Глава 31. Эспер
22 августа 2021 г., 15:01
После ланча, приготовленным Деланей, вдвоём с Камиллой дамы отправились в «D.S. Group» решить вопрос с расписанием частных занятий на время каникул Милы. Эспер не был против того, чтобы Деланей хозяйничала на их с Райвеном кухне. Иногда казалось, что поддержка этой женщины не заменит и десяток сочувственных взглядов его друзей. Его муж был бы только рад, если бы они с Деланей поладили и он, наконец, прекратил бы свою единоличную «холодную войну».
Оставшись один, не считая мужа и Эдди, Эспер вернулся в спальню и присел на кровать рядом со спящим. Пёс тут же запрыгнул на постель и улёгся поверх одеяла, укрывавшего ноги Райвена.
За весь день Райвен ни разу не пошевелился, даже ночью он был тише обычного.
Эспер склонился к лицу мужа; с момента возвращения домой прошло около двух недель, а его кожа оставалась всё такой же гладкой, как и прежде. Прикосновение губ было почти целомудренным.
Старый, как мир, способ. Разбудить спящую красавицу. Но только те сказки не имели ничего общего с реальностью.
Как и ожидалось, Райвен оставался всё таким же неподвижным, как и до поцелуя. Его веки не трепетали, дыхание было ровным и глубоким. От спящего, его волос и одежды пахло свежевыстиранным постельным бельём — это был любимый комплект его мужа. То самое коричневое бельё из сатина, которое было в день выписки Эспера из больницы после «Летней Лиги»: в тот день он переехал к Райвену.
Эспер провёл по жёстким, чуть выгоревшим каштановым волосам и легонько чмокнул Райвена в лоб. Устроив голову мужа у себя на коленях, просидел так некоторое время, пропуская его волосы между пальцами. Представил, что Райвен всего лишь ненадолго заснул. Задумавшись, невольно начал массировать кожу головы. Райвен оставался безучастным к любым ласкам. Браслеты с его рук задевали лицо и шею спящего. Ничего он не хотел так сильно в тот момент, как то, чтобы Райвен открыл глаза, улыбнулся, притянул его голову, поцеловал…
Сколько раз шутил, что Райвен обладает уникальной способностью засыпать где угодно и как угодно.
Рука Райвена, лежащая у того на животе, скатилась в ямку между их телами. Эспер машинально облизал пересохшие губы. Осторожно он накрыл ладонь Райвена своей и переплёл пальцы в замок. Собственные руки казались наждачкой по сравнению с шелковистой обновлённой кожей спящего.
Был ли он расстроен неудачей с поцелуем? Да, пожалуй. Какая-то часть души продолжала надеяться на чудо.
Тренировка с Бертом должна была его отвлечь — то, что нужно, чтобы сбросить напряжение. За окном стоял изнуряюще-жаркий летний день, благодаря системе кондиционирования дома зной не ощущался. Эспер быстро собрал спортивную сумку, влез в кроссовки и выскочил из дома. Тренер подкинул ему работы на ближайшие недели три, распланировав фактически каждый час времени. Тренер зарезервировал за ним время, арендовав на эти часы весь бассейн; в фитнес-центре Эспер был уже за родного, сотрудники из фитобара уже без напоминаний готовили для него смузи, салаты и протеиновые коктейли.
Одно тяготило: обычно после тренировки он заглядывал в офис к Райвену, иногда они вместе ужинали. Без привычных свиданий Эспер ощущал пустоту.
Вернувшись домой, Эспер сразу приготовил цитрусовый сквош*, перелил напиток в цветную стеклянную кружку, закрутил крышку и сунул трубочку, после чего с кружкой отправился в гостиную, где удобно устроился прямо на полу, прислонившись к дивану.
Он прихватил с собой из студии все свои подушки в виде зверюшек и целый воз плюшевых игрушек, в основном надаренных фолловерами и девчонками из женской команды. Не то, чтобы он любил мягкие игрушки, просто так сидеть было гораздо удобнее. Обложившись ими и соорудив что-то вроде гнезда, Эспер часа два наблюдал за прыжками в воду.
После тренировки он ощущал небывалый подъём сил. Энергия буквально распирала мышцы. Эспер дважды выходил на задний двор, чтобы размяться и хоть немного выпустить пар. Завтра днём он пригласил тренера поиграть в волейбол или большой теннис на одной из спортивных площадок, раскиданных по территории компании. Утром пробежка на стадионе или вокруг компании плюс прогулка с Эдди, спортивный зал, разминка, душ, бассейн, снова душ, завтрак. Вместе с этим оставалось достаточно времени на съёмки для канала, созвоны с друзьями и родителями и редкие визиты в магазин. Для собственного спокойствия он всюду таскал видеоняню. Эспер хотел забыться, отключить на время голову, полностью уйти в тренировки. Ещё никогда не чувствовал в себе столько сил. Он должен был получить звание Олимпийского чемпиона — и готов был трудиться ради этого не покладая рук.
