. Зачем? Ведь оно закончится в один день. Даже наша планета в один прекрасный день рассыплется на сотни мельчайших частиц. Для чего же я существую? В минуты таких размышлений всегда нужен человек, который напомнит тебе о смысле жизни.       Через год, когда мне исполнилось сорок лет (к слову, Том младше меня на десять лет), у меня появился истинный смысл жизни. У нас родился сын. Мы решили дать ему имя Гани, что означает «счастливый». Пройдя нелегкий путь, пережив столько потерь, Том искренне желал сыну счастья. Гани достались от Тома его прекрасные глаза, а от меня — рыжие волосы. Ребенок подрастал здоровым, красивым и любознательным, он с легкостью перенимал то, чему его учили. Я была бесконечно счастлива, думала, что все беды, наконец-то, миновали. Но когда Гани исполнилось девять лет, наша жизнь стремительно полетела в пропасть.

***

      Том целовал меня в шею, и его быстрое горячее дыхание вызывало у меня мурашки. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Мы лежали в темной спальне на чистой белой простыне, от которой до сих пор пахло лавандой. Через открытое окно в комнату врывался свежий воздух с ароматом травы. На улице стояла теплая майская ночь, и я представляла, будто лежу на лужайке под открытым небом. Том провел пальцем по моей ноге, затем по животу и положил руку на грудь. — Сладких снов, лисенок.       Том вздохнул, и я открыла глаза. Наконец-то я могла выспаться, но вдруг все желание спать куда-то пропало. Я начала размышлять о том, когда же будут готовы новые вывески для кафе-пекарен, которыми я владела. Неделя еще куда ни шло, но заказ отправили почти месяц назад! И за что платят этим людям? Мы с моей ассистенткой круглосуточно добивались, чтобы нам привезли вывески.       Я слышала, как секундная стрелка будильника наматывает круги, как Том дышит мне в самое ухо. Это начинало раздражать. Вообще, когда бессонница, раздражает абсолютно все. И кому, как ни мне, знать об этом?       Я аккуратно убрала ладонь Тома со своей груди и привстала на кровати. Муж перевернулся на спину, не открывая глаз, и засопел. Я накинула пеньюар и босиком спустилась на кухню. Не включая свет, я достала из холодильника йогурт и уселась на табурет. Забавно было сидеть в распахнутом пеньюаре и тайком поедать то, что припасено на завтрак. Сын ночевал у своего друга, и я спокойно болтала ногой, не переживая, что меня застукают за ночной трапезой. Вокруг меня были лишь тишина и тусклый свет, что попадал сквозь незанавешенное окно. Часы пробили три раза, и я тяжело вздохнула. Уже несколько дней я засыпала лишь под утро. Вымотанная в течение рабочего дня, бегая из одной пекарской точки в другую, выполняя свои обязанности, проверяя отчеты и делая заказы, я все равно перекладывала часть работы на своих ассистентов. После суетливого дня я старалась самостоятельно приготовить ужин, отпуская домработницу пораньше. Затем я занималась уроками с Гани, вспоминая младшие классы. Мой день заканчивался на Томе, в прямом и переносном смысле слова. Нормальный человек моментально бы отключался, коснувшись подушки, но не я. Обессиленная, с тяжелой головой я слушала, как идут часы.       Доедая йогурт, я вспомнила, что по пути домой купила пару любимых шоколадных батончиков Тома. В голове тут же возникла идея подложить лакомство ему в пиджак. Представляя, как Том кладет руку в карман и находит любимый шоколад «Виспа Голд»² с карамелью, я двинулась в спальню. На стуле висел пиджак, скинутый в спешке. Стараясь не шуметь, я достала из сумки батончик. Когда в спальне раздался звук закрываемой застежки-молнии, муж перевернулся с одного бока на другой. Мне пришлось замереть, пока в комнате вновь не стало тихо. Как же повезло Тому засыпать сразу, как только будет сказано заветное «доброй ночи». Когда-то я тоже так умела.       Я подошла к пиджаку с батончиком в руке. Не знаю, почему, но вместо того, чтобы просто положить шоколадку в карман, я первым делом запустила в него пальцы, которые тут же что-то нащупали. Я спокойно вытянула карточку и взглянула на нее. При лунном свете комната казалась достаточно светлой, и мне удалось разглядеть надпись, сделанную размашистым, но аккуратным почерком.

«Набор любимых сладостей для любимого Тома! Спасибо за твои поцелуи. Вспоминаю твои пальцы на моих бедрах… Скоро мы навсегда будем вместе! Надеюсь, Софи еще может порадовать тебя в ее-то годы… Сержусь! И так скучаю по тебе!..»

      Внутри у меня все тут же опустилось, и я забыла, как дышать.

