Между желанием и реальностью

      В первое мгновение не поверил своим глазам. Навстречу, уверенно печатая шаг, направлялся тот, кого Эспер меньше всего хотел сейчас видеть.       Позвоночник будто током прострелило.       — Нет, стойте! Я передумал! — Эспер стремительно подскочил со стула и бросился к двойным дверям, ведущим в ярко-освещённый коридор операционного блока, — вслед за Льюисом Аддерли. — Подождите! Я передумал!       Обескураженный доктор обернулся.       Питер Грин быстро приближался. Что он здесь делает?       Это неправильно.       Они так не договаривались!       Он готов вверить Райвена доктору Льюису, но не этому!..       Эспер почувствовал панику. Внутри сразу же всё скрутило тугим узлом, грудную клетку сдавило.       — Я ещё не всё сказал!.. Мне нужно увидеться с ним! Срочно! — Эспер чувствовал нехватку кислорода. В голове всё путалось. — Сейчас… мне нужно ещё время!       Они находились в той самой клинике, возведённой музами, куда их с Райвеном перевезли из Италии.       Присутствие Грина здесь и сейчас внушало едва ли не суеверный страх. Какого гребаного чёрта?! Чего он добивается? Зачем пришёл сюда?!       — Эспер, я не могу пустить тебя к мужу сейчас, — оборвал его док. — Его уже скоро положат на операционный стол. О чём ты только думаешь? — Проследив за его взглядом, Льюис пояснил: — Мистер Грин засвидетельствует мои действия от лица Совета. Я не могу провести операцию без свидетеля. Я — человек, они не дают мне таких прав. Если бы я мог, — отчеканил Льюис, — я провёл бы операцию в Манчестере в своей клинике, но мне неоткуда было бы взять кровь музы.       — Нет, вы не понимаете! Я не могу согласиться на эту операцию!       — Ты уже подписал согласие, — веско напомнил Льюис и, вздохнув, добавил: — Я сделаю всё, что в моих силах. Даю слово.       — Но вы могли выбрать Велизарию! — почти кричал Эспер, понимая, что всё пропало. Грин может попытаться воздействовать на доктора, может убить Райвена, спровоцировать врачебную ошибку — он может всё что угодно!       — Я отослал её в Рим по личному поручению, — вмешался в их разговор Питер Грин, ловя взгляд Эспера. Самодовольный и деловой. Примчался сюда посреди рабочего дня. — На операции присутствовать буду я. — Тёмные глаза директора угрожающе сверкнули.       Грин хотел отнять у него последнюю надежду — шанс на пробуждение Райвена. Хотел отобрать то единственное, что у него оставалось!       — Моё присутствие не обсуждается, — безапелляционно заявил Грин. — Так постановил Совет директоров, а его решение не может быть обжаловано.       Лицо окаменело, мышцы свело. Эспер неподвижно застыл. Вместе с тем хотелось схватиться за голову и заорать.       В какой-то момент Эспер дёрнулся, замахнулся и от души заехал Грину по лицу. Его голова запрокинулась; Грин глубоко втянул кислород, коснулся челюсти и только после этого расправил плечи.       Какой же кайф!!! Прямо по его поганой роже!       Этот ублюдок не знает, с кем связался!       Даже температура тела подскочила! Разве что пар не валил из ушей. Шею опалило. Кровь буквально вскипела внутри. Энергия била фонтаном.       Недаром он профессионально занимался спортом. Удар вышел первоклассным.       Захотелось повторить. До жжения в кончиках пальцев. Мышцы были натянуты точно струны. Эспер неторопливо размял шею: в образовавшейся тишине звучно хрустнул позвонок.       Льюис в немом потрясении наблюдал за этой сценой. Едва ли док был за грубую силу, но и лезть в чужой конфликт не торопился.       Эспер сжал и разжал правый кулак: ладони просто горели! С того самого момента, когда Грин вышел на сцену и преподнёс Райвену чёртовы розы, он мечтал врезать по его напыщенной роже, заросшей колючей чёрной бородой. Пускай, покровитель, да хоть архангел! Не подписывался ему зад лизать!       — Эспер, всё в порядке, — попытался остудить его пыл док, — мы с тобой оговорили все этапы операции. Ты не должен отступать в последний момент. — Льюис старался урезонить: — В спорте ты привык добиваться целей. Вспомни о нашей цели. Эта операция — лишь ступень.       — Ты просто глупец, — бросил злой как чёрт Грин, потирая челюсть. В его взгляде сквозило осуждение. Вот ведь грёбаный урод! Никто здесь не будет извиняться!       — Да пошли вы! — взбесился Эспер. — Я не подписывал согласие на ваше присутствие! Я не согласен с условиями! — чем больше он говорил, тем сильнее убеждался в своей правоте. Они не имели права не поставить его в известность!       Док опустил ладони ему на плечи, удерживая на месте.       — Остынь. Сейчас ты ничего не изменишь. — Эспер раздражённо передёрнул плечами.       — Преступник схвачен, — оглаживая бородку, хрипло произнёс Грин. Вот так, давай, смени тему!       — Кто преступник? — рассеянно произнёс Эспер, не понимая, что вообще происходит. Смысл сказанного Грином, кажется, ещё не до конца дошёл… Что? Грину удалось поймать последователя Ферданы? Но как?       — После месяца допросов один из схваченных на вилле Аппола людей наконец вступил с нами в диалог. Он передал нам ценные сведения для поимки зачинщика. Альберто Манцини. Итальянец. Смертный. Учитель древних языков. У него выгодное положение и неплохие связи. Он заручился поддержкой многих покровителей. Их имена скоро нам станут известны. — Грин говорил обстоятельно и буравил Эспера неприятным, застывшим взглядом. — Он уже фигурировал в протоколе около четырёх лет назад, когда шёл громкий судебный процесс по делу нашего глубокоуважаемого главы и его разборок с одной из «древних», ныне известной под именем Ферданы. В прошлый раз наш преступник успешно прошёл допрос на детекторе лжи, что само по себе по силе лишь единицам.       — Вы что, применили к нему пытки?       — Мы же не звери, — откровенно забавляясь, выдал собеседник, и Эспер ощутил волну удушья. И от этого урода зависит жизнь Райвена?! Какой же я дурак! Они с доком всё продумали и обвели меня вокруг пальца! Льюис уговорил меня подписать согласие на операцию! Теперь Райвен в их руках!       Мысленная истерика продолжалась недолго.       Эспер подобрался и расправил плечи.       Обострение наглости пришлось весьма кстати:       — Если что-то пойдёт не так, я вас из-под земли выдерну…       Грин посмотрел на него как на блоху — мол, какой-то человек тут офигел задавать подобные вопросы.       Катись к чёрту!       — Да ты жалкий сопляк по сравнению с ним! — Грин указал в сторону распашных дверей.       — У этого сопляка хватило характера дать вам по морде, — растеряв всю робость, парировал Эспер.       Док обеспокоенно покосился на золотые часы, после чего сунул браслет в карман медицинского халата.       — Время.       Эспер сверлил Грина немигающим взглядом. На плечо легла рука Льюиса, слишком тяжёлая для хирурга.       — Без глупостей. Мы с тобой находимся на их территории. — После паузы доктор Аддерли добавил: — Лучше иди домой. Не сиди здесь. Операция продлится много часов. Я свяжусь с тобой завтра. Эспер, слышишь меня? — грубовато, но несильно потряс его за плечо док. — Ступай домой. Отдохни, попробуй поспать. Я сообщу тебе.       Эспер понимал, что ему не нужен отдых. И он не покинет этого коридора, пока не убедится, что с Райвеном всё в порядке.       В этот момент из-за дверей показался один из ассистентов в медицинской маске и шапочке — даже лица не разобрать. Внутри снова шевельнулось нехорошее предчувствие. Ассистент поторопил доктора и снова скрылся в коридоре.       — Дайте-ка мне, — встрепенулся Грин.       Эспер тотчас почувствовал необъяснимую лёгкость во всём теле. В голове словно запели птицы — Эспер окунулся в благоухающий летний день. Из души стёрли весь мрак. Вспышка гнева прошла. Стало легко и спокойно. Как никогда за этот месяц.       