Ближайшие дни Эспер не вылезал из бассейна, забыв о перегрузках. Будто Райвен поделился с ним своей мощной фантастической энергией. Во всех смыслах фантастической. Чтобы пережить вечность, музам необходим поистине колоссальный заряд сил. Каждый день он благодарил мужа, что тот подарил ему такую возможность — чувствовать себя здоровым и сильным, стать чемпионом мирового класса несмотря ни на что. Райвен не был его музой или покровителем, он стал кем-то большим.
Эспер спал по несколько часов, утром вставал бодрым и отдохнувшим. Организм быстро адаптировался к распорядку дня, в какой-то момент исчезла необходимость в будильнике.
Всё шло неплохо до той ночи.
Вечером они с Марло и Дэрвелом плавали в бассейне, а потом ещё пошли с парнями в спортивный бар, и Эспер всё никак не мог переключиться на сон. На улице всё так же было душно; Эспер гулял с Эдди дольше обычного, параллельно переписываясь то с Джи, то с Марджери. После чего отправился в душ, наверное, в третий или четвёртый раз за день.
Иногда накатывали приступы хандры. Ты такой молодой, здоровый — защитник, победитель, а не можешь ничего изменить. Не можешь исправить прошлое. Райвен бросил его разбираться со всем самостоятельно. Райвен, который убеждал, что будет рядом до последнего.
Бывало, что, лёжа с Райвеном в темноте, представлял, как утром проснётся, спустится вниз, а его муж, уже собранный, стоит у кофемашины и разговаривает по телефону, забыв сбавить громкость голоса. Или сонный стоит в гардеробной, не в состоянии выбрать, что надеть, из двадцати костюмов. Или укладывается рядом на постель, пахнущий хвойным шампунем и гелем после бритья, чтобы через секунду наброситься с поцелуями. Всего лишь фантазия, но насколько становилось легче на душе!
Эспер отвернулся к окну и в какой-то момент провалился в дрёму.
Уже почти заснув, он ощутил тёплое дыхание на своём затылке. А дальше… Зажал рот. Как глупо. Он может кричать во весь голос. Райвен не проснётся даже от барабанного боя. Они всё это уже проходили.
Пролежал так, всхлипывая и зажимая рот ладонями. Сердце колотилось как сумасшедшее. Это было самое страшное мгновение. Осознавать реальность и своё бессилие.
На следующую ночь Райвен закинул своё бедро поверх его ноги — и это стало последней каплей. В паху сладко потянуло. Пора научиться спать отдельно. Хотя бы через ночь. У него была своя комната, он мог спать там. Похоть плохо сочеталась с той гаммой чувств, что овладевали им постоянно. Беспомощность, страх, отчаяние, надежда, отрицание.
Пока мучился бессонницей, решил для себя, что завтра поспит на диване в гостиной.
Встревоженный пёс наблюдал за ним со своей лежанки в виде огромной ватрушки на полу под окном. Стоило Эсперу подняться, Эдди вскочил со своего лежбища и потрусил следом.
Оставшуюся половину ночи Эспер провёл на кухне в компании видеоняни и телефона. С пакетом цитрусового сока он умостился за столом. В три часа Камилла оказалась в сети, слово за слово и они проговорили почти до утра.
Девочка хотела посмотреть на его тренировки, упрашивая взять её с собой в большой открытый бассейн. После недавних событий все передвижения ребёнка отслеживали её родители: где, с кем, когда возвращается домой, — ограничив круг общения. Доктор Аддерли лично переговорил с каждым учителем Камиллы в Лондоне и взял контакты. Пока Грин вёл своё расследование, это было вынужденной мерой безопасности.
Пару раз они виделись с Грином в стенах компании, временный заместитель Райвена интересовался его здоровьем, как проходят тренировки, есть ли жалобы на самочувствие, ему, как и любому другому, хотелось знать, как Эспер чувствует себя после пересадки.
