A Little Problem

Чонгук всегда нервничает, когда получает такое сообщение в групповом чате. «Встречаемся в гостиной через пять минут» Ещё страшнее, когда оно от Намджуна или Сокджина, но сильнее всего страх вселяется в сердце Чонгука, когда понимает, что Пак Чимин является инициатором собрания. Есть три вида собраний, на которых должны присутствовать все семь мемберов. Одни из самых худших — те, в которые вовлечён весь BigHit Entertainment. Они довольно редки. На самом деле, редки настолько, что за всю карьеру BTS их было всего три. Запланированные встречи были предназначены для обсуждения самых вопиющих скандалов. Тех, которые могут навредить их карьере, если вся компания не поклянётся хранить всё в тайне. Учитывая, что в этот раз встреча была созвана Чимином в их гостиной, а не в офисе, Чонгук предполагает, что это другое. Чувствуя, как расслабляются его напряжённые мышцы, он встаёт с кровати. Стягивая наушники с ушей, парень размышляет, может ли это быть второй худший вид встреч: тот, в котором участвуют менеджеры. Они происходили более часто, и хоть могли быть посвящены обсуждению позитивных тем, всё равно, как правило, не доставляют особого удовольствия. Всего несколько недель назад у них был разговор с Бан-пиди. Вопрос, по которому их собрали, был решён, поэтому Чонгук сомневается, что и в этот раз они будут мусолить ту же тему. Возможно, появилась какая-то другая общественная проблема, о которой он ещё не знает. Его давно не было в Твиттере; можно только предполагать, какие драмы возникли в соц. сети. Чонгук входит в гостиную и сразу же отмечает отсутствие кого-либо из стаффа BigHit. Большинство хёнов уже здесь, развалившись на диванах. Тогда сейчас третий вид встречи. Семейное собрание, как однажды пошутил Сокджин. Собрание, в котором участвуют только семь мемберов BTS. Ни персонала, ни менеджеров. Такие встречи могут происходить по любой причине. Начиная с обсуждения тем о своей жизни айдола — нужда разобраться во внутренних творческих разногласиях или разговоры о спорах в Интернете между друг другом — они также могут рассказать о вещах, не связанных с BTS. Эти семейные собрания часто и являются именно об этом: о них как о семье. Такие мелочи, как смена спальных мест, обсуждение домашних дел, разрешение мелких споров и тому подобное. Чонгук вздыхает; единственный звук, кроме мягкого стука носков по твёрдой древесине. Клубок напряжения, который появлялся в его голове, ослабевает. Стресс — не то, в чём он нуждается в ещё большем размере в последние дни. Любую возможность избавиться от мысленно обременительных ситуаций он использует без колебаний. Чонгук садится на единственный пустой диван, перекидывая ногу через подлокотник и хватая две подушки для себя. Почти все здесь, кроме Сокджина. Чонгук пользуется случаем, чтобы понаблюдать. Может быть, он сможет понять, в чём дело, просто посмотрев на своих хёнов. В комнате три дивана, все они распложены лицом к телевизору, висящему на стене. Стеклянный журнальный столик разделяет их. Чонгук сидит на самом правом диванчике. Слева от него — центральный, прямо напротив телевизора. Юнги сидит в правом углу, поджав под себя ноги. Его тёмные волосы уложены на удивление аккуратно. Если бы он был напряжён, то они были бы взъерошены и растрёпаны из-за его привычки зарываться в них пальцами. Слева от него сидит Намджун. Лидер группы делает то же самое, что и Чонгук: оглядывается вокруг и пытается понять общее расположение дел. Тогда он тоже не может иметь к собранию никакого отношения. На дальнем конце дивана, скрестив ноги, сидит Хосок. На его лице нежная улыбка, когда он смотрит на Чимина, расположившегося на мягкой мебели напротив Чонгука. Между ними какой-то молчаливый разговор. Когда Хосок