Как и Райвену, Грину даже не нужно было касаться его, нарушать личных границ и тому подобное. Вдохновение заказывали? Вот так просто. По щелчку пальцев. Питер не сдвинулся с места, продолжая буравить его взглядом.       Эспер чувствовал, как тепло растекается от кончиков пальцев — вверх по рукам к шее. Захватывает грудную клетку, наполняет тело, щекочет пальцы ног. Ластится, укрепляет дух, проникает в мышцы, снимает зажимы. Чистая незамутнённая энергия.       Вдохновение Грина не было столь мощным, как у Райвена — оно было тонким и искусным. Искало трещины в душе и наполняло солнечным светом, сметало сомнения и вселяло решимость, латало бреши и несло упоение.       — И всё-таки вы его супруг, мистер Бауэрман, я вынужден с вами считаться, — вернув себе деловое лицо, подытожил Грин и уверенным шагом двинулся в сторону операционной.       Этот урод только что сотворил магию, чтобы его заткнуть. Своё чёртово волшебство!       Стёр печаль, убрал тревогу. Сомнений как не бывало.       Что это, если не магия?       Эспер слабо улыбнулся. Так хорошо ему не было уже очень давно.              Сладкое чувство расслабленности продержалось ровно шестьдесят минут, а потом бесследно испарилось. Люди готовы творить невесть что ради неземного удовольствия; идти на любые ухищрения, лишь бы удержать музу рядом. Страшно представить, что случится с миром, если борьба Ферданы увенчается успехом. Привычный порядок пошатнётся, тысячи смертных обретут выбор: помнить или забыть. Миллионы людей, по всему миру, узнают о существовании муз. Политика муз претерпит необратимые изменения.       Зачинщик был схвачен. Так сказал Грин. Но стоит ли верить его словам?       Эспер был уверен, что Питер метил на место главы «D.S. Group». Следующий шаг: реформы. Вероятно, после заключения Ферданы, он решил взять её дело в свои руки и направить в нужное ему русло. Он мог всё просчитать, в том числе и непредвиденную «спячку» Райвена — убрав тем самым главное препятствие. Разумеется, ему нужно было втереться в доверие к генеральному директору и заручиться гарантом того, что Райвен назначит его своим временным заместителем. Возможно, четыре года назад, когда Райвен занял свой пост, Питер Грин увидел для себя тот уникальный шанс — подмять под себя систему, Совет и британский департамент.       Чтобы избавиться от Райвена, он продумал целую стратегию, подстроил нападение с перестрелкой, а затем нашёл подходящую кандидатуру на роль козла отпущения — для большей убедительности. Сам Грин выступил избавителем, добился своего.       Всё было продумано заранее. Льюис Аддерли лишь инструмент в его руках. После операции Грин сотрёт память всем свидетелям.       «Несчастный случай. Какая трагедия. Ничего нельзя было поделать».       Последним, кому сотрут память, будет он, Эспер.       Покровитель ты или муза, ты априори умнее человека.       Эспер избегал задумываться о судьбе Райвена. Он не хотел произносить этих слов даже мысленно.       Понимал, что если помешает им, Грин сразу же избавится от него — или от Райвена.       Эспер не заметил даже, как провёл в зале ожидания, неподвижно сидя на одном месте, несколько часов. Медсестра дважды приносила ему стакан с водой, Эспер на автомате благодарил и снова погружался в свои мысли.       Больше всего он жалел об утрате надежд. Смириться с этим оказалось сложнее всего.       Грин отнял у него шанс на спасение любимого.       Ему стоило колоссальных моральных сил решиться на предложение доктора Аддерли — и что дальше? Всё уничтожено. Ни одного проблеска. И никакой надежды.       Вот так обрести шанс и тут же потерять всё.       Эспер дёрнулся, выходя из оцепенения, и поёжился, ощутив сквозняк в зале ожидания.       