***

      Я пила крепко-заваренный черный чай без сахара. Мне нужно было разбудить себя на весь день и постараться не уснуть на работе. Этой ночью я ни на минуту не сомкнула глаз. В голове крутилось чье-то сообщение, адресованное Тому. Сообщение, наполненное голодной страстью к моему мужу и холодной ненавистью ко мне. Том сидел передо мной, уткнувшись в ноутбук, и медленно потягивал кофе с молоком. На безымянном пальце Тома блестело обручальное кольцо. Этот символ должен был работать как чеснок на вампиров, отгоняя чересчур любопытных женщин от моего мужа. Но что-то явно пошло не так.       Я не могла поверить в подлинность слов, аккуратно выведенных на маленькой карточке. Может быть, я все-таки спала, и мне приснился кошмар на фоне бессонных ночей? Я подошла к мусорной корзине и увидела в ней стаканчик из-под йогурта. Увы, нет. Этой ночью я не спала, а бродила по комнатам, и обнаружила послание, адресованное моему мужу. Какого черта эта записка лежала в кармане пиджака? Разве такие вещи не должны хорошо прятаться или уничтожаться, если вдруг появляются? Почему это вообще появилось в нашей жизни? Можно предположить, что кто-то по ошибке послал конфеты с запиской. Но какая тут могла быть ошибка, если имя моего мужа упоминается в первом же предложении? Это точно женщина, никаких сомнений. Женщина, которая хорошо знает Тома, знает о его любимых конфетах и в курсе, сколько мне лет. «Ее-то годы»… Разве сорок девять лет можно описать как «ее-то годы»? Выходит, эта незнакомка значительно моложе меня. Для нее не секрет, что Том женат. Как она вообще может спокойно спать, зная, что рушит чужую семью?       Я продолжала следить за Томом, снова и снова прокручивая слова из записки. «Поцелуи… Пальцы на бедрах…» Черт возьми, Том спал с ней! Я крепко сжала в руках кружку с чаем и прикусила язык. Мне не хотелось начинать ссору сейчас. Не сегодня. Я должна была во всем разобраться сама. Том допил кофе, закрыл ноутбук и улыбнулся. — Я побежал на работу. Увидимся вечером. Жду сегодня красное кружевное. — Муж поднял одну бровь и усмехнулся.       Я неподвижно сидела напротив, пытаясь уловить незнакомые черты в этом человеке. — Пиши на пейджер, если что. Люблю тебя, — сказал Том, чмокнул меня в лоб и выскользнул в прихожую.       Я осталась допивать остывший горький чай в полном одиночестве, зарытая с головой в груду тяжелых мыслей. Мне никогда не приходилось рыться в ноутбуке мужа, никогда не хотелось вскрывать письма, что присылали на его имя. И мысли не возникало караулить его возле работы в дни, когда он задерживался. Я всегда рассказывала ему все, что со мной происходило, даже самые пустяковые события. Том тоже всегда делился со мной мыслями. «Моя секретарша пришла сегодня в такой короткой юбке, которая могла задраться в любой момент, — как-то сказал Том. — И ладно бы фигура у нее была, как у тебя, хотя ей до этого далеко, так ведь она сверкала своими толстыми ляжками по всему офису!» Я привыкла к тому, что мужа окружали женщины, но я верила ему, знала, о чем он думает. «Сегодня в магазине увидел симпатичную девушку в платье, очень похожем на твое. И я сразу соскучился по тебе. Повезет же какому-то парню с ней так же, как мне повезло с тобой». После таких слов он улыбался и продолжал заниматься своими делами.       Не понимаю, откуда взялась эта женщина. Может быть, она завидует нашим отношениям с Томом и специально подложила записку в карман? Кого я обманываю… Откуда уверенность в том, что я ее найду?       Выйдя из-за стола, я направилась в спальню. В светлую комнату из открытого окна проникал свежий воздух. Пиджак Тома сейчас был на работе вместе с хозяином, а в кармане все так же лежала карточка с самым ужасным посланием, которое я когда-либо читала. Я села на кровать и увидела под стулом смятый шоколадный батончик, который так и не смог вызвать улыбку на лице Тома. Как давно мой муж обзавелся любовницей? Сколько месяцев или даже лет я безответно люблю Тома? Семь предложений способны уничтожить все нажитое за тринадцать лет. Внутри меня, где-то на уровне желудка, появился комок. Он казался таким маленьким, словно ребенок-пузырек. В нем притаились неуверенность, обида, отчаяние, гнев, ревность, нерешительность. Весь спектр моих отрицательных эмоций, с которым я не знала, что делать. Он только-только родился во мне, такой беззащитный. Я поняла, что он со мной останется надолго. Во мне образовалась тучка, которая вот-вот откроет свои глаза. И что мне потом с ней делать?