отворачивается, его глаза блестят. Он должен что-то знать о происходящем. Чимин, который и созвал встречу, тоже всё знает. На его лице мягкая улыбка, но плечи напряжены. По тому, как его тёплое выражение лица пропадает, Чонгук догадывается из своего очевидного опасения, что тема разговора не будет одним из «кто забыл снова выбросить мусор?» для сегодняшнего собрания. Самый интересный хён из всех — это Тэхён. Он сидит рядом с Чимином, прижавшись к нему. И в этом нет ничего необычного. За исключением того, как он опустил голову и пристально рассматривает свои пальцы, которыми вцепился в собственные колени. Чонгук любит каждого из своих хёнов. Он близок с ними всеми по-разному, но Чонгук всегда думал, что он и Тэхён разделяют особенно сильную связь. Они могут читать друг друга. Они рассказывают друг другу всё. Это нормально, если кто-то из них постучит в дверь другому поздней ночью. Они прижимаются друг другу под одеялами и говорят свои мысли вслух, позволяя им теряться в темноте. Им никогда не нужно было ничего скрывать друг от друга. Что-то появляется в желудке Чонгука. Что-то тяжёлое твёрдое. О чём бы ни шла речь на этом собрании, это касается Тэхёна. Кто-то постукивает его по голени. — Двигайся, засранец. Чонгук отводит взгляд от Тэхёна и смотрит на своего старшего хёна. Сокджин нависает над ним, уперев руки в бока. Чонгук не из тех, кто упускает возможность, когда она предоставляется, поэтому поднимает другую ногу и перекидывает её через ту, что лежит на подлокотнике дивана. — Нет, спасибо, — он закидывает руки за голову, прижимаясь к ним затылком. — Мне и тут удобненько. Сокджин прищуривается, глядя на него. Он наклоняется и обхватывает руками лодыжки Чонгука, и младший хихикает, борясь с хваткой хёна, почти пиная его в лицо. Джин ругается, но не скрывает свою улыбку, когда ему удаётся проскользнуть под чужие ноги и устроиться рядом с Чонгуком. Парень размахивает ими, чтобы сесть как следует, и Сокджин ухмыляется, прижимаясь своим плечом к плечу донсена. — Хорошо, — Намджун наклоняется вперёд на диване, игнорируя двоих мемберов. — Теперь мы все здесь. Чимин? Улыбка Чонгука исчезает, а взгляд устремляется на Чимина, который выпрямляется. Он хватает руку Тэхёна и держит её. — Хорошо. Я собрал вас всех, потому что есть кое-что важное, что нам всем нужно обсудить. — Обычно для этого и существуют собрания, — вставляет своё слово Чонгук. — Заткнись, — тихо говорит Джин, толкая его локтем. Теперь он серьёзен, и младший дуется, откидываясь на спинку дивана. — Что ж, вообще-то, это не я должен поднимать эту тему для обсуждения, но позвольте мне просто сказать вам, что это будет нелегко. Это действительно важно и будет странным для некоторых из вас. Не забывайте, что мы братья друг для друга, — Чимин осматривает каждого из них, сверкая глазами. — Мы всегда поддерживаем друг друга, как можем, несмотря ни на что, верно? — Верно, — быстро соглашается Хосок, кивая. — И мы все любим друг друга. — Безусловно, — говорит Намджун. — Это даже не обсуждается. Чонгук хмурится, ёрзая на диванной подушке. Он подсовывает под бёдра пальцы и оглядывается. Почему все так странно себя ведут? Неужели все знают что-то, о чём он даже не догадывается? Он знает, что все они любят друг друга. Это очевидный факт. Однако они не привыкли говорить об этом вслух, потому что в этом нет необходимости. Каждый из них и так давно осознаёт, как сильно они заботятся друг о друге, и это хорошо, потому что от подобных разговоров Чонгуку становится не по себе; язык заплетается от смущения признаваться в таких вещах. К счастью, Чимин, похоже, не ждёт, что они все скажут о своих чувствах , потому что он кладёт руку на плечо Тэхёна, похлопывая по нему, в то время как Ким остаётся