* * *
С Грином они столкнулись спустя месяц на закрытой конференции в загородном комплексе, под Лондоном. Для других муз-участников мероприятия был предусмотрен тимбилдинг**, бизнес-ланчи и различные корпоративные программы, Райвен же приехал всего на одну ночь — на конференцию. Сейчас нужно было разобраться с новым подопечным, знакомство с которым предстояло ему в тюрьме, голова раскалывалась от количества забот, и времени на отдых не было совсем. — Рад видеть вас в добром здравии, — услышал он знакомый голос слева и перехватил взгляд Питера Грина. Факт того, что Грин до сих пор не распространился о его фобии, говорил в пользу англичанина. В вечернем воздухе повеяло запахом дорогой туалетной воды. Мужчина забрал из его рук чашку с тройным эспрессо и вложил бокал с красным вином. Райвен скептически принюхался к вину и слегка потряс бокал. — Ещё раз приношу извинения за тот раз. Я не собирался посягать на ваше личное пространство. — Вы спасали мне жизнь. Несомненно, вы совершили крупный вклад в свою будущую карьеру, — с непроницаемым лицом отозвался Райвен. В тот момент он ещё не подозревал, что их пути сойдутся, и ляпнул, в общем-то, наобум. У Грина дёрнулся уголок рта в усмешке. — Могу я предположить, что вы только что засчитали мои заслуги? Как так вышло, что покровитель, с которым они всегда расходились во мнениях и на каждом заседании были по разные стороны баррикад, оказался именно тем, кто спас ему жизнь? — Коридоры же вас не пугают? Я готов проводить вас, — вновь сменил тон Грин, надев привычную маску наглеца. — Вы пробовали обращаться к психотерапевту? Я могу посоветовать вам одного. Ведёт курс человеческой психологии у новичков и заведует кафедрой психотерапии и психологии в Лондоне. Райвен не успел ответить, так как в конференц-зал начали стекаться приглашённые гости. Они так и застыли с Питером напротив широких двойных дверей. Райвен сразу составил впечатление о Грине: выскочка и любитель красивых бестолковых речей. — Прощайте, — холодно бросил Райвен и поймал на себе задумчивый взгляд Питера. — Каждый здесь знает о вашей преданности работе. Я слышал о вашем новом подопечном. Вы не ищете простых путей, верно, Райвен? Самая непостижимая и загадочная муза современности. Надеюсь, наши с вами пути сегодня ещё пересекутся. Разумеется, этот выскочка не мог не оставить последнее слово за собой. Аж передёрнуло. Райвен почувствовал, что закипает. Да как он смеет так разговаривать?! Тем же вечером, во время кофе-брейка Райвен вышел на балкон одного из корпусов полюбоваться природой. Спустя несколько минут он понял, что не один здесь решил насладиться свежим лесным воздухом. — Вы — злодей или герой? Райвен едва не подавился горячим кофе и выругался по-итальянски. — Ваши подопечные, кто выживает, далеки до идеала, — невозмутимо продолжал его собеседник. — Вы заняты заботой о людях, как наши древние боги. Трудоголизм, Дэвис, это болезнь. Так яро стремитесь к рекорду? Вам не кажется, что вы пренебрегаете отдыхом? — Вы меня преследуете? Коллега пригладил безупречную укладку. — Может, и так, — не стал отнекиваться Грин и впервые за их знакомство улыбнулся, явив ослепительно-белые в контрасте с чёрной бородой, ровные зубы. Грин был выше на несколько дюймов, и Райвену не оставалось ничего другого, как смотреть на него снизу вверх. Они провели на балконе минут пятнадцать, Райвен успел замёрзнуть на вечернем сентябрьском воздухе и решил разжиться бокалом вина. Нарушив все грани приличия, Грин шепнул ему в волосы комбинацию от кодового замка своего номера. Чужое дыхание с примесью алкоголя опалило кожу у виска. От прикосновения его бородки по телу Райвена прошлась дрожь, шею обдало жаром. — Вас я готов ждать всю ночь, — бросил англичанин, скользя самоуверенным взглядом по его лицу. В животе шевельнулось ожидание. — От вас исходит аромат силы. Для меня будет честью покориться. Они оба знали, что удача сопутствует храбрым. Питер Грин был именно таким.* * *
Последнее время Эспер спал у себя в комнате, вполне привыкнув к такому положению дел, — за исключением тех дней, когда не мог заснуть, или хотел просто поваляться рядом с мужем. Да и между делом он, бывало, заглядывал в спальню, чтобы посидеть с Райвеном. Почему-то казалось необычайно важным дать мужу больше свободы. Райвен всегда ценил личное пространство и с уважением относился к чужому. Днём было окно между тренировками, и Эспер спустился в гараж. Рядом с БМВ мужа и мотоциклом стоял его ультрамариновый «ягуар». Бросив сумку на пассажирское сиденье, Эспер быстро проверил телефон и завёл двигатель. До плавательного клуба по пробкам ехать было минут тридцать. В дороге Эспер набрал номер Марло, с которым они договорились встретиться в Клубе. Они специально оговорили время: Эспер не хотел прийти во время тренировки и нарваться на бывшего тренера, или на кого-то из парней. Начнут засыпать вопросами, звать потусоваться; девчонки — так те вообще не отлипнут. В любое другое время он только за. Но на сегодня уже были планы. Он больше не был членом Клуба по плаванию, и без пропуска его просто бы не пустили внутрь. Сегодня этим пропуском был Марло, договорившийся с охраной втайне от тренера. Друг встретил его в одних плавках и с полотенцем на шее — точнее выпрыгнул из-за угла, сразу же обрызгав его водой из бутылки. Парни только что разошлись после тренировки: кто-то отправился домой, кто-то побрёл в кафе на первом этаже. Вдвоём с Марло они так громко ржали, что невольно привлекли внимание. Им навстречу уверенной походкой шла миссис Маквулф, тренер женской сборной клуба, загорелая до бронзы высокая спортивная женщина лет тридцати в чёрной олимпийке и таких же чёрных велосипедках. Эспер едва не поскользнулся на образовавшейся на полу луже, натёкшей с Марло. Звучный, слегка низкий голос Маквулф настиг их в главном холле: — Эй, спортсмен! — окликнула его тренер и махнула рукой. Приплыли. Сбежать не удастся. Эспер растерянно моргнул и пробубнил приветствие. Миссис Маквулф переводила строгий взгляд с одного на другого, пока не остановилась на Эспере: — Так, кто пришёл! Давно не виделись. Как дела? Уже начал плавать? Как, наверное, и все остальные их общие знакомые она знала, что он был прооперирован. Эспер покосился на Марло. Ну и трепло же ты, братан. На груди у тренера висели бейдж и свисток; длинные прямые волосы ниспадали на плечи. По её причёске можно было судить о её настроении: если тёмно-русые мелированные волосы распущены — она более сговорчива, если пучок, то даже парни из мужской команды предпочитали с ней не связываться. — Заглядывай почаще, адресом не ошибёшься, — заявила тренер. — Может, хоть наши умники вдохновятся твоим примером. Ты уже подал заявку на зимний чемпионат? Эспер не сдержал торжествующей улыбки и бегло рассказал о своих планах на ближайшие полгода. Марло смотался к автомату с газировкой, бросив его одного с миссис Маквулф. — Кто сейчас твой тренер? Берт? — женщина одобрительно кивнула. На прощание она похлопала его по плечу и направилась по своим делам. — Горизонт чист, погнали поплаваем? — подоспел Марло и схватил его за предплечье. Родные коридоры встретили его запахом хлорки, духотой, бурлением воды в трубах над головой и гулом звуков со всех концов. Эспер стянул с себя футболку и штаны прямо в зале бассейна и побросал всё в сумку. Они плавали с Марло наперегонки. Внутри горел запал. Эспер дал небольшую нагрузку мышцам, чтобы прийти в форму. Он не стал посвящать друга в свои планы и под предлогом естественной нужды по-быстрому направился к лифтам. Сегодня утром он проснулся с мыслью, что должен справиться со страхом неизвестности. Нужно принять происходящее и двигаться дальше. Прямо сейчас он должен отпустить ситуацию. К тому моменту, когда Райвен проснётся, он должен достичь той высокой планки, к которой стремится. Чемпионат страны — это лишь промежуточная ступень. Двери лифта разъехались, выпуская его в небольшой коридорчик. Пару лет назад над бассейном клуба для прыжков установили вышку для хай-дайвинга***. Её высота была 20 метров, это где-то пяти-шестиэтажное здание. Эспер читал об этом в спортивном журнале, в интернете была масса информации и видео. В своей жизни он прыгал лишь с десятиметровой высоты (падение в машине в Неаполиссе не в счёт), прыгал с трамплина, когда ещё подбрасывает вверх. Всё, что касалось спортивных видов спорта, — теорию он знал назубок. Прыжки не были его специализацией, но всегда хотелось попробовать. Прыгал он довольно посредственно, под руководством тренера; бывало, что неудачно. Эспер выбрался на площадку под самой крышей. Поправил шапочку и надел очки. Стоило опустить взгляд, как внутри зашевелились неприятные воспоминания. Однажды в тренировочном лагере при прыжке с большой высоты он налажал, в результате сильно ударился о воду. С тех пор Эспер ограничился спортивным плаванием и прыжками с небольшой высоты. В бассейне никого не оказалось — всё-таки удачно он подгадал со временем. Высота новой вышки казалась терпимой, если смотреть снизу. Сверху даже вода была ярче оттенком. Накрыла эйфория. Сердце возбуждённо пульсировало. Зрение обрело потрясающую чёткость, с высоты вышки Эспер вглядывался в бликующую на солнце воду и далёкую поверхность и стенки бассейна. Глубина два до шестнадцати с половиной футов.[до пяти метров] Как оказалось, высота, вода — всё это мелочи, в жизни случаются вещи и пострашнее. Эспер вытянул руки вверх, прогибаясь в позвоночнике, затем развёл ладони в стороны. Наскоро размялся. Мысленно он выстраивал последовательность действий. Представил, как стартует, прыгает, входит в воду, всплывает. Всё то же самое, как при обычном прыжке. Эспер внутренне подобрался. Стоя на самом краю двадцатиметровой вышки, на секунду прикрыл глаза. Сосредоточился и прикинул, в какой момент нужно сделать глубокий вдох. Задержал дыхание — шумно выдохнул. Пульс был слишком частым: ощущение такое, словно выпил две или три чашки эспрессо. Неудивительно, что музы живут так долго — им и за всю свою жизнь не растратить своё море энергии. Эспер подёргал конечностями, размял шею, согнулся пополам, коснувшись кончиком носа выпрямленных коленей. Вытянулся во весь рост, вскинув руки вверх. В любом момент в зал мог зайти кто-нибудь и остановить его. Эспер боялся именно этого. Что, кто-нибудь оттащит его за руку, как непослушного ребёнка. Побаивался? Немного. Скорее, волновался как перед очень серьёзным стартом. Завоевать сердце Райвена — труд потяжелее, чем вот это всё. Снова согнувшись в поясе, он вытянул руки по направлению к воде и прыгнул. В полёте умудрился перевернуться. Получилось ли технично и красиво — свидетелей не было. Оно и к лучшему. Хлопок. Вошёл в воду, как нож — в масло. Тело мгновенно утянуло вниз. Ступни легонько коснулись дна. Идеально. Эспер оттолкнулся от плитки и устремился наверх, ловко загребая руками. Вода сама вытолкнула тело. Когда он вынырнул, вдоль бассейна размашисто шёл кто-то и дул в свисток. Эспер заметил чёрную олимпийку, велосипедки и загорелые ноги. Вот чёрт! Эспер погрузился под воду и тут же снова всплыл, после чего брасом двинулся к ближайшему бортику. Он нисколько не устал после прыжка; будь у него время, он бы повторил опыт. Эспер рывком выбрался на сушу и поднялся на ноги. С него потоком лилась вода. Сдёрнув очки вместе с шапочкой, потряс головой, как мокрый пёс. Вода слегка попала в уши, и Эспер подёргал себя за мочки. В зал сунулся кто-то незнакомый из команды по прыжкам — похоже, на тренировку. Миссис Маквулф рявкнула, и парень резко застопорился. Парни и девушки, идущие следом, застряли в дверях. — Крошки мои, на два шага назад от края бассейна! — взревела миссис Маквулф. — Кто разрешил прыгать с вышки?! Ты больной?! Эспер, это не шутки! Прыжок с двадцатиметровой высоты, это не просто на расслабоне прыгнуть! Что за ребячество! Ещё без присмотра! Позвать кого-то из старших — не дано? Тренер выговаривала ему минут пять, пока остальные ребята стояли и удивлённо хлопали глазами. Незнакомый парень показал большой палец. Девчонки перешёптывались, кто-то откровенно пялился. Наконец внутрь зашёл их тренер, и мисс Маквулф отключила режим зверя. — …Эй, что-о-о, серьезно?! — у выхода из зала его уже поджидал Марло. За свистом и гомоном голосов половину слов было неслышно. — Ты бы предупредил, я бы хоть видос снял! Поднял бы тебе рейтинг канала! Эспер закрыл дверь, и сразу стало тише. — Она тебя поймала? Вот это зашквар, чувак! Как ты вообще прыгал? Я бы обосрался! Эспер рассеянно поздоровался с одним из ребят из Клуба. Мысли были заняты совсем другим. — Да мне пофиг как-то, поймала и поймала, — хмыкнул Эспер и из охапки вещей, прижатых к груди, выудил свои часы. — Я погнал в душ. Мне нужно доехать до дома и успеть покормить пса перед тренировкой. — Все мысли были о Райвене. Нужно было убедиться, что с ним полный порядок. Эспер уже знал, что первым делом в раздевалке достанет видеоняню. Жаль, Райвен не видел прыжок. — У нас отремонтировали бассик с морской водой. Приходи завтра в шесть. У нас будет оздоровительный променад. Малолетки ещё припрутся. Ему нужно было вытравить из себя весь тот липкий страх, связанный с глупыми предубеждениями. Эспер боялся, что Райвен не застанет его карьеры всемирно известного пловца, пропустит целый этап его жизни. Боялся, что сам не доживёт до пробуждения своего мужа. А со своими страхами он привык бороться. Сегодня он покорил недосягаемую для себя высоту. Мелочь, но завтра он проснётся с этой мыслью и сможет двигаться дальше. В тот момент он ещё не знал, что один телефонный звонок изменит всю его жизнь — в худшую или в лучшую сторону. Как-то Эспер закупался в гастрономе: он катался по огромному, почти необъятному залу, взяв в кикшеринге**** самокат. Парадокс: в гипермаркет пускали на самокате, но брать с собой собак строго запрещалось. И бедный Эдди дожидался его на пункте охраны. Гастроном был не из дешёвых, но именно здесь закупались все живущие и работающие рядом музы, их экономки и прочий приближённый люд, а это значит, что продукция здесь была наивысшего качества — достойная королевского стола. Эспер насобирал тележку и, мельком поглядывая по сторонам, уже собирался катиться на кассу, как в кармане джоггеров загудел телефон. Впереди возвышалась целая композиция из хлебов — настоящий оазис, — откуда Эспер в последний момент стащил багет, нарушив целостность этого шедевра. На экране высветился незнакомый номер. С некоторым неудовольствием Эспер всё же ответил на звонок. — Добрый день. Эспер, есть немного времени? Это Льюис Аддерли. Эспер притормозил и коленом откатил тележку с прохода — это было не так-то просто: в одной руке руль самоката, в другой — телефон. — Да, я свободен, — выдавил он, сбитый с толку — и это мягко говоря. — Мы можем поговорить