***

      На работе, как обычно, навалилось много дел, бумаг, звонков, отчетов… Но я была не здесь, в месте, где я значилась самым главным человеком, а витала в мыслях, как обычная потерянная женщина. Я словно сидела в дырявой шлюпке, отчалившей от берега во время надвигающегося шторма. И как мне быть дальше? Может быть, высказать все Тому за ужином? Спросить, не изменяет ли он мне? По выражению его лица я узнаю правду. А что, если он изменяет мне и собирается уйти? Тогда сегодняшний ужин будет последним… К горлу подступил комок от этой мысли. — Ханна, я сейчас занята. Не впускай никого ко мне в кабинет, — сказала я, глядя в глаза растерявшейся ассистентке. — Да, миссис Грофс.       Я сидела за своим рабочим столом и смотрела в монитор выключенного компьютера. Неужели какая-то незнакомая мне особа может так легко вывести из равновесия меня: сильную, уверенную в себе женщину, которая, наконец-то, почувствовала вкус настоящего счастья? Если я начну следить за Томом, читать его письма, записывать телефонные разговоры, прослушивать их, я, конечно, узнаю, кто эта дама. Но что делать потом со всем этим? Я встречусь с ней. Зачем? И что я ей скажу?       Что может быть страшнее, чем неизвестность? Порой наступают дни темнее, чем глубины океана. И непонятно, что выплывет к тебе навстречу: безобидная идея встретиться с друзьями или смертоносная новость об измене мужа.       Я посмотрела на фотографию, стоявшую у меня на столе. На ней была наша семья: я, Том и маленький Гани. Один неправильный шаг, и наша жизнь кардинально изменится.

***

      Дома за ужином я старалась вести себя, как обычно. Домработница подала лазанью, которую с обожанием поедали и Том, и Гани. Я рассказывала, как прошел мой день, стараясь не подавать вида, что раскачиваюсь на волнах переживаний в полном одиночестве. Несколько раз я с трудом подавила дрожащий голос. Когда Том подхватил разговор, я с облегчением выдохнула. Мне пришлось выслушать, как знакомый мужа проиграл на бирже, как автомобиль нового сотрудника протаранил главный вход в здание, где работал Том. Еще я узнала о том, что в конце улицы открывают кондитерский магазин, и что, оказывается, пришло время промазывать швы в стенах особняка. Речь Тома была знакомой, ничуть не обеспокоенной или тревожной. Как будто то, что произошло, коснулось только меня. Я вглядывалась в лицо мужа так усердно, что перед глазами начинала проплывать дымка, и странное чувство вдруг охватило меня. Все вокруг превратилось в размытое сплошное пятно, а Том будто стал больше и ближе ко мне. Я никак не могла снова сконцентрироваться на происходящем и уставилась в тарелку. — Стэнли сегодня попал в аварию, когда подвозил меня в школу. Я мог бы умереть, представляете? — сказал Гани, вытаращив глаза. — Да, он звонил мне на работу, — подтвердил Том. — Софи, я думаю, если в наш автомобиль врезался какой-то напыщенный старикан, то это не вина Стэнли.       Я оторвала взгляд от тарелки. — Да. Конечно. — Я кивнула Тому и посмотрела на сына. Он уплетал кусок мяса, наблюдая за моей реакцией. — Ты ведь не ушибся? Я думаю, Стэнли не даст тебя в обиду. — Я просто подумал, что это повод его наказать. Это же плохо. Ты сама говорила. — Малыш, — произнесла я как можно мягче, — все это, конечно, так. Но в жизни мы порой не в силах повлиять на что-то. Не обязательно быть виноватым. — Я осеклась и еще раз мысленно повторила сказанные мной слова. Показалось, что я сама себя успокаиваю после того, как узнала про любовницу мужа. — Мама права. Эту аварию даже аварией с трудом можно назвать. Так… Недоразумение.       Слова Тома доказали, что я ответила к месту. Гани нахмурился, но продолжил есть.       После ужина Том ушел в комнату к сыну, а я переоделась в красное кружевное белье, как просил муж за завтраком. Когда Гани, наконец, лег спать, мы с Томом закрылись в нашей спальне. — Ты какая-то нервная, — выдал неожиданно Том, и я вздрогнула от этих слов. — С чего ты взял? — Я уставилась на мужа. — Ты… Как бы это сказать. — Том кашлянул. — Суетишься, молчишь, следишь за мной. Разве так было всегда?       Мое сердце учащенно забилось. Почему я так волнуюсь? Как будто это в кармане моего пальто хранилась записка от любовника. — Ты ошибаешься, дорогой. Просто я не высыпаюсь, а потому кажусь немного резкой.       Том погладил меня по руке. — Тогда, может быть, мы пораньше ляжем спать, чтобы ты выспалась?       В моих висках отдавались удары сердца. Он отказывается от меня? Почему он предлагает мне этого не делать? Что произошло? Я в панике начала взбивать подушку, чтобы как-то отвлечься от этих мыслей. Сердце билось о грудную клетку, пытаясь вырваться наружу. — Софи, все в порядке? — Спокойный голос стал несколько взволнованным, послышались неуверенные высокие нотки. Том свел брови. Я не могла понять, хорошо это или плохо. — Нет, давай сделаем все, как планировали. Что за глупости? Я специально надела красное белье, как ты и просил утром. — Я оценил его. А теперь давай спать.       Я молча смотрела на него сверху вниз, опираясь на локоть. Том заботится обо мне, какая я глупая. Если бы он набросился на меня, вымотанную и уставшую, я бы посчитала его негодяем. Но так было бы пару дней назад, а теперь все мои мысли сводились к этому несчастному посланию. — Лисенок, ложись спать. Очень вредно не высыпаться.       Том укрылся одеялом и улыбнулся. Я почувствовала, как мои ладони вспотели, и тоже залезла под одеяло, удобно расположившись возле него.