неподвижным, сгорбившись. — Видишь, Тэ? — говорит он лёгким, как пёрышко, голосом. — Никто не собирается тебя ненавидеть. Как мы можем? Из-за долгого, дрожащего выдоха Тэхёна желудок Чонгука скручивается. Он понимает, что встреча всё-таки не будет весёлой. — Правильно, — бормочет Тэхён в грудь Чимина. Он громко и резко вдыхает, а затем берёт себя в руки: садится прямо, и что-то решительное мелькает на его лице. Он поднимает голову и окидывает взглядом остальных. — Верно. Я знаю это. Я знаю, что вы, парни, поддержите меня. — Что такое, Тэхён? — спрашивает Намджун, поворачиваясь к нему лицом. — Ты можешь сказать нам. — Я знаю, просто-, — Ким кашляет, на секунду прочищая горло. Его щёки розовеют, когда он предпринимает ещё одну попытку. — Просто проявите терпение, пожалуйста. Об этом действительно трудно говорить. — Мы можем подождать. Не спеши. Чимин втирает круги в спину друга и хмуро смотрит на кофейный столик. Чонгук кусает нижнюю губу. Он пытается вспомнить недавние разговоры с Тэхёном. Возможно, тот намекал на то, что происходит с ним сейчас, а он просто не заметил. — Есть кое-что, что я скрывал от вас, ребят... — начинает Тэ. — Уже некоторое время. Это, эм, что ж, касается меня, — он пыхтит и поворачивается к Чимину, хныкая. — Это слишком трудно. Чимин хихикает и сжимает его плечо. — Продолжай. Ты отлично справляешься. Тэхён смотрит на него, ловит кивок и снова поворачивается к группе. — Я... я не хотел об этом говорить, но понял, что должен, — продолжает он приглушённым голосом. — Оно начинает оказывать эффект и на меня, когда я пытаюсь всё время скрывать это. Я думаю, вы заслуживаете знать, так как это может коснуться и вас. — Это как-то связано с BTS? — догадывается Намджун. Тэхён качает головой. — Нет, не совсем. Это может повлиять на группу, вот почему я и рассказываю вам всем, — он серьёзно смотрит на каждого из мемберов. На мгновение встречаясь взглядом с Чонгуком, позволяет на долю секунды улыбке появиться на губах, а затем плечи снова опускаются. — Нахуй это, — говорит Ким. — Кто-нибудь из вас слышал о маленьком пространстве? На мгновение воцаряется тишина, во время которой Чонгук переводит взгляд с Тэхёна на хёнов. Он пытается угадать, догадывается ли кто-нибудь из них, что происходит, но нет ничего, кроме пустых лиц, покачивания головами, пожатием плеча или плечей. Тэхён кривит уголки губ. — Конечно же не слышали. До недавнего времени я тоже об этом не знал, — он сглатывает, снова хмуря брови. После ещё одной секунды молчания поворачивается к Чимину. — Помоги, пожалуйста? Чимин улыбается. — Маленькое пространство — это название определённого состояния сознания, которое могут испытывать некоторые люди. Их разум ментально регрессирует. Они не меняются физически, но внутри себя — да. Это похоже на то, когда вы медитируете или отключаетесь. Твой разум как-будто не здесь, а в другом мире. Маленькое пространство — это место, где твоё взрослое сознание может отключиться, и ты можешь расслабиться. Весь твой стресс и обязанности исчезают, и ты просто отпускаешь себя. Ничего, кроме себя маленького, — свободная рука Чимина, которая не успокаивает Тэхёна, жестикулирует в воздухе, когда он объясняет. — Некоторые люди, способные уходить в маленькое пространство, погружаются в такое состояние, когда они чувствуют себя меньше, чем на самом деле, более молодой версией себя. Это способ расслабиться и избавиться от загруженности. Чонгук понятия не имеет, о чём говорит Пак, но Тэхён с облегчением кивает, как будто Чимин говорит именно то, что он хочет, чтобы тот сказал. Остальные хёны тоже кивают, как будто понимают. — Значит, это что-то вроде более молодого образа мышления? — спрашивает Намджун. — М-м, — кивает Чимин. — Людей, которые испытывают это, называют «маленьким» или «маленькими». Они часто впадают в такое состояние, когда они чувствуют и ведут себя моложе, вроде ребёнка или младенца. Они уже не взрослые, по их мнению. Когда маленькие в этом пространстве, то им часто нужны люди, которые могут позаботиться о них, помочь чувствовать себя в безопасности, пока они не регрессируют. — И ты говоришь, что... ты говоришь, Тэхён, что испытываешь нечто подобное? — Намджун наклоняется к парню, который снова сгорбился. — Ты... маленький? Тэхён кивает, вздыхая. — Да. Я маленький, — он тянет руку, чтобы потереть лоб. — Я начал испытывать это только в прошлом году, когда всего стало много, а стресса ещё больше. Я чувствовал, что больше не могу и мечтал забыть обо всём этом, вернуться в то время, когда был ребёнком и не должен был беспокоиться о таких вещах. Я понял, что начал чувствовать себя им. Мне хотелось играть, рисовать и обнимать своего плюшевого Тату, и... — он замолкает с пылающими щеками. — В общем, да. Вот, что я скрывал. Я бы продолжил это делать, но оно становилось сильнее, и я неосознанно начал погружаться в своё пространство. Я боялся, что могу это сделать, когда вы, ребята, рядом или, что ещё хуже, когда нахожусь на публике. — Мы поняли, — говорит Сокджин рядом с Чонгуком, кивая, как будто всё это имеет смысл. Младший наблюдает с широко распахнутыми глазами, как остальные хёны делают то же самое. — Так как это повлияет на нас? Тэхён открывает рот, но тут же закрывает обратно. Он оглядывается на Чимина, и какой-то звук в его горле заставляет издать смешок. — Тэхён маленький, — повторяет Пак, — и о нём нужно заботиться, когда он в таком состоянии. Я помогал ему последнее время, но мы оба решили, что будет безопаснее, если об этом узнают все. Таким образом, если он когда-нибудь начнёт падать в своё пространство на публике, то мы все сможем это понять и, надеюсь, предотвратить лучшим способом или, по крайней мере, сохранить в тайне, — он снова смотрит на Тэхёна с нежной улыбкой, протягивая руку, чтобы взъерошить его волосы. — Но дело не только в этом. Тэхён-и понадобится, чтобы мы присматривали за ним и дома, чтобы он мог упасть в маленькое пространство. Важно, чтобы он перенёс это должным образом, иначе, скорее всего, чаще будет падать в него без какого-либо контроля. Мы должны быть рядом с ним и заботиться о нём, когда он здесь, в общежитии, чтобы пройти через это. Когда остальные не отвечают, Чимин мычит и склоняет голову. — Это не так странно, как кажется, обещаю. Мы все делаем одно и то же, просто у нас нет для этого названия. Юнги-хён, — говорит Чимин, не обращая внимания на то, как Юнги вздрагивает. — Что ты делаешь, когда испытываешь стресс? Когда твой ум нуждается в отдыхе? — Я... иду в свою студию. — И ты расслабляешься, когда находишься там, да? Ты концентрируешься на создании музыки. И Намджун, ты ведь любишь гулять и кататься на велосипеде, так? Читать и быть на природе? Намджун выглядит довольно задумчивым, прикрыв одной рукой рот, придерживая вес головы. Он кивает. — Я люблю танцевать, — подхватывает Хосок. — Это помогает мне отключиться от проблем. — Я люблю играть в видеоигры, — говорит Сокджин. Все поворачиваются к Чонгуку, который ёрзает. Он не понимает. Ему нравится делать много вещей, и у него есть много хобби, которые ему по душе. Но не понимает, как это связано с Тэхёном и этой странной маленькой вещью. Он всегда был известен тем, что отключался, когда сосредотачивался на чём-то. Но все имеют в виду снятие стресса. Ничего не приходит в голову Чонгуку. Он сказал бы, что это видеомонтаж, но ему нужно сосредоточиться во время этого, потому что слишком критично относится к себе, постоянно пытаясь сделать конечный результат идеальным. Чонгук чувствует себя таким же напряжённым