Похоже, всё это время он держался лишь на адреналине от происходящего и крови музы, текущей в его венах. Иначе бы он просто свалился от нервного перенапряжения. Но усталости, по крайней мере, физической, он как раз не испытывал.       Мрачным мыслям помешал звонок тёти. Эспер вышел проветриться во двор, заодно прогулялся до кафе, где наскоро перекусил сэндвичами. Смерть как не хотелось идти в больничный буфет — воротило от одного вида клиники. Жаль, что у Льюиса не вышло договориться о проведении операции в Манчестере.       Спустя час вернулся в хирургию и занял свой пост в зале ожидания.       Уже во второй раз сегодня зрение дало сбой. Грин занял сиденье неподалёку — выдерживая дистанцию.       Если этот здесь, значит, подготовка к операции завершена.       Несмотря на отталкивающий характер, Грин шёл на контакт, пытаясь выстроить их диалог, использовал вдохновение как способ промывания мозгов — чтобы привести его в чувство. Стоит отметить, это не Грин набросился на него с кулаками — из них двоих мужчина вёл себя куда более вменяемо.       — Езжайте домой, мистер Бауэрман. У вас режим.       Эспер заинтересованно покосился на собеседника, ожидая, что тот ещё скажет, чтобы заставить его убраться отсюда.       Грин закинул ногу на ногу и слегка откинулся назад.       — Я распорядился о переводе Чарли в тюрьму в Уэссексе, где он проведёт остаток лет. Я предпочитаю держать его подальше от твоего мужа. Знаю…       — Вы встречались с Чарли? — перебил Эспер.       Грин ответил не сразу — явно хотел придать значимости словам:       — Я предпочёл бы стереть ему память, обнулить его личность. Как видишь, я разделяю взгляды Дэвиса и его стремление к перестраховке. Я не являюсь сторонником Ферданы. Я не был с ней хорошо знаком.       Кажется, ненадолго он позабыл, какими вероломными могут быть музы: одни использует свои манипуляции, чтобы утихомирить и превратить тебя в ручного котёнка, а другие попросту стирают память. А этот совместил в себе самые лучшие качества.       — Я удивлён, что вы этого до сих пор не сделали. — Эспер наклонился вперёд и, опустив локти на колени, сцепил пальцы в замок. — Не стёрли ему память. Вы, ну, или кто-то другой.       — У нас есть закон, запрещающий держать в неволе людей, к которым была применена полная «зачистка». Эти люди получают что-то вроде второго шанса. Исключение составляют лишь те, кому была стёрта незначительная часть воспоминаний. Если выпустить Чарли на свободу, всегда найдётся немало желающих перетянуть его на свою сторону.       Зачинщик в тюрьме — тот, кто решил продолжить дело, начатое Ферданой. Свергнуть Райвена с его многовековыми уставами и провести реформу. Человек, который сумел сплотить оппозицию, мечтающую о перевороте — и людей, и муз. Эспер до сих пор не мог в это поверить. Тот, из-за кого Райвен оказался при смерти и погрузился в сон.       Выходит, Грин совершил благородное дело? Как-то верилось с трудом.       Как же он устал от всего этого!       — Последний вопрос: зачем вы помогаете моему мужу?       — Во-первых, я состою в том же Совете, что и Дэвис. Кроме того мы с ним коллеги — и быть здесь — моя работа. Во-вторых, это тебя совершенно не касается.       — Потому что я сопляк? — издевательски поинтересовался Эспер.       — Как я посмотрю, ты нахватался дерзости от своего мужа. Нет, не поэтому. Я знаю, что ты способен на сильные поступки, достойные уважения. Ты боишься потерять то, что тебе дорого, и ты не скрываешь своего страха — это похвально. Даже твой муж на такое неспособен: он привык прятать свои слабости. Мне понятно твоё желание защитить его, я же хочу уберечь компанию от разрушения.       Эспер понял одно: ему нужно учиться формулировать вопросы правильно. Грин с лёгкостью увёл разговор в другое русло, очевидно что-то скрывая.       