***

      Половина третьего. Муж крепко спал, посапывая во сне. Я за это время не сомкнула глаза ни на секунду. Мне хотелось порыться в сумке Тома, чтобы найти еще какой-нибудь намек на существование любовницы. Тогда я бы ответила на многие вопросы. По крайней мере, мне так казалось.       Я аккуратно встала с кровати, стараясь не разбудить Тома, который посапывал во сне. Его рот приоткрылся, а темные волосы струились по лицу волнистыми прядями. Как же ты мог, мистер Грофс, позволить себе обманывать любимую жену?       Оглядев спальню, я поняла, что Том оставил свою сумку в кабинете. Мне пришлось направиться туда. Она лежала на кресле возле рабочего стола. Нет ничего ужасного в том, что я загляну в нее. Это меньшее предательство из тех, что мы с мужем сделали на двоих. В сумке лежали бумаги (наверное, очень важные). К ним у меня не возникло никакого интереса, и я стала проверять все закоулки в недрах сумки. В животе появилось неприятное жжение. Внезапно мне на глаза попалась небольшая пачка чеков. Дурацкая привычка Тома хранить все, что ни попадя. С одной стороны, мне так не хотелось лезть в этот кошмар, а с другой — оставаться обманутой гораздо больнее и обиднее. Измены — это не про меня, нет. Это не должно было произойти со мной. Разве я заслужила? Прикусив нижнюю губу, я взяла чеки. Оплата того, другого, третьего… Билет в кино на «Французский поцелуй»³. Вот это новость! Я рассматривала билет, несколько раз перечитала название фильма и обратила внимание, что место куплено по центру зала. Что с тобой не так, Том? Ты не мог пойти на такой фильм по определению. По крайней мере, один.       Я прикрыла рот рукой, не решаясь вернуть билет к пачке чеков. Как давно мы не ходили в кино ни вдвоем, ни с Гани. Вырваться туда в выходной день казалось чем-то непостижимым. Но как просто это сделать, когда появилась новая пассия. У меня застучали зубы. Все это происходило не со мной. Не может вот так взять и случиться катастрофа в счастливой семейной жизни. Выходит, она казалась счастливой только мне?       Наконец, я вернула чеки на место, закрыла сумку и вышла в ванную комнату. Зубы продолжали стучать, как будто я только что выбралась из сугроба. Я оперлась на раковину и зажмурилась. Меня лихорадило. Я сжала края раковины и стиснула зубы. Как я могла допустить это? Почему до сих пор ничего не замечала? Я позволила этим двоим крутить роман за моей спиной. Глаза наполнились слезами. Теперь я окончательно запуталась и не знала, как быть дальше. Беспомощно рыдала, словно ребенок, лишившийся любимой игрушки. Самой любимой.

***

— Сегодня у меня такой длинный день, — сказал Том, наливая сливки в чашку с кофе. — Почему? — Я очищала ножом яблоко от кожуры, пытаясь выглядеть достаточно спокойной. В душе я злилась на мужа, и могла бы прямо сейчас отрезать ему все, чем он касался своей любовницы. В данный момент от подобных мыслей страдал только невинный фрукт. Никогда раньше я не испытывала столько ненависти и даже не представляла, что это такое. — К нам приезжают представители компании «Эдвардс-Мебель-Люкс». Из другого города. И это очень важная встреча. Если повезет, эти ребята будут снабжать нас более дешевыми материалами, а мы продолжим делать мебель за те же деньги. Выгодно! — Том широко улыбнулся, сверкнули его белоснежные зубы. — В наш город? В Фолзбридж приезжают люди из другой компании? Что они тут забыли? — Наш город не такой уж и пропащий, между прочим.       Я положила на стол яблоко и нож и подошла к окну. Погода была чудесная: солнечная с безоблачным небом и свежим весенним воздухом. Я перебирала пальцами край футболки, пытаясь усмирить наплывший внезапно гнев. Сегодня я прослежу за мужем. Я должна узнать, с кем он мне изменяет.