в итоге, как и когда начинал. Все смотрят на него и ждут, поэтому говорит первое, что приходит в голову: — Занимаюсь боксом. — Вот видите, — говорит Чимин, как только Чонгук отвечает. — У всех нас есть что-то, что мы делаем, когда нам нужно снять стресс, идём туда, где может просто перестать быть артистом и побыть самим собой. Я могу перестать быть Чимином из BTS и просто быть Пак Чимином. Вы понимаете? У Тэхёна то же самое, только ему нравится уходить в своё маленькое пространство, правильно? Тэхён кивает. Воцаряется неестественная тишина, от которой Чонгуку становится не по себе. Он вытаскивает одну руку из-под себя, покусывая ногти и обдумывая всё. Тэхён прятался от них? От Чонгука? Тэхен любит вести себя как маленький ребёнок? Почему? Разве он не любит рисовать, когда испытывает стресс? — Что именно это значит, Тэхён? — спрашивает Джин, привлекая всеобщее внимание. — Тебе нужен кто-то, кто присматривал бы за тобой? — Ну, эм, я думаю, что, когда я маленький, как будто снова являюсь ребёнком. Мне нужен такой же уровень присмотра, как и обычному ребёнку, — он сухо смеётся, заполняя тишину. — Ничего сумасшедшего, я просто- мне нужен кто-то, кто бы убедился, что со мной всё в порядке. Кто бы утешил меня. Поиграл со мной. Что-то в этом роде. — Как родитель? — предполагает Сокджин. — Вроде того, — бормочет Ким. — Но я не прошу никого из вас им быть, — он внезапно поднимает глаза, выпрямляясь. Когда он снова говорит, его слова звучат отчаянно: — Я не прошу никого из вас что-то делать! Я полностью пойму, если вы не хотите иметь со мной ничего общего, когда я маленький. Я рассказал вам не поэтому. Я просто хотел убедиться, что вы, ребята, знаете, чтобы не сошли с ума по этому поводу или- — Тэхён, — голос Юнги тихий, но Тэхён всё равно спотыкается о его слова. Старший улыбается и говорит: — Мы не хотим не иметь с тобой ничего общего. — Да, — кивает Намджун рядом с ним. — Я имею в виду, это немного... сбивает с толку, если честно. Я не уверен, что полностью понимаю, какие последствия за этим следуют. Но я хочу поддержать тебя. Ты наш друг. Наш брат. Если мы можем помочь тебе, то поможем. — Верно, — соглашается Джин. — Кроме того, я и так всё время нянчусь с тобой и другими засранцами. Это не похоже на то, к чему я не привык. Тэхён снова опускает голову. Желудок Чонгука сжимается, когда он понимает, что его друг плачет, слабые всхлипывания срываются с его губ, когда он тянется, чтобы вытереть глаза. — С-спасибо, — бормочет он между всхлипами. — Чимин сказал, что я должен верить, что вы не будете- но я не был ув-верен. Чонгук наблюдает с открытым ртом, как Намджун встаёт и подходит к нему, протягивая руку, чтобы сжать плечо, которое Чимин не похлопывает, вместо этого что-то говоря на ухо. Рядом с ним Сокджин бросается к Тэхёну, опускаясь на колени. Хосок напевает с того места, где стоит, напевая: «Наша милашка, Тэхён-и!» Когда Юнги тоже встаёт, Чонгук понимает, что он единственный, кто не спешит подходить к Тэхёну. Он поднимается на ноги. Для него там нет места, поэтому довольствуется тем, что протягивает руку и несколько раз гладит друга по голове. Это заставляет Тэхёна поднять глаза и встретиться с ним; слёзы текут по покрасневшему лицу Кима. — Всё в порядке, Тэхён, — бормочет младший, улыбаясь. Он всё ещё в замешательстве, не уверенный, что понимает хоть что-то из того, что произошло сегодня. Но то, что Чонгук знает точно — Тэхён расстроен. Если и есть что-то в этом мире, что он ненавидит, так это видеть, как его хёны грустят. — Всё хорошо. Тэхён протягивает руку, которой хватался за хёнов, и обвивает пальцы вокруг запястья макнэ. Он сжимает его сильнее, слабо улыбается и смотрит сквозь прищуренные глаза. — Спасибо, Чонгук-и, — шепчет он. — Спасибо.