Он так вымотался за сегодня, что мысли начали путаться. Голова раскалывалась.       Как сомнамбула Эспер двигался в сторону дома.       Весь день прошёл в клинике. Подготовительный этап занял много часов.       Уже стемнело, начал моросить неприятный холодный дождик, жаля по голой шее и рукам. Асфальт влажно блестел в свете уличных фонарей.       Грин убедил его вернуться домой. Тревога ослабла, но полное облегчение придёт, когда он увидит Райвена.       Эспер взглянул на коттедж Данкли, темнеющий провалами окон. Туда уже давно переехали новые жильцы. Здесь элитный район, недвижимость перешла в собственность очередных приезжих богачей, ценящих уединение и престиж.       Всего лишь один поворот дороги отделял этот дом от их собственного.       Вернувшись к себе, не раздеваясь, упал на кровать в спальне на втором этаже и замер, прислушиваясь к давящей, почти неестественной тишине.       Постель пахла бельём — и ничем больше. Уже давно. Ни шампунем Райвена, ни его одеколоном, ни парфюмом, ни антиперспирантом. Может, оно и к лучшему? Запах всегда воскрешал воспоминания, а сейчас не хотелось думать ни о чём.       Телефона рядом не оказалось, видимо, бросил где-то вместе с ключами. Как странно всё складывается. Уже больше месяца Эспер не получал уведомлений от любимого мужчины — каждый раз, когда утром брался за телефон, сердце обмирало от страха. Эспер знал, что не увидит сообщений от мужа. Оказывается, есть такая фобия. Никогда бы не поверил. Он привык с этим жить. Оказывается, привыкнуть можно к чему угодно.       Названивала мама — Эспер мельком взглянул на смарт-браслет на запястье. Дисплей ярко светился в полной темноте. На сетчатке тут же заплясали яркие пятна.       Вчера он перевёл родителям значительную часть той суммы, которую ему выплатила фирма за опеку над Райвеном. Он многим был обязан своим родителям, вложивших в него кучу денег. Большую часть жизни они обеспечивали его, инвестировали в его будущее; секции по плаванию, спортивная школа, лучшие профессионалы, тренировочные лагеря, сборы, участие в соревнованиях. Он не всегда был победителем — прежде предкам пришлось основательно вложиться в него. Он лишь возвращает им сыновий долг. Пускай так, деньгами вместо слов благодарности. Но и родители, в общем-то, не болтали с ним по душам. Он всегда завидовал ребятам, предки которых следили за результатами своих детей, подвозили на тренировку, ждали соревнований, а потом, после победы, вели своих чад в кафе или в кино.       …Нет, это Райвен вёл его в кафе или в кино. Это Райвен не мог дождаться его соревнований. Это Райвен поддерживал его во всём. Райвен мечтал, чтобы он стал международным чемпионом по плаванию.       Эспер мысленно ухмыльнулся.       …А сейчас, когда он так нуждался в чужой поддержке, он игнорировал звонок из дома.       Эспер свернулся клубком, подтягивая одеяло, и почти сразу вырубился.       Утром Льюис связался с ним. С Райвеном всё в порядке. Его перевели в послеоперационную палату. О результатах пока говорить рано. Сама операция на головном мозге прошла без осложнений. Нужно наблюдение.       Операция завершилась всего пару часов назад; действие наркоза ещё не прошло, пациент находится без сознания. Нужно ждать. Если состояние Райвена не изменится, его переведут в обычную палату, после чего — док заверил, что свяжется с ним и сообщит о дате визита.       Весь день — это бесконечное ожидание.       Вторые сутки. Мелкая капель дождя. Очередные тренировки.       Ожидание звонка из клиники.       Из-за этой нервотрёпки Эспер совсем потерял чувство времени.       Без разрешения его не допустят к Райвену. Придётся запастись терпением.       Успокой свою голову, — твердил Берт.       Тренер был не в духе и личные причины Эспера его сегодня интересовали мало. Неудивительно. Результаты последних дней тренировок были хуже некуда. С тем же успехом он мог пропустить заплывы и вернуться уже после того, как будет в состоянии взять себя за яйца и выжать достойное время. За что он уважал тренера, так это за то, что Берт честно отрабатывал те немаленькие деньги, что Эспер платил ему за персоналки.       Надвинув капюшон на голову, Эспер пробежался до фитнес-центра.       Сначала забег под противной моросью на стадионе — не иначе как месть Берта за вчерашний игнор. Затем минут сорок в тренажёрке и несколько десятков кругов ада в бассейне, вернее, дорожек.       На тренировке Эспер постарался выложиться на все двести.       После крепкого сна, завтрака протеиновыми батончиками с банановым молоком и пробежки под дождём мозги снова встали на место. Он начал соображать.       Вчерашний день уже не казался концом света. Против Питера Грина не было никаких доказательств; если бы тот планировал избавиться от него — ещё вчера бы стёр память. Эспер смаковал тот момент, когда заехал этому уроду по лицу; его недоумённая физиономия стоила того. Точно не станет жалеть. Мозги сразу прочистились, гнев прошёл, и стало легче.       Звонил неоднократно: док не отвечал, но гудки проходили. Один раз ответила медсестра и заверила, что доктор Аддерли ещё занят. Что-либо связного добиться от неё не удалось: она просто была не в курсе. Потом Берт отобрал телефон и отключил аппарат, чтобы ничего не отвлекало Эспера от тренировок.       Так и быть. Пару часов он выдержит.       В бассейн пришли Имоджен и Уэсли, чью лысую черепушку и широкую мускулистую спину, обтянутую чёрной футболкой, Эспер увидел ещё издалека.       Время, когда в воде никого нет — бассейн зарезервирован в эти часы за ним. Заняв шезлонги, двое его друзей терпеливо дожидались, пока он наплавается.       Тренировки помогают отвлечься и справиться с раздражением. Иногда изматывают, но сегодня даже показалось, что у него поприбавилось сил.       Подруга решила, что Райвена положили на очередное обследование, — Эспер не посвящал её в детали. Это уже только его дело. Возможно, когда всё останется позади — проснётся Райвен или нет, — будет проще говорить на эту тему.       Сразу после тренировки Эспер собирался в клинику. Не задавая лишних вопросов, Уэсли очень кстати предложил подбросить. Эспер согласился мгновенно. Чем быстрее он доберётся до клиники, тем лучше.       Уэсли первым умотал на улицу, а Эспер задержался, чтобы обсудить с тренером сегодняшнюю тренировку и подвести итоги. Затем наскоро принял душ и, оставив волосы недосушенными, натянул одежду. Чтобы защититься от ветра, прихватил толстовку.       Попрощался со знакомыми ребятами и девушкой на ресепе, и вдвоём с Джи они вышли из здания.       Мотор чёрного «кавасаки» утробно порыкивал. Уэсли уже был на низком старте.       На парне была его самая ходовая тёплая мотокуртка и кроссовые перчатки; Уэс уже надел шлем — тот успел покрыться мелкими каплями — и уселся на байк, явно дожидаясь их.       Второй байк принадлежал Имоджен. Совсем новый. Всё же подруге удалось его шокировать: даже не знал, что она купила гоночный мотоцикл.       Сидя к ним спиной, Уэс поднял руку вверх, как бы призывая поторапливаться.       — Давай ты с ним, — предложила подруга, надевая шлем.       — Без проблем. — Хотел предложить то же самое.       Как только они доедут, Эспер собирался сразу же набрать Льюиса. Не ждать, пока тот позвонит первым и сообщит итоги операции. Он и так вчера провёл весь день как на иголках. Надеялся, что хоть сегодня его допустят к мужу.       Байк Уэса был больше, да и сам Эспер чувствовал себя надёжнее с опытным водителем, кроме того, он не хотел стеснять Джи. Все аргументы были в пользу байка Уэсли.       Эспер подхватил запасной мотошлем и привычным движением натянул на голову.       