***

      Он шагал уверенно и легко, одетый в дорогой костюм и начищенные ботинки. Мне нравилась его походка — походка сильного и успешного мужчины. Один раз он остановился и пожал руку незнакомому мне человеку, а затем зашагал дальше. Я старалась не отставать, но и держаться на некотором расстоянии от Тома, чтобы тот меня не заметил.       Муж поднимался по лестнице в здание своей компании. Я задумалась, как мне быть теперь. Стоит наведаться в его офис и узнать, что к чему.       В вестибюле мне попался мужчина, который тут же преградил путь. — Чем могу помочь вам? — Я жена Тома Грофса. И я здесь, чтобы передать ему кое-что. — Ах, вы Софи Грофс? Давненько вы здесь не появлялись. Проходите, конечно. Лифт прямо по коридору, пятый этаж.       Я высокомерно задрала голову и от бедра зашагала в сторону лифта. Сердце в груди билось менее вальяжно, даже ладони вспотели от волнения, но я не изменяла своим убеждениям и вошла в пустой лифт, ведущий к разоблачению моего мужа.       На этаже выстроились в ряд несколько кабинетов, но самый главный выделялся особенно массивной дверью, рядом с которой за письменным столом сидела молодая девушка. Она была смуглая с длинными пепельными волосами и круглыми глазами голубого цвета. Из ее глубокого декольте выглядывала завидная грудь. На несколько секунд у меня пропал дар речи (наверное, меня пронзила зависть), но я тут же взяла себя в руки. — Мистер Грофс у себя? — спросила я надменно, не своим голосом. — Да. А кто вы? — Вам стыдно не знать. Я его жена.       Девушка вздрогнула, ее фарфоровые щечки порозовели, и она тут же вскочила с места. — Ох, миссис Грофс, простите, пожалуйста. Я не знала. — Мистер Грофс никогда не говорил обо мне? — Извините, но мистер Грофс не показывал мне ваше фото.       Я старалась не разглядывать точеную фигурку незнакомки. — Мистер Грофс, — продолжила девушка, — собирается на совещание. Сейчас у него в кабинете представители компании «Эдвардс-Мебель-Люкс». Думаю, они скоро закончат. Вы можете подождать его здесь. — Секретарша указала на два стула возле стены. — Такой богатый человек, а денег не хватило купить для посетителей парочку нормальных кресел. — Я тяжело вздохнула. — Как тебя зовут? — Нэнси. — Ладно, Нэнси. Не говори Тому, то есть мистеру Грофсу, что я приходила. Мое дело не такое срочное. Просто я потеряла его. — У вас нет сотового телефона?       Я подняла левую бровь, но промолчала. Мой взгляд снова упал на два упругих шарика, торчащих небольшими фрагментами из декольте Нэнси. — Попрошу Тома повысить тебе зарплату. Купишь себе нормальную одежду. А пока можешь зашить себе это платье.       Я развернулась и, не дожидаясь ответа, направилась к лифту, чтобы как можно скорее покинуть здание. Позади меня осталась раскрасневшаяся Нэнси.

***

      Через дорогу находилось кафе с размещенными на улице столиками под светлыми зонтами. Я решила дождаться Тома именно там. На мне был легкий плащ, который я надевала в последний раз около трех лет назад, и большие солнцезащитные очки. Вряд ли Том узнал бы меня. По крайней мере, я надеялась на это.       Моя жизнь превращалась в циничную постановку, где у всех, кроме меня, в руках был сценарий. В ожидании я перепробовала с десяток десертов, что предлагало меню. Большинство я не доела и отодвинула на край стола. Спустя время из здания вышел Том в компании двух симпатичных молодых людей, одетых, как и он, в дорогие костюмы. Я позвала официанта, протянула ему приготовленную заранее купюру и покинула укрытие. Том и его спутники, к моему огорчению, сели в автомобиль. Я в панике замахала руками, ловя такси. Спустя полчаса оба автомобиля остановились возле ресторана, где, по всей видимости, должна начаться запланированная деловая встреча. Я проследовала за мужчинами. Они встали у стойки администратора, и девушка в обтягивающем платье проводила их за стол, за которым уже сидела компания из четырех человек. — Здравствуйте, у вас забронирован столик? — спросила эта же девушка у меня. — Нет. Но я желаю здесь перекусить. — Десерты в моем желудке вряд ли хотели впускать внутрь что-то еще, но мне требовалось как можно скорее принять верное решение. — Извините, но у нас все столики заняты. Вы можете подождать. — Вы шутите? Я вам заплачу. Сколько нужно? — Не раздумывая, я достала кошелек. — Если вы заплатите, мы все равно не сможем найти для вас столик. — Девушка улыбнулась.       Я снова не знала, что делать. Надев очки на лоб, я пристально вгляделась в компанию костюмов, в которую влился Том. Возможно, глупо крутиться здесь, раз я уже выяснила, что он действительно занят по работе. — Можно я хотя бы пройду в дамскую комнату? — Да, конечно. — Девушка снова улыбнулась, и мне это не понравилось.       Я прошла через весь зал и завернула за угол. Дамская комната пустовала, в воздухе витал мандариновый запах освежителя. Теперь я поеду домой, переберу все вещи мужа и выпью бутылку красного вина! Я вымыла руки и посмотрела на себя в зеркало. Мне казалось, что мое отражение выглядит вполне неплохо. Рыжие волосы модно начесаны, а кончики слегка подвиты, макияж выгодно скрывает мелкие морщинки. Неужели все это так бессмысленно, если путь преграждает кто-то моложе и красивее? Разве любимое не остается прекрасным навсегда? Я вышла из дамской комнаты, как вдруг на меня налетел человек. Подняв голову для того, чтобы извиниться, я увидела, что это оказался мой муж. — Софи? — Том удивленно смотрел на меня. — Что ты здесь делаешь?       Я уставилась на супруга, соображая, какое оправдание мне придумать. По телу прошел холодок. Решила перекусить в ресторане в разгар рабочего дня? Встречалась с подругой? — Я тут просто… — Может быть, сказать, что меня завела сюда нужда? В ресторан? — Что происходит? — Том свел брови.       И тут, по счастливому стечению обстоятельств, я увидела идущую к нам Ханну, мою ассистентку. Она заулыбалась и остановилась возле нас. — Миссис Грофс! Вы все-таки пришли сюда. Как здорово! Рада сообщить вам прекрасную новость! Этот ресторан согласен покупать у нас выпечку. Но, конечно же, это будет выпечка высшего класса. Не какие-нибудь там булочки с марципаном, а самые настоящие штрудели, чизкейки, круассаны, рулеты, паи, торты и все прочее. — Мы справимся. — Я облегченно выдохнула и обратилась к Тому. — Я решила убедиться в благоприятном исходе довольно крупной сделки. Всего лишь… Сама удивлена увидеть тебя здесь! — воскликнула я и широко улыбнулась.       Том оглядел Ханну с головы до ног. — Как здорово, что мы с тобой такие деловые люди, крутимся в высшем обществе, заключаем сделки… А дома проводим время в кругу семьи. Любящая и идеальная пара… Даже сталкиваемся в одном ресторане! Извини, отвлекся. Не буду тебя задерживать. — Том улыбнулся мне, кивнул Ханне и скрылся в уборной.       Между мной и ассистенткой возникла неловкая пауза. — И по какой причине вы здесь на самом деле? — Ханна посмотрела на меня с подозрением. — Это не так важно. Но ты бы знала, как я рада, что ты оказалась в нужное время в нужном месте. — Что-то случилось, миссис Грофс? В последние дни вы сама не своя. — Есть кое-что… Но я не хочу об этом говорить.       Ханна отошла в сторону. — Скажите. Может быть, я смогу вам помочь. Только не говорите, что у вас здесь назначена встреча с другим мужчиной. — Нет! Что ты?! Ханна, ты единственная, с кем я могу поговорить обо всем, но для меня так неловко обсуждать подобные вещи… — Вы следили за мужем? Я тоже когда-то это делала… — Она махнула рукой. — Ты была замужем? — Я искренне удивилась и подошла поближе к Ханне. — Да. Развелась как раз после того, как решилась на слежку. Только я не ходила по пятам, а наняла частного детектива. Спустя неделю у меня появилась вся информация о новой пассии Джералда. Если у вас есть деньги, вы можете практически все. Зачем тратить свое драгоценное время на то, чем могут заняться другие люди? Я вышлю вам на почту номер детектива. Если нужно. — Ханна… — Я была растрогана. — Я не знаю, как тебя благодарить. Буду очень рада, если твой детектив действительно так хорош, как ты описываешь. — Не проверите — не узнаете. Я отправлю вам номер. И не занимайтесь самодеятельностью.       Ханна с легкой улыбкой на лице проследовала в дамскую комнату, а я поспешила из ресторана, чтобы снова не столкнуться с Томом.       Моя ассистентка — чудесная девушка. Не помню, когда произошел переломный момент, и мы с ней начали посвящать друг друга во все свои дела. Плохо ли это, я не знаю. Однако для нее такие отношения довольно выгодны, ведь, кому, как не ей я передам потом бизнес? Гани, возможно, пойдет по стопам отца, а бросать в никуда собственное дело я не хотела.       Прежде чем вернуться домой, я решила зайти за продуктами и немного отвлечься от мыслей. У входа в супермаркет сидел мужчина в рваной одежде со стаканчиком в руке. Печальный взгляд нищего меня разжалобил. Я вошла в магазин. Покупателей было немного, работал кондиционер, звучали ненавязчивые песни по радио, кассиры о чем-то говорили друг с другом. Я вспоминала встречу с Томом около уборной в ресторане. Как это глупо выглядело… В моем возрасте устраивать слежки за мужем, врать, да еще и приплетать во все это дело ассистентку… С Ханной мне, конечно, повезло. Еще и детектива знакомого предложила! Не человек, а сокровище.       Набрав немного продуктов, уже на кассе я схватила пачку «Мальборо»⁴. Я давно бросила курить, но сейчас при виде сигарет во мне проснулось дикое желание начать снова. Я разложила продукты, в отдельный крафтовый пакет сунула батон, бутылку воды, консервы и нож, чтобы их открыть. Возможно, моя совесть очистится так, что в ней заведутся редкие птицы, если я отдам этот набор нищему. Выйдя из магазина, я огляделась. Мужчина продолжал сидеть возле входа, угрюмо глядя на прохожих. — Здравствуйте, — сказала я, и мой голос с хрипотцой проехался по моим собственным ушам. Я прокашлялась. — Хотела дать вам немного продуктов. — Здравствуйте! — Нищий поднялся с земли, его глаза заблестели. — Возможно, в глубине души вы надеетесь на то, что я не выброшу этот пакет за ненадобностью. — Зачем я буду так думать? — удивленно спросила я, протягивая продукты. — Все думают, что мне нужны деньги, на которые я куплю себе бухлишко. Но я на самом деле всегда был настоящим джентльменом. Пью по мере крайней необходимости. И по возможности. Когда ты пьян, есть не хочется. Желудок переваривает сам себя, купаясь в разноцветной жидкости.       Мне стало не по себе, но убежать от человека прямо сейчас мне показалось совсем неприличным. — Я не думала ни о чем таком, если честно. — Плохой день? — поинтересовался он, заглядывая в пакет, который я ему дала. — Разве люди помогают только в плохой день? Может, наоборот? — Когда у богатых людей все хорошо, они не замечают бедных и не видят проблем, что заполняют пространство вокруг них. — Это не так. Наоборот, когда все хорошо, хочется помогать и другим. И я замечаю все, — вымолвила я и осеклась. На самом деле я даже не замечаю того, что мне изменяет мой муж. Кого я обманываю? — Вот я почему стал нищим? Я прохлопал все, что у меня было. Родной человек предал. Теперь, где я и где он? Верно! Он делает деньги, а я пытаюсь их найти. Он продает квартиры, а я ищу, где бы переночевать. С родными людьми нужно быть крайне осторожными. Если они решат в тебя выстрелить, живым будет трудно уйти. И ведь у него все хорошо сейчас. А я остаюсь здесь же.       Я ничего не ответила на его слова, но внутри меня появилось новое чувство. Я поежилась и обняла себя руками. Бездомный еще что-то сказал и откусил от батона большой кусок, с трудом помещающийся у него во рту. — Спасибо! Может, проживу еще сколько-нибудь. — Мужчина улыбнулся и поплелся по улице с крафтовым пакетом в руке.

