Между желанием и реальностью

      Райвен с Камиллой встретили его после тренировки. На Миле ещё был забавный спортивный костюм, правая и левая сторона которого различались по цвету: одна полностью фисташковая, другая пудровая. Густые волосы забраны в высокий гладкий хвост, как любила делать Деланей. А вот на губах светится улыбка — точь-в-точь Райвена.       Камилла накрасилась — наверняка, хотела быть самой красивой для своего отца.       Сегодня его муж впервые после выписки показался на людях: Райвен планировал вернуться к работе со следующей недели, поэтому сейчас он был в полном их с Камиллой распоряжении.       Они заняли один из столиков с диванами в фитнес-кафе. Райвен усадил их вместе, а сам сделал заказ и, вернувшись за столик, уселся напротив. Заказ принесли через несколько минут, и они с Милой синхронно набросились на еду. Эспер умирал с голода после тренировки и думал сейчас только о еде. Должно быть, поэтому он не сразу заметил задумчивый взгляд мужа, наблюдавшего за ним. Идея сходить в кафе принадлежала Райвену и, как стало потом ясно, муж выбрал это место неслучайно — чтобы Эспер расслабился и утратил бдительность.       Эспер поглощал свою еду, ревниво отмечая, как к их столику то и дело подходят сотрудники фитнес-центра — поздравить его мужа с «возвращением». Похоже, на всей территории «D.S. Group» не осталось ни одного человека, кто бы не знал о «спячке» главы компании. Возможно, в жизни большинства этих людей Райвен будет единственным покровителем, погрузившимся в длительный сон и затем пробудившимся. Детали пробуждения Грин умело скрыл от общественности. О проведённой Льюисом операции знал лишь узкий круг лиц, было принято решение — также в дальнейшем не обнародовать эту информацию.       Кажется, популярность Райвена возросла ещё сильнее. Эспер старался сохранять внешнее спокойствие, хотя каждый раз его сердце начинало ревниво колотиться, стоило кому-то — музе или человеку — приблизиться к его мужу с поздравлениями.       Прошло не больше двух дней после возвращения Райвена домой, а ему уже непрерывно названивал телефон. Что же будет потом?       У Деланей было много работы на этой неделе, поэтому девочку забрала из Манчестера Велизария. На случай форс-мажора у девушки с собой был небольшой пневматический пистолет.       Эспер уловил некую долю чёрного юмора в том, что все женщины умели обращаться с оружием, а Велизария, кроме того, владела навыком «забвения». Райвен был прав, когда предупреждал, что с ним не соскучишься. Если Камилла пойдёт в своих родителей, то её избраннику придётся несладко.       Отпускать дочь одну, даже с доверенным лицом — их вторым (после «зануды») персональным водителем Вилмаром, служившем Райвену уже несколько лет — никто из её родителей не рисковал. Ещё вчера муж рассказал ему о своих подозрениях, а сегодня у них с Деланей был длинный разговор, касательно их с Камиллой безопасности. До тех пор, пока Райвен не разрешит эту ситуацию с Манцини, во время каждой поездки Камиллы в Лондон и обратно, девочку будет сопровождать кто-то из близких. Эспер знал, что Райвен не доверяет даже охране, на месте мужа он бы действовал так же.       Деланей обещала заехать повидаться, как только освободится, а пока они с Райвеном общались по видеосвязи — и Эспера, несмотря на проснувшуюся симпатию к этой женщине, такое положение дело полностью устраивало. Их ещё ждал визит его родителей и тёти Венди, умирающих от любопытства пообщаться с Райвеном, а заодно ещё раз взглянуть на дом, где поселился их сын. Мистер Бауэрман-старший так вообще впервые побывает у них. Но это всё потом. Сейчас Райвен принадлежал только ему.       Маму нисколько не удивил его переезд, особенно после того, как она узнала про фитнес-центр и огромный бассейн неподалёку от дома, а стоило ей увидеть всё своими глазами, она лишь убедилась в правильности его решения переехать. Оставалось надеяться, что папа тоже не начнёт задавать лишних вопросов.       