--

Чонгук знает, что он не единственный, кто всё ещё чувствует себя потерянным. Он очень благодарен этому факту. Парень боялся, что это может быть случаем, где является невинным, невежественным макнэ. Однако, очевидно, ситуация кажется странной для всех, а не только для него. Только Чимин кажется понимающим, сообщая им, что это не первый его друг, падающий в маленькое пространство. В тот вечер, когда Тэхён извинился и ушёл приводить себя в порядок, он сказал им, что это займёт время. Пак заверил всех, что они смогут поддержать Тэхёна так, как тот в этом нуждается. — Но как мы это сделаем? — спросил Намджун, нахмурившись. — Узнаете, когда придёт время, — ответил Чимин, пожав плечами. — Мои слова тебе не помогут. Когда это произойдёт по-настоящему, вы узнаете, какую роль вам нужно взять на себя. Это не занимает много времени в любом случае. Их первая практическая демонстрация происходит несколькими ночами позже. Они наслаждаются редким временем, когда могут немного расслабиться. Парни находятся в промежутке между камбэками, а тур закончился всего месяц назад; следующее обязательное появление на публике состоится не раньше, чем через несколько дней, и им необходимо быть в Сеуле. Подобное случается не очень часто, но каждый из них знает, как ценить этот небольшой перерыв, пока он длится. Чонгук не так давно вернулся в общежитие со встречи со своими родителями в городе, когда Чимин входит в гостиную. — Ребята, — окликает он остальных мемберов, которые суетятся в гостиной и на кухне, готовясь к ужину. — Это происходит. Они все знают, что тот имеет в виду. Чонгук пытался провести некоторые свои исследования, но большинство результатов в Google беспокоили его наличием сексуального контекста , и ему трудно понять, что значит для Тэхёна быть маленьким. Он осознаёт, что вот-вот узнает. — Хорошо, — выдыхает Намджун. — Где он? — Он стесняется, — говорит Чимин с улыбкой на лице. — Он сказал мне, что боится, как отреагируют хёны. — Ну, тогда приведи его к нам, — говорит Хосок, выходя из кухни, а Сокджин следует за ним. — Мы покажем ему, что всё будет хорошо. — Он уже здесь, — громко говорит Чимин, оглядываясь через плечо. — Он прячется, глупый мальчик. — О-ох, — Хосок теряет часть своей уверенности, ещё раз косвенно заверяя Чонгука, что младший не единственный, кто чувствует себя неуверенно. Он стоит в углу, наблюдая за всеми и чувствуя, как пересохло во рту. Чонгук не уверен, чего именно боится, но всё, что он знает, это то, насколько сильно его ладони вспотели. Он переводит взгляд с Хосока, который снова легко улыбается, на Чимина, который поворачивается лицом к коридору. — Давай, Тэхён-и. Выходи. Не нужно стесняться. — Это правда, Тэхён-и, — говорит Хосок со слегка покрасневшими щеками. — Мы не кусаемся! — Иди сюда, Тэхён-и, — воркует Чимин, делая шаг вперёд и протягивая руку в тёмный коридор. Чонгук с широко раскрытыми глазами наблюдает, как хён хватается за чужую ладонь. Он тянет за неё вперёд, пока не появляется предплечье, плечо, а затем Тэхён, который спотыкается и встаёт перед ними. Чонгук не уверен, чего он ожидал. Тэхён выглядит... так же. Всё такой же высокий, как и Чонгук, всё такой же красивый и взрослый. Конечно, парень вовсе не ожидал, что выйдет настоящая детская версия Тэхёна, но всё равно готовился к чему-то... другому. Но Тэхён выглядит точно так же, как и всегда. Или, по крайней мере, Чонгук думает, что это так. Другие хёны, похоже, не согласны с ним, так как все они издали коллективный звук умиления. Младший хмурится, не понимая, что происходит, но потом приглядывается повнимательнее. Тэхён часто находится в центре. Любитель разнообразных развлечений, тот, кто кричит в толпе вместе с Хосоком и тот, кто танцует, когда никто другой бы не стал. Он бывает иногда