***

      Я вернулась домой обессиленная и несчастная. На кухне домработница хлопотала над обедом, и я подумала, что нужно поднять ей зарплату. Слишком много времени эта женщина выделяла на нашу семью. Может, я не замечаю и ее проблем? Или не хочу замечать? — Белла, я дома.       В холл выбежала маленькая полная женщина с озадаченным выражением лица. — Миссис Грофс, вы сходили за продуктами. Не стоило, я бы сама. — Все хорошо.       Я улыбнулась своей самой ласковой улыбкой и поднялась на второй этаж в кабинет Тома. Мне хотелось обыскать все личные вещи мужа, интереса к которым у меня никогда не возникало. Я села за рабочий стол супруга и включила компьютер. На экране высветилась строка «введите пароль». Эти слова мне будто дали пощечину. Все же должно быть так просто! Нельзя так усложнять мою жизнь… Наверняка эта особа писала ему сообщения на почту или пейджер. А когда они созванивались? Наверное, Том сам звонил ей, находясь подальше от меня. Интересно, что же такого он наобещал ей, что она с нетерпением ждала, когда Том меня бросит? Сколько ей лет? Любопытно узнать, что она делает в этот самый момент. Наверное, ждет очередную встречу с моим мужем. Может быть, она тоже замужем и сама крутит роман на стороне? Мне впервые стала интересна жизнь человека, имя которого я даже не знала. И я впервые возненавидела этого человека. Этот «кто-то» поглотил все мои мысли.       На кухне что-то звякнуло, и я пришла в себя. Мне нужно осмотреть вещи мужа, просто необходимо, несмотря ни на что! В столе я не нашла ничего интересного: документы, папки, бумаги с заумными фразами, разный хлам, о котором, как мне кажется, Том совсем забыл. Я встала в центр комнаты и осмотрелась. Шкафы с книгами, тумба, кресло, две коробки, в которых мы перевозили фотоальбомы и старые кассеты. Том до сих пор не разобрал их? Почему они все еще здесь, как будто готовятся на выброс? Я вздохнула и подошла к коробкам. Если убрать их на чердак, они перестанут так резать глаза своим присутствием. Тогда мы про них вообще забудем… Я не любила беспорядок, но это не мой кабинет, а значит, далеко не я тут хозяйка. Открыв коробку, я заметила фотоальбом в золотистой обложке. Из него торчал уголок фотографии. Я помнила все снимки, что были напечатаны здесь, но вдруг во мне проснулось любопытство еще раз все пересмотреть. Я открыла альбом и увидела фото, сделанное в Италии. Форли, город в итальянском регионе Эмилия-Романья. Мы приехали в него во время совместного отпуска, спустя год после нашего знакомства. Я уселась возле коробки и начала листать фотоальбом. В нем хранились снимки из наших путешествий. Я погрузилась в воспоминания и с упоением листала альбом, а затем достала второй, третий… В кабинет постучала домработница. — Миссис Грофс, обед готов. — Спасибо, Белла. Я спущусь немного позже. — Хорошо, миссис Грофс.       Я снова уставилась на снимки. Кажется, я совсем забыла, зачем пришла в кабинет. Просмотр фото так увлек меня, что я ненадолго отвлеклась от надвигающейся катастрофы. И вот в моих руках альбом Тома, где вся его школьная жизнь и университетские годы. Я аккуратно перелистывала одну страницу за другой, как вдруг из альбома вылетела портретная фотография светловолосой девушки. Старый снимок в кремовых тонах. Удивительно, я не первый раз видела эту блондинку, но почему-то только сейчас она привлекла мое внимание. Думаю, все дело в том, что я ищу любовницу мужа. Конечно, я буду подозревать абсолютно всех. — Софи! Успокойся. Эта девушка училась с Томом в одной группе, вот и вся история.       Я вернула фотографию в альбом. Почему у Тома до сих пор этот снимок? По-моему, он случайно попал к нему во время вручения в университете. Потом все разъехались, а фото осталось у Тома. В этом нет никакого подвоха. Не должно быть…       Выйдя из кабинета, я двинулась в маленькую комнату на втором этаже, где стояли мой столик для макияжа, комод и книжный шкаф. В голове царил полный бардак. Мне до сих пор казалось, что измены, разводы и судебные тяжбы по этому поводу имеют место лишь в кино и книгах. Максимум это может произойти у старой знакомой, но не у меня. Ведь я Софи Грофс — женщина, которая столько лет ждала свою идеальную историю любви. Все не могло случиться вот так. Не со мной.       Я подошла к книжному шкафу, достала толстый блокнот в кожаной обложке и уселась в кресло у окна. Распечатав новую пачку «Мальборо» и достав сигарету, я умиротворенно закурила. После стольких лет дым непривычно ударил мне в голову, и я закашлялась. Когда приступ кашля прошел, я снова затянулась и открыла блокнот. Может быть, мама знала, что делать в безвыходных ситуациях, и как их пережить? Родной почерк выводил спасительные слова на серых страницах, и мне становилось спокойнее. Я чувствовала, что моя дырявая шлюпка уносится все дальше в открытый океан. Шторм близко, но когда грянет гром, неизвестно.       Спустя полчаса я вышла в столовую, погруженная в раздумья. Нужно дождаться сообщения Ханны с номером телефона детектива. Я решила, что позвоню ему сегодня же, назначу встречу и буду думать, как вернуть доверие в нашу семью. Почему Том никогда не рассказывал мне о своих предыдущих отношениях? Множество вопросов роились в голове, и не получалось думать о чем-то другом.       Белла поставила передо мной тарелку с супом и положила рядом столовые приборы. Я улыбнулась домработнице и решила поднять ей зарплату со следующей недели. Но что, если Том уйдет от меня? Я закрыла лицо руками и оперлась на стол. Рано или поздно этот кошмар закончится.