Был где-то полдень. Сейчас они сидели за столиком. По телевизору над стойкой фитобара шёл «Гарри Поттер и кубок огня». Устроив скейт под столом и опустив на него ноги, Камилла уплетала пасту с рикоттой. Райвен поглядывал на них двоих и пил свой любимый крепкий кофе. Они болтали о спортивном плавании, занятиях Камиллы и строили гипотезы, снятся ли погружённым в спячку музам сны и почему Райвен ничего не помнил.       Эспер провёл всё утро на спортплощадке, разминаясь на свежем воздухе, и в бассейне, готовясь к отборочному турниру. Камилла давно не общалась с Райвеном — Эспер дал им время побыть вдвоём. Наверняка отцу есть что обсудить с дочерью, которую он не видел больше месяца.       На лице Райвена блуждало странное выражение. Вероятно, мысли его были сейчас далеки от плавания и уроков.       От мужчины исходили волны энергии, Эспер ощущал их даже на расстоянии. Энергетика Райвена заставляла всех в радиусе десятка шагов оборачиваться на их столик.       — Вы не хотите мне ничего рассказать? — взгляд Райвена скользил от него к Миле и обратно.       В этот же момент мимо их столика прошла одна из тренеров фитнес-центра в своей спортивной облегающей форме. Девушка бросила на Райвена мечтательный взгляд. Мужчина не растерялся и показательно опустил на стол левую руку: на безымянном пальце блеснули два золотых кольца. Девушка мгновенно поняла намёк; она обвела взглядом всю их компанию и задержалась на лице Эспера. Приветливо улыбнувшись им с Камиллой, двинулась прочь.       Пытаясь прожевать кусок ветчины, Эспер чуть не подавился.       Райвен перевёл взгляд на Камиллу, не выпускавшую из рук своего мобильного телефона.       — Объясни мне одну вещь, — попросил Райвен, усаживаясь поудобнее и закидывая одну руку на спинку дивана.       Тут-то и стал ясен замысел Райвена, решившего вдруг сходить с ними в кафе. Никому бы из них даже в голову не пришло, что Райвен выбрал такое место для серьёзного разговора. Непринуждённая обстановка, ритмичная музыка, позитивная атмосфера… Сидим такие с мелкой, на расслабоне — и бац, вот подстава!       — Я бы хотел услышать от вас обоих, — снова заговорил Райвен, и они с Милой разом напряглись. — Как так получилось, что учитель приносит мне вот это? — Райвен показал им на своём телефоне фото злосчастного теста. — Чей это почерк? — Он увеличил изображение, и Эспер застыл. Камилла же опустила взгляд в тарелку со спагетти и принялась увлечённо накручивать их на вилку.       — Твой? — протянул неуверенно.       — Да что ты, — усмехнулся Райвен, переводя взгляд с его лица на Милу и обратно. — Ты понимаешь, что в моём мире за подделывание почерка покровителя ты бы сел в тюрьму? — обратился к нему Райвен.       — Что?! Ну, точнее, да… но…       — В соседнюю с Чарли камеру.       — Очень смешно. Обожаю твой юмор.       Райвен переключился на Милу — и это его спасло.       Эспер откинулся на спинку диванчика, стараясь выглядеть независимо.       — Завтра у тебя занятие с профессором Цагарисом. Я хочу поговорить с ним.       — Ты расскажешь ему про тест? — расстроилась девочка.       — Нет, но я хочу знать, откуда у моей дочери мысли Ферданы в голове. Тебя кто-то настроил против меня?       — НЕТ! — вскрикнула Мила, и те несколько человек, сидевшие сейчас в кафе, повернули к ней головы. — Я просто учитываю обе точки зрения: и твою, и твоей наставницы. Я хочу понять, почему она так мыслила. Это не значит, что я её поддерживаю.       — Хорошо. Мы с тобой это ещё обсудим. Сегодня с кем ты занимаешься?       — Ты мог бы запомнить моё расписание… — расстроилась Мила, явно сбитая допросом и напором своего отца. — Ну, хотя ты только вернулся домой… — смирилась девочка, — конечно, ты бы не успел его посмотреть, прости… Сегодня занятие для начинающих муз у профессора Данкли.       — У Барри? — сразу вспомнил имя профессора Эспер. — Барри Данкли? Тот ненормальный дед, который хотел вызвать полицию! Он ещё отец Чарли. — Он совсем забыл, что с начала лета Мила снова начала с ним заниматься, до этого он как-то уже преподавал ей. Старик вообще пользовался спросом в «D.S. Group», работал с юными музами, даже вёл какие-то тренинги для персонала. Их уроки были не чаще одного-двух раз в две недели, а последние разы Камилла пропустила. После завершения дела Ферданы и Чарли Райвен сделал многое, чтобы очистить имя пожилого профессора, непричастного к преступлениям сына.       Райвен нахмурился.       — Так, с ним я тоже поговорю на днях. С ним — в особенности. Хочу узнать, как он упустил из внимания, что одна из его учениц начала поддерживать взгляды преступницы.       Эсперу стало интересно, как поживает старик Барри. Первая и последняя их встреча состоялась, когда Эспер перелез через его забор, пытаясь вернуть свою собаку. Барри едва не вызвал тогда полицию, решив, что на его землю забрался вор. Барри, как и прежде, преподавал у новичков, в том числе у Камиллы. Старик сильно сдал после предательства собственного сына и заключения их с невесткой в тюрьму. Почтенный возраст и семейная трагедия заставили Барри замкнуться в себе. Он не мог больше находиться в старом доме и вскоре после казни Ферданы перебрался в другой коттедж, поближе к природе. Эспер был уверен, что старик после всего произошедшего просто не хотел мозолить глаза Райвену. Однако же согласился взять в ученицы его дочь: забивал ей голову красивыми сказками о музах, нарочно, опуская все подробности.       Пожилой профессор пользовался огромным уважением среди преподавательского состава и обеспечил себе достойную старость. Кажется, у него была недвижимость в центре Лондона. Эспер мало интересовался жизнью старика. После предательства собственного сына и невестки тот избежал сумасшествия только благодаря преподаванию. Старику пришлось пройти все неприятные процедуры дознания, прежде чем совет директоров успокоился и признал его невиновным.       — Прости за тест и подделывание почерка, — подавленно отозвалась Мила, потянувшись за стаканом свежевыжатого сока. — Я думала, ты не узнаешь. Этот старый… профессор Цагарис тебе пожаловался на то, что я так написала. Он даже не спросил у меня и не разобрался во всём, а сразу побежал к тебе жаловаться.       Райвен сделал глоток крепкого кофе из толстой кружки и, обдумав ответ, произнёс:       — Камилла, ты понимаешь, что вы с Эспером поступили глупо и необдуманно? Ты открыто высказалась против меня и поставила меня в неловкое положение. Вся приёмная комиссия теперь в курсе. То, что ты понаписала в этом тесте, уже бросило тень на мою репутацию. А в случае обнаружения подделки Эсперу грозил бы срок. Не катай, пожалуйста, скейт. — Камилла перестала раскатывать скейтборд под столом и поджала губы. — Я хочу, чтобы ты понимала всю серьёзность своего проступка. А теперь я же, выходит, и подписался под твоими словами. Тем самым подтвердив всю ту чушь, что вы понаписали с Эспером.       — Я прошу у тебя прощения, — почти прошептала девочка, и Эсперу стало её жаль. Зная, как Мила дорожила своими отношениями с отцом, как любила Райвена, что даже решилась на эту авантюру, он прекрасно понимал её состояние. — Я правда не считаю Фердану хорошей, а тебя плохим… ну в смысле… почему бы не найти компромисс? Никто меня не подговаривал, я сама хотела во всём разобраться. Не говори, пожалуйста, профессору Данкли. Он решит, что я такая же, как Фердана, и перестанет со мной общаться. А он единственный нормальный препод. Ну ладно, не единственный, ну с ним хотя бы нескучно… Эти профессора все такие нудные.       — Ну а ты что скажешь, герой предания? — поинтересовался у него Райвен.       — Я дебил? — Эспер нервно крутил в руках силиконовый браслет с ключом от шкафчика в раздевалке.       Райвен развернул к себе телефон и уставился на экран.       — В твоей наглости и безрассудстве я почему-то не сомневался. Долго тренировался?       — Ну пару часов… Ведь никто не пострадал, — пожал плечами, чувствуя себя при этом полным идиотом.       — И ты не хочешь мне больше ничего сказать?       — Да что тут говорить, — Эспер отодвинул пустую тарелку и взлохматил влажные после душа волосы. — Я просто не знаю, как тебе ещё сказать.       Райвен снова выразительно посмотрел на него. Эспер застыл, ощущение было, что из него выжали весь воздух.       Его спас очередной звонок. Райвен принял входящий вызов и поднялся из-за стола, после чего они с Милой синхронно выдохнули. Эспер протянул руку к недопитому кофе Райвена и принялся жадно пить из чашки, чтобы хоть как-то привести нервы в порядок.       Когда Райвен вернулся, Камилла сразу же вскинула личико:       — Ты простишь меня и Эспера? Простишь? Пожалуйста!       На лице девочки застыла мольба. Кажется, Мила даже перестала дышать.       Не успел Райвен ответить, как к их столу приблизился какой-то «офисный планктон» с букетом цветов. Сразу видно — спешит на «выписку».       — Господин директор, я рад, что вы снова в строю. Хочу выразить вам свою радость.       Эспер несколько секунд угрюмо следил за этим беднягой, после чего демонстративно воткнул в ухо наушник и направился к фитобару, взять детокс-напиток и сделать ещё заказ.       Сотрудник довольно быстро испарился. Эспер подсел к Райвену, приобнял его за плечи и поцеловал в лоб, улыбаясь. Камилла успела их сфоткать и показала Эсперу язык.       — Мы осознаём всю тяжесть своего преступления. Ты простишь нас? — От Райвена привычно пахло его парфюмом, теперь все их комнаты пропитались этим запахом — это было сродни возвращению в прошлое — до Ферданы, до расследования, до этого глупого теста.       — Пройдёшь на первенство в этом году, тогда я обдумаю варианты, — смягчился Райвен.       — Я и так попаду на Чемпионат. В декабре и увидим. У меня были причины так поступить. Я не мог видеть, как вы ссоритесь с малой. — Сглотнул пересохшим горлом и добавил: — Я так рад, что ты с нами, — заправил прядь волос Райвену за ухо и погладил мужа по щеке костяшками пальцев, и только затем вернулся на своё место.       Эспер представлял, что должен чувствовать Райвен после всей этой ситуации с тестом. Камилла фактически предала его, ещё и выставила не в лучшем свете перед учебной комиссией. Им с Камиллой повезло, что эта история не имела продолжения. А в случае чего вступись Райвен за них, это пошатнуло бы его авторитет. Особенно сейчас, когда проблема поимки преступника была наиболее остра. И в самый неблагоприятный момент они с Камиллой ещё подкинули проблем. Эспер всё это мог понять.       — Мне пора на занятия с профессором Данкли. — Камилла подхватила свой рюкзак. — Готовь приставку и попкорн, я буду в пять, — велела девочка, толкнув колено Эспера своим и поспешно выбираясь из-за стола.       — Так, моя госпожа, вы под домашним арестом до своего дня рождения, — объявил Райвен. Мила споткнулась на ровном месте. — Все передвижения под моим контролем. И я лично поговорю с каждым твоим педагогом.       — Ну э-э!..       — Теперь у тебя будет достаточно времени осмыслить свой проступок.       — Но ты же простил Эспера! Так нечестно! Он и так попадёт на первенство! Почему я должна страдать одна? — Ну зря ты так, он же твой отец и старается ради твоей безопасности. Райвен лишь искал предлог не выпускать тебя никуда без охраны.       — Эспер уже взрослый. Что вообще за тон?       Камилла состроила страдальческое лицо, перекинула через плечо лямку рюкзака и подхватила с пола свою доску. Уже выбегая из зала, Мила выцепила со стенда какой-то протеиновый батончик и указала пальцем на кассу.       — Эй, я ещё посмотрю на твою успеваемость! — крикнул ей вдогонку Райвен. — Камилла, позвони мне после занятий!       — Это только начало переходного возраста, — пообещал Эспер.       Райвен задумчиво обвёл его взглядом.       — Я благодарен за то, что защищаешь мою дочь, — нарушил тот молчание через короткое время. — И меня, — добавил немного смущённо, и сердце дрогнуло.       Эспер молчаливо подался вперёд, протянул руку и накрыл ладонь мужа своей. Всё, что он испытывал в этот момент — это всепоглощающая любовь.       

* * *

      

Камилла

             Время занятия уже истекало. Мистер Данкли — этот семидесятилетний резкий на язык и довольно педантичный профессор — быстро печатал текст на клавиатуре макбука, подводя итоги. Мила заворожённо наблюдала за длинными крючковатыми пальцами профессора, ловко порхающими над клавишами. Периодически она косилась на дисплей телефона: в течение всего урока она тайком вела переписку с Эспером. В последнем сообщении парень заверял, что Райвен уже почти не сердится. Мила весь урок витала в облаках, подгоняя тот момент, когда, наконец, сможет выйти из аудитории и позвонить отцу. Наверняка они с Эспером уже дома.       Камилла невольно выглянула в окно, на хорошо просматриваемый из аудитории внутренний дворик учебного корпуса «D.S. Group». На зелёной лужайке сразу выделялись белые а-ля античные статуи, фонтанчик и разбросанные вокруг беломраморные фигурки животных и птиц. Мила любила эти аудитории на первом этаже — одного взгляда в окно достаточно, чтобы влюбиться в это место.       Внутри до сих пор всё трепетало от радости — с того самого момента, как услышала голос Райвена по телефону — стоило Деланей сообщить, что звонит её настоящий папа, как она бросила всё и помчалась к трубке. А ведь прошло не больше двух дней.       После чего она учинила допрос родителям. Выходит, её ненастоящий отец спас её родного. Вернул ото сна, как в сказке. Льюис настоящий гений. Она тогда стояла в гостиной и плакала навзрыд. Чувство радости и облегчения было таким сильным, что все эмоции просто вырвались наружу.       Лёгкий, еле слышимый перестук клавиш резко затих, и Камилла взглянула на профессора, сидящего наискосок, за большим прямоугольным столом с закруглёнными краями; его гладкая поверхность отражала дневной свет из окон с панорамным обзором; девочка и не заметила, что барабанит по столу пальцами.       Она часто повторяла самой себе и маме, что настолько любила Райвена, что даже вернула себе воспоминания после его ухода. Сидя с Барри, она думала, что её заветное желание исполнилось — и папа теперь будет с ней всегда, много-много лет. Будет непросто придумать новое желание на день рождения.       — Твой папа хорошо себя чувствует? — поинтересовался у неё мистер Данкли. Камилла поняла, что все её мысли написаны у неё на лице.       Сейчас в Лондоне — в их уютном маленьком мире — о пробуждении Райвена не знали разве что кошки с собаками.       Она всегда охотно поддерживала разговор о своём могущественном отце — хвасталась им перед профессорами, любила, когда говорили о его заслугах, гордилась тем, что она его дочь. Единственная в своём роде.       — Он очень сильный, — с нескрываемой гордостью ответила девочка. — Мой папа даже не заметил, что проспал всё это время. Он говорит, что это как проснуться на следующее утро после крепкого сна.       В этом семестре они с мистером Данкли изучали особенности сна покровителей — как только стало известно, что её отец находится в «спячке», профессор решил, что ей будет полезно побольше узнать об этом феномене. Профессор знал о музах поразительно много и всегда обстоятельно отвечал на её вопросы. Иногда казалось, что даже Райвен не знает всего о себе. Мистер Данкли посвятил всю свою жизнь изучению феномена муз, он всегда с почтением и любовью относился к этим созданиям, однако, как никто другой Барри знал, как опасно может быть увлечение музой. На старика до сих пор косились с неодобрением, вспоминая случай четырёхлетней давности. Точно так же, как люди, музы отличаются друг от друга. Есть плохие и есть хорошие. Их цели могут не совпадать. А некоторые из них способны на убийство.       Камилла сочувствовала профессору: его сын Чарли оказался в тюрьме из-за любви к музе-отступнице без права на освобождение. Для пожилого человека это был удар. В одночасье лишиться семьи — сына, невестки; утратить уважение коллег и соседей; а затем кропотливо, шаг за шагом восстановить репутацию, вернуться к работе — как, должно быть, это тяжело для одинокого Барри, искренне любящего свою работу.       — Признаться, я давненько не виделся с ним, — задумчиво произнёс мистер Данкли. — Следует как-нибудь подняться к нему. У нас как-то не принято ходить к главе компании без подарка, у меня осталось замечательное коллекционное вино…       — Но он пока дома, — удивилась девочка.       — Я понимаю. — Профессор выглядел рассеянным; будто самому себе сказал вслух: — Не припомню, чтобы покровитель проснулся так быстро…       — Ну он же особенный, — осторожно добавила Мила, чтобы поддержать разговор.       — Если бы я с самого начала знал, что у него есть такая чудесная девочка, как ты…       — С самого начала чего? — окончательно растерялась Мила.       — Такой способности, как у тебя, нет ни у кого.       — Вы о моём даре возвращать память? Ну да, может, это какой-то новый вид эволюции?       — В потомках древнейших муз могут проявляться ранее неизведанные таланты. Если бы моя невестка забеременела и родила, её дитя могло явить нам новый дар.       Камилла нахмурилась.       — Ваша невестка, профессор, проведёт всю жизнь в тюрьме за то, что пыталась убить моего отца. За то, что убила многих невинных людей ради достижения своих целей. Все знают, что жизнь музы бесценна. Я знаю наизусть все законы, которые ввёл мой отец. Муза не должна убивать смертных, это против правил. Фердана использовала вашего сына, она не имела на это право. Вы должны взглянуть фактам в глаза.       — Ты рассуждаешь как взрослая, — с улыбкой признал Барри.       — Потому что я муза, профессор.       — Я любил своего сына, девочка, — мягко ответил тот.       — Мой отец не такой, как ваша невестка. У него доброе сердце.       — Теперь я понимаю, что ты могла бы занять место Ферданы. Ты могла бы сделать больше, чем твой отец. Больше, чем сделала бы Фердана. — Задумавшись, старик перевёл взгляд во двор. — Я всегда считал, что её методы слишком грубы. Но я не смог бы всё исправить, пока не избавил бы нас от твоего отца. Я хотел другого будущего для таких, как ты. Мир, где каждый волен сам выбирать как ему жить. Моя невестка хотела избавить нас от гнёта твоего отца. Она до последнего была верна своим идеалам, но она проиграла. Я боялся этого. Клеменс оказался слишком силён. Ему были дарованы высшие силы, чтобы отразить атаку. Даже боги на его стороне. В твоих жилах течёт его кровь, — Барри пригвоздил её взглядом к стулу, — а значит, ты достойна занять место Ферданы и продолжить её дело. Избавить нас от покровительства своего отца — и никому больше не придётся стирать память. Ты хотела бы этого? Свободу без обязательств. Мы должны вернуться к истокам, и только так мы поймём истину всего сущего.       — Мой отец не допустит этого, — выдавила Камилла, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Её всю трясло, от ненависти, от страха. Ещё чуть-чуть — и она опрокинет этот стул, вылетев из-за стола.       — Твой отец стёр тебе память, возомнив себя богом, вершителем судеб, а потом бросил тебя. Твой отец по праву зовётся Чёрной музой. Ты помнишь, как тебе было горько от осознания его равнодушия к вам, людям. Он отправил моего сына в тюрьму, мою невестку казнили, лишив магии. Это не то будущее, к которому мы все стремились. А ты можешь всё исправить. Мы можем вместе всё исправить, Камилла. К сожалению, твой отец пробудился ото сна… к сожалению… Это был бы лучший исход для него. Древние боги на стороне твоего отца, а я всего лишь старик… без твоей помощи мне не справиться. В вас с Клеменсом есть божественная искра… девочка, ты сильна. Мы с тобой ещё можем всё исправить… В конце концов, у тебя есть родители, которые тебя вырастили. Ты не будешь одна, твой отчим позаботится о тебе.       — Вы поступили жестоко с моим отцом… — её почти парализовало от ужаса; горло сдавило, к глазам подступили слёзы. Я доверяла вам…       Профессор будто не замечал её состояния:       — Милая, это цена, которую он заплатил за свои грехи. Каждый из нас платит цену соразмерную его деяниям. Мой сын в тюрьме, а его любимая женщина утратила свой великий дар. И всё благодаря твоему отцу.       Нужно бежать отсюда.       Предупредить об опасности.       — Давай-ка я налью тебе чая, девочка, — Барри поднялся из-за стола.       Камилла вжалась в сиденье. Ей было до смерти страшно.       Нужно рассказать правду.       Тому, кто ей поверит.       Но к кому обратиться?       Райвен и Эспер слишком далеко. Родителей здесь нет.       Что она может? Она всего лишь ребёнок!