застенчивым, но никогда рядом с BTS, рядом с мемберами. Теперь, однако, его голова опущена, глаза устремлены в пол, присутствует намёк на румянец, заметный из-под волос, которые закрывают лицо. Его руки расположены перед ним, ладони сжаты в кулаки и выглядывают из-под рукавов толстовки. Он хватается за её подол и тянет вниз, когда стоит, переминаясь с ноги на ногу. Чонгук предполагает, что Тэхён действительно выглядит как-то по-другому, в неуловимом смысле этого слова. — П-привет, — шепчет Тэхён. — Тэхён-и, — говорит Чимин странным тоном. — Не смотри в пол, когда говоришь. Твои хёны должны тебя слышать. — П-прости, — бормочет тот в ответ, слегка приподнимая голову, но не отрывая взгляд от ковра. — Привет, Тэхён-и, — здоровается Намджун, делая шаг вперёд. Тэхён втягивает громко воздух, когда чужие ноги появляются в его поле зрения; поднимает взгляд на Намджуна, а после снова опускает. — Ты сейчас маленький? Чонгук хмурится. Намджун тоже это делает: говорит странным тоном. Как будто общается с идиотом или испуганным животным, или что-то наподобие этого. Это странно. Очень странно. — Да, — шепчет Тэхён. — Что ж, тогда всё отлично, — отвечает Намджун. Он сгибает колени, чтобы оказаться под взглядом Тэхёна, улыбается и говорит: — С нами ты в полной безопасности. Ты можешь быть маленьким настолько, насколько хочешь. Если тебе что-то будет нужно, просто попроси, хорошо? — Х-хорошо, — соглашается Тэхён, делая шаг назад и хватая Чимина за руку. Чонгук наблюдает с распахнутыми глазами, как Тэхён пытается спрятаться тому за спину. За спину Чимина. Чонгук почти фыркает, видя, как более крупный мужчина пытается сгорбиться позади Пака, но сдерживается, когда снова слышит воркование и странные звуки умиления от хёнов. — Почему бы тебе не присесть на диван, Тэхён-и? Мы как раз готовим ужин. Чимин дёргает за руку, вцепившуюся в его собственную, со вздохом. — Это звучит отлично! Не так ли, Тэхён-и? Давай сядем на диван. Может быть, ты сможешь показать своим хёнам свои неплохие навыки рисования. Как раз после этих слов Тэхён появляется из-за спины Чимина. Он улыбается, поднимая взгляд. Его глаза сверкают, широкие и округлённые, когда раскачивается на носочках. — Я хочу- хочу показать им своего друга Тату! — восклицает он. Его голос тоже изменился, понимает Чонгук. Всё ещё глубокий и звучный, но в произнесённых словах есть что-то невинное. Он говорит, как... ну, ребёнок. — Это ещё лучше! — соглашается громко Чимин. — Тогда иди за Татой. Уверен, все будут рады с ним познакомиться. А я принесу тебе альбом для рисования, хорошо? Тэхён даже не отвечает, отпускает чужую руку и бежит по коридору в свою комнату. Чимин хихикает, слыша топот ног по дому. — Вы отлично справляетесь, — говорит он остальным, подходя к диванам. — Просто соглашайтесь с ним, как с маленьким ребёнком. Всё довольно просто. — Это вроде как мило, — делится своими мыслями Намджун, наблюдая, как Чимин кладёт книгу и кружку кофе на столик. — Он тоже очень милый. — Я знаю. Подождите, пока не увидите его сонным, — говорит Чимин. — Вы умрёте. Чонгук садится на один из диванов, стараясь не обращать внимания на свои напряжённые мышцы во всём теле. Тэхён, конечно же, другой. И всё тот же одновременно. Как будто у него психическое заболевание или что-то подобное. В этом есть что-то неправильное — то, что он ведёт себя таким образом. Чонгук не может сказать, что он понимает эти вещи, даже не уверен, что хочет понять. Он немного сбит с толку тем, что все кажутся такими расслабленными. Разве это не кажется странным кому-то ещё? Хотя Тэхён был довольно милым. Чонгук считал его милым, когда хён вёл себя как обычно. Теперь он просто притворяется милым ребёнком? Это уже какой-то перебор с эгьё. Проблема в том, что Чонгук никогда не ладил с детьми.