Последний раз его катал Райвен — от этих воспоминаний его бросило в дрожь, сердце забилось быстрее.       Уэс слегка наклонился вперёд, готовый стартовать.       Зафиксировав ремешок и спрятав лицо от влаги и ветра, Эспер уселся на байк позади Уэсли и ухватился за боковые ручки.       Поездка больше смахивала на прогулку: Уэс ехал на удивление медленно; не разгонялся свыше двухсот, не укладывал байк на асфальт — как это любил делать Райвен. Для того не было разницы — туман, дождь, слякоть… Бессмертное воплощение страсти, которому неизвестно слово «смерть».       Эспер даже прискучал. Оказывается, он привык к манере езды мужа, любившего пощекотать нервишки, а спокойная езда его уже не устраивала. Не тот драйв, не те эмоции, не тот человек.       Еле дождался, пока они, наконец, добрались до цели, и как только приятель остановился, сразу же слез с мотоцикла. Уэс высадил его у широкого проспекта напротив многоэтажного здания клиники, недалеко от входа. К корпусу примыкал старинный кованый забор, огораживающий частную территорию и небольшой парк для отдыха пациентов.       Махнув ребятам, устремился к зданию со ступенчатым входом и стеклянными дверями. На ходу вытащил телефон из кармана толстовки и поспешно натянул капюшон.       Оставалось пересечь проспект.       Возможно, из-за висевшей над городом взвести дождя и тумана, фонари горели даже в полдень. Эспер не успел сделать и десятка шагов, как один из фонарей начал потрескивать и внезапно погас. Через мгновение тот резко вспыхнул и разгорелся ровным светом. Эспер машинально притормозил. То же самое происходило с двумя другими фонарями вдоль проспекта. Перед глазами замельтешили яркие блики, и Эспер сморгнул.       Словно что-то его останавливало. Он так и застыл на месте. Ноги как будто увязли в цементе, мышцы окаменели. Нежелание идти пересилило всё прочее.       Отчётливо осознал, что не в состоянии сделать хотя бы шаг.       Вокруг и вовсе творилось что-то необъяснимое.       Эспер всмотрелся вдаль, осознав, что громкий треск исходит из будки охраны на пропускном пункте у ворот. Свет в окошке не переставая дрожал, словно вот-вот погаснет. Фигура охранника внутри будки зашевелилась.       Повеяло ветром. На лицо упали прохладные капли — будто пытаясь прочистить ему мозги.       На секунду-две электричество вырубило вдоль всего тротуара. В парке отключились фонари.       Внутри всё оборвалось, и тут же сердце забилось как сумасшедшее.       В этот момент в его душе словно зажглось персональное солнце. Его обжигающее тепло хлынуло по венам, согрело клетки, разлилось в груди. Эспер почувствовал, как его колотит от какого-то шального веселья. Хотелось дышать полной грудью; такая лёгкость — вот-вот взлетишь; ладони и подошвы ног горели; голова кружилась от необъяснимого восторга. Разрывало от желания то ли смеяться, то ли плакать. Рыдать от переполняющей сердце любви и лёгкости.       Всё тело бросило в жар. На висках и шее выступил пот; дыхание перехватило, пульс подскочил.       Предвкушение… возбуждение, лихорадка — столько всего!       Он был настолько взбудоражен, что с трудом мог устоять на ногах.       Эспер приоткрыл рот, глотая свежий воздух. Лёгкие звонко отозвались. Тело переполняло энергией.       Это чувство… не спутает его ни с чем.       Такое знакомое…       Эспер осязал на себе чей-то взгляд. Желание обернуться сводило с ума.       Просто помутнение рассудка.       Если бы вместо крови было вдохновение — оно бы сейчас текло по венам.       …так хочется поверить.       Если бы можно было остановить время…       Смелее, будто шептало что-то.       Позади раздался гудок мотоцикла.       Чьё-то нетерпение.       Эспер порывисто обернулся — и в этот момент парень, стоящий у «кавасаки», стянул с головы шлем.