у тебя дома? Эспер слегка опешил. — Я сейчас недалеко от дома. Точнее, я рядом с посёлком, в магазине. — Я на въезде, ты можешь заказать мне пропуск? Могу встретить тебя по дороге и подвезти. — Это будет кстати, я не на машине, — Эспер покосился на битком набитую тележку. — Со мной собака. — Без проблем, скинь свой адрес. Я подхвачу тебя у магазина. Увидимся, — и отключился. Кратко и по делу — как всегда. Почти сразу же пришло сообщение с номерным знаком и маркой автомобиля. Эспер так и застыл посреди гастронома. Вытащил из уха наушник. Доктор Аддерли ещё ни разу не был у них с Райвеном — да как-то не представилось случая, и Райвен не особо водил гостей. Эспер понятия не имел, о чём док хотел с ним поговорить — это окончательно сбивало с толку. Тем более тот приехал сюда. Сам. Договорился с охраной о пропуске для доктора Аддерли и сбросил в сообщении адрес дома. После чего с удвоенной скоростью помчал на кассу. Пока рассчитался, пока заполнил продуктами шоппер, пока поднялся по эскалатору — к входу за ним подъехала машина. Аддерли его таким и застал: с мешком, на самокате и нетерпеливо крутящимся Эдди. Дальнейшее было похоже на какой-то сюрреалистичный сон. Ещё по дороге мужчина кратко разъяснил суть визита. Дома он спросил разрешения взглянуть на спящего, провёл осмотр и сразу перешёл к делу. — Я готов провести операцию. Есть шанс — довольно большой — что операция повлечёт за собой пробуждение. Если причина сна — физиологическая, я постараюсь помочь. Я имею дело с материей, а материю можно преобразовать. Если психологичная — боюсь, толку будет ноль. Также есть риски. Один из них — непредсказуемость. Организм Райвена может отреагировать самым непредсказуемым образом. Но куда опаснее нежелание пациента просыпаться — с этим я ничего не смогу сделать. Собеседник вывалил на него целое множество медицинских терминов, из которых Эспер понял только головной, спинной мозг и соматическая нервная система. Эспер почувствовал себя первокурсником медуниверситета, где преподавал Льюис Аддерли. — Я согласовал время проведения и нашёл ассистентов. Операционная будет готова послезавтра. У тебя есть два дня подумать. Ответственность за исход операции я возьму на себя. — А если он очнётся прямо во время операции? — Разумеется, операция будет проводиться под общим наркозом. Риск, что Райвен что-либо почувствует или проснётся на операционном столе, равен нулю. Мне придётся продержать его в клинике некоторое время. Подготовка, сама операция и послеоперационный период. Восстановление после операции на головном мозге может занять длительное время, уже более точно я смогу сказать после завершения процедуры. Я постараюсь минимизировать хирургическое вмешательство. В случае успеха Райвен проснётся сразу после окончания действия наркоза. Я ознакомлен с действующими законами у муз и кое-что должен сказать. Я уверен, ты знаешь, что в сообществе муз не ведутся семейные архивы, не принято иметь пап, мам, дедушек, бабушек… скажем так, музы не имеют ближайших родственников. Если муза не в состоянии решить сама, за неё принимает решение департамент по делам муз. Исключения составляют те, кто вступил в брак с человеком, либо если есть опекун. В нашем случае — оба варианта. Поскольку ты приходишься опекуном и супругом, принять окончательное решение — будем мы проводить операцию или нет — можешь только ты. Думай. Как решишь — звони. Мой телефон у тебя определился. Либо сообщи моей жене. — Вы сможете достать кровь для операции? Ему не подойдёт человеческая… вернее, подойдёт, но это очень редко… — Об этом не беспокойся. Расходники — это уже моя задача. Я уже подключил их меддепартамент. Если ты согласишься, мы напишем заявление и проведём операцию. Эспер был уверен, что док назвал далеко не все риски. — Неудача… может привести к смерти? — Есть риск летального исхода. Не буду скрывать. Этот риск напрямую связан с тем, что я могу не учесть какие-то нюансы, о которых мне неизвестно. Я также не могу привлечь никого из специалистов среди муз, поскольку те придерживаются элементарного правила невмешательства. Муза проснётся, когда посчитает нужным. А пренебрегать её сном — это проявлять неуважение. Наши менталитеты разнятся. Я был протеже Райвена, мне ли не знать? «Отдых и время всё выправят». Эспер слышал это неоднократно. Даже люди-коллеги муз, профессора, доктора наук, блестящие хирурги и практики, переняли их точку зрения. Не вмешивайся — не навредишь. Не все готовы рискнуть репутацией и свободой так, как Льюис. — Но почему вы согласились взять на себя ответственность? У них строгие законы… а если что-то пойдёт не так? — Эспер, я уже сидел в тюрьме. По моей вине погиб пациент, я попытался это скрыть и купил молчание коллег, но правда всё равно всплыла, и я получил срок. То, с чем я знаком, меня не пугает. — Льюис указал на спящего Райвена: — Именно он вытащил меня со дна. Было непросто, не скрою. Первые дни я пил запоем и слонялся по свалкам, мой полусгнивший дом совсем обветшал, пока я сидел в тюрьме… был похож на склеп, где даже крысы надолго не задерживались. У меня не было веры в себя, я опустил руки. А у него были терпение и вера. Сначала я ему не верил, потому спьяну решил, что он — ангел, явленный ко мне с небес, потом испугался и решил его прогнать. Он так красиво плёл о моём будущем, об исполнении желаний… Я считал его дьяволом, который утянет меня за грехи в адское пекло. Нам было нелегко ужиться друг с другом, как-то мы подрались, — Льюис по-доброму усмехнулся, и в уголках его глаза острее проступили морщинки. — Он даже запирал меня в «обезьяннике» с наркоманами и пьянчугами, чтобы я «прочистил мозги». Я сомневался в его волшебной силе, но находил одно подтверждение его магии за другим. Он стёр память всем участникам процесса, приговорившим меня к тюрьме. Он перевернул всё в душе. Кто хотя бы раз чувствовал вдохновение, на которое он способен, тот никогда не захочет влачить жалкое существование, быть слабаком. Я ощущал силу, исходящую от него. Когда он злился, у меня раз или два выбивало пробки, однажды было замыкание, приходилось чинить проводку… Жизнь бок о бок с музой меня кое-чему научила. Не так страшно то, что было, по сравнению с тем, что будет упущено. Он дал мне шанс начать жизнь с нуля. И я хочу дать и тебе, и ему шанс. Я обязан своему покровителю всем — новой жизнью, возможностями, работой, семьёй. Ему удалось закрасться мне в голову и изменить мою личность. Я украл у него ребёнка, я считал — когда он уйдёт — у меня хотя бы будет его дочь, и я смогу жить как прежде, я ничего не потеряю, но это ошибочная точка зрения. Райвен заслуживает счастья. Я делаю это и ради Камиллы. Как я могу остаться безучастным к тому, что мой ребёнок каждый день плачет? Я понимаю… Ей нужен настоящий отец, который обучит её всему… всем премудростям магии. Отец, который переживёт меня. Пугает ли меня заключение после всего этого? Я боюсь упустить время или прожить его неправильно. Что ж, я высказал своё мнение, но решать тебе. Довериться мне или нет. Чтобы тебя успокоить, добавлю: во время нашего сотрудничества я вёл видеодневник — ты наверняка наслышан — туда я вносил все свои наблюдения за музами. Поскольку эта часть воспоминаний у меня стёрта, я несколько раз пересмотрел материалы. Учитывая всё, что я знаю об организме Райвена, наши шансы на успех равны двадцати процентам, сорок — неудача без осложнений. И остаток — нежелательные риски. Всё, что я говорю тебе, основано на моём дневнике. Я записал его в качестве подстраховки на случай неизбежной потери памяти. Однако не исключено, что я мог что-то упустить из вида. Это существенно уменьшает шансы на успех. Хотелось тряхнуть головой, чтобы прогнать наваждение. Слишком нереально звучали прогнозы… и надежда в словах Льюиса. Уже когда они сидели в столовой — светлой уютной столовой озарённой огромными окнами без штор — Эспер спросил: — А Камилла знает, что вы хотите провести операцию? — Я не сказал ей правды. — Но почему? — Как я могу подарить надежду, а потом её отобрать? Какой отец пойдёт на такое? — Док залпом осушил стакан воды, перевёл дыхание и продолжил: — Мнения департамента разделились: кто-то готов меня поддержать, кто-то видит во мне лишь ничтожного человека. С музами не так-то просто договориться, если ты человек. Сам я не могу принимать решения, если они касаются жизни Райвена. Ты опекун Райвена — всё законно. Понимаешь, даже голос его сестры в данном случае не имеет никакой ценности, так как они не связаны кровно. Камилла ещё ребёнок, она не может ни на что влиять. Получается, по закону ближе тебя у Райвена нет никого. У тебя остались вопросы? Если появится хотя бы один — я на связи круглые сутки. Операция должна была проходить на головном мозге — от одной мысли об этом подкашивались колени. Док решился на эту авантюру только потому, что не видел других альтернатив. У Эспера пропал аппетит, ночью одолевала бессонница, не было желания что-либо делать по дому, он игнорировал сообщения от друзей и не хотел никого видеть. Казалось, что есть только сейчас — последние дни, когда Райвен рядом. Что во время операции что-то обязательно даст сбой. После завершения договора с музой доктор Аддерли мог потерять прежнюю хватку, в конце концов, он мог заблуждаться. Никто ранее не проводил подобных операций. Двадцать процентов вероятности успеха и вдвое больше вероятности возникновения осложнений — и это примерные подсчёты с большой долей погрешности. Даже музы-доктора отказались принимать участие в этой программе под названием «Как убить бога». В многовековой истории никогда не проводилось подобных вмешательств. Способен ли он доверить жизнь Райвена другому человеку? Этот вопрос не давал покоя — всплывал в голове снова и снова. Вот так дать и позволить кому-то вскрыть мозг его мужа? С тяжёлым сердцем Эспер посещал тренировки, а свободное время не отходил от мужа. В бассейне он дважды ударился о бортик, во время заплыва нахлебался воды, наделал кучу ошибок — в результате чего чувствовал себя разбитым весь день и отпросился с одной из тренировок; мысли путались, голова не работала. Наблюдая за нежно любимой Райвеном «Охотой на вепря» в холле «D.S. Group», Эспер убеждался, что верит в благие намерения доктора Льюиса. Но уверен ли в том, что такая операция ему по силам? Доктор Аддерли провёл в коме длительное время и его руки могли утратить былую искусность. За ним не будет стоять могущественный покровитель. Это неизведанная территория, даже сам Льюис не знает, к каким последствиям может привести операция. Блестящее понимание теории ещё не означает, что успех гарантирован. Райвен не обычный пациент. Кроме того, он абсолютно здоров, его не нужно лечить. От всех этих колебаний волоски на теле вставали дыбом. Словно наяву, Эспер видел Райвена, сидящим за фортепиано в холле. Как-то он зашёл к Райвену на работу поздно вечером и застал мужа, играющим для своего удовольствия. Райвен не шёл домой, потому что был занят более интересным делом. Эспер тогда просто застыл, минут десять любуясь мужем и слушая чудесную музыку. Райвен даже не заметил, что за ним наблюдают, с головой погрузившись в игру. Воспоминания жили в каждом уголке компании, на улицах города, в садах, в оранжереях, в местах, которые они посещали вдвоём, дома… Райвен жил во всём, в каждой частичке. Его страстная неукротимая натура оставила след повсюду, куда ни вели бы ноги. Эспер понял, что у него текут слёзы по щекам, и быстро смахнул их, пока никто из сотрудников не заметил. Нужно было поговорить с Питером Грином, но у того оказалось совещание, а ближайшее время всё занято для посещений. Велизария решала какие-то вопросы в Римском департаменте. Замов тоже не оказалось на месте. Эспер не был уверен, что у него хватит моральной выдержки прийти сюда во второй раз. Рассказать Камилле он тоже не мог: раз её второй отец решил держать дочь в неведении, он не имеет права вмешиваться. Вернувшись домой, Эспер обошёл коттедж и замер под небольшим деревянным балконом напротив оранжереи, где Райвен любил курить сигару, облокотившись на перила и наслаждаясь видом природы, покоем и тишиной, которых ему так всегда недоставало. Райвен небрежно помахал ему рукой и растянул губы в улыбке. Иллюзия была так реальна, что Эспер не в состоянии противиться улыбнулся в ответ. На смену изнуряющей жаре пришёл сильный ветер. Он шелестел в кронах и гнул ветви деревьев, нагонял облака. По крайней мере, уже было не так душно, как неделю назад. Эспер долгое время простоял у дома, словно прислушиваясь к чему-то. Решение, которое он должен принять сам. Без чужой помощи. Ведь только ему потом жить с этим грузом. На утро следующего дня Эспер проснулся около пяти и сразу же позвонил Льюису. Спустя час к коттеджу подъехал фургон скорой помощи. Для Райвена уже были заготовлены носилки, но Эспер отказался, настояв, что сам его перенесёт. Всё происходящее было как в тумане. Руки тряслись, в горле стоял ком. Будто он отдавал Райвена на заклание. Нужно надеяться на лучшее. Доктор Аддерли провёл за свою жизнь не менее сотни операций, он известен как врач, у которого ещё не погиб ни один пациент — за исключением той неудачи, которая привела его за решётку, но об этом уже никто не помнит. Райвен верил в него. Нужно переступить через себя и тоже поверить. Даже без поддержки музы док по-прежнему оставался гребаным гением. Операция будет проведена в Лондоне. Льюис отказался называть точное время. Следует учесть множество факторов. Потребуется провести всю необходимую подготовку, взять данные и заполнить документы. Большая вероятность, что Райвен так и не проснётся, но хотя бы будет жить. Прижимая к себе мужа, Эспер шаг за шагом осторожно спускался по лестнице. В гостиной его ждал Льюис и два медбрата. Ещё не было и семи утра. Почему-то от вида белых носков Райвена всё переворачивалось в душе. Этот цвет, беззащитность. На нём не было обуви. Эдди недоумённо наблюдал за ними. — Я вернусь, — бросил он псу. Дальнейшее Эспер почти не запомнил. Лишь перед глазами мелькали размытые кадры. Во дворе Райвена переложили на носилки и погрузили в карету скорой помощи. Эспер забрался следом, опустил сумку с вещами мужа на свободное сиденье, сел сам и приготовился ждать. Льюис заскочил последним и захлопнул задние дверцы. Сквош* — британский безалкогольный напиток, который делается из фруктов, сока, воды и подсластителей. Тимбилдинг** — это комплекс мероприятий, предназначенных для создания командного духа среди сотрудников организации, сплочения коллектива. Хай-дайвинг*** — прыжки в воду с экстремальных высот. Кикшеринг**** — система краткосрочной аренды самокатов и электросамокатов по аналогии с каршерингом и велошерингом. В некоторых случаях не стала менять метры на футы, чтобы не путать читателя.