--

Остаток ночи проходит гладко. К концу всего этого все чувствуют себя комфортно. Даже Чонгук, ощущающий себя отчуждённым от происходящего, испытывает облегчение, зная, чего ожидать от Тэхёна. Сначала он был обеспокоен, потому что казалось, будто хён исчез, и в его теле остался лишь ребёнок. Однако по мере наступления ночи становилось ясно, что Тэхён всё ещё был Тэхёном. Многое в его личности, казалось, вырывалось наружу. Он был громким и драматичным, чувствительным в некоторые моменты и смешным. Чонгук ни разу не взаимодействовал с Тэхён-и, как теперь все называют его маленькую сторону. Он наблюдает, как Тэхён представляет своего Тату всем остальным, и размышляет про себя, что он уже видел это сотни раз до этого, но теперь Тэхён делает это так, будто и правда считает игрушку животным или воображаемым другом. — Это Тата. Он мой лучший друг. Он из космоса и рассказывает мне свои космические истории, когда мы вместе лежим в кровати. Остальные хёны влюблены в Тэхён-и. Им не требуется много времени, чтобы измениться и начать говорить этим странным голосом. Похоже, что Чонгук единственный, кто тоже это замечает: его хёны один за другим начинают выставлять себя дураками. Самое шокирующее, когда к ним присоединяется Юнги. Чонгук сидит в телефоне, когда некая необычность ситуации исчезла. Тэхён молчит, сосредоточенно рисуя в альбоме, раскрашивает какую-то картинку с улыбающейся рыбкой в океане. Остальные обсуждают способы помочь ему, а Чимин руководит всем этим. Чонгуку кажется странным, что они говорят о Тэхёне так, будто его здесь нет. Ещё страннее — Тэхён этого, кажется, не замечает. Он сосредоточен на рисунке и совсем не обращает внимания на людей рядом, которые разговаривают о нём. Чонгук сосредотачивается только на игре Tiny Wings в телефоне, абстрагируясь ото всех. Он вздрагивает, когда Тэхён кричит: — Смотрите! — громко восклицает, садясь на колени и поднимая альбом. — Я закончил, папочки! Чонгук давится слюной, откашливаясь. Тэхён почти не замечает его, как и остальные хёны. Они не выглядят удивлёнными или так, будто посчитали произнесённое прозвище чем-то отвратительным. Может быть, Чимин предупредил их... Сам Чонгук отшатывается, наблюдая, как хёны милашничают с Тэхёном. Разве «папочка» — не что-то сексуальное? Это, конечно, не то, кем являются хёны для Тэхёна. Они его друзья, его братья. Почти такого же возраста, что и он сам. Юнги первым подходит к Тэхёну, опускается на колени рядом и осторожно берёт альбом в руки. — Вау, — выдыхает он громким и преувеличенно удивлённым голосом. — Это ты нарисовал? — Ага! — кивает Тэхён, выглядя гордым, когда Юнги вертит рисунок и так, и сяк, будто оценивает что-то, что должно висеть в Лувре. — Я тебе не верю! Это выглядит слишком хорошо. Наверняка это нарисовал сам Пикассо! Тэхён хихикает, легонько шлёпая Юнги по руке. — Глупый папочка! Брови Юнги приподнимаются, но он улыбается. Протягивает руку и гладит Тэхёна по волосам. — Ты мне таким нравишься, Тэхён-и, — бормочет он. — Ты очень милый. Чонгук изумлённо смотрит на них обоих. То, как Юнги тает и то, как Тэхён гордится собой... Только громкие слова Сокджина о готовом ужине отвлекают внимание Чонгука от зрелища перед ним. Ужин, к счастью, проходит нормально. Чонгук чувствует, как у него начинает болеть голова от попыток переварить все странности сегодняшнего вечера. Через стол от него Тэхён хихикает гораздо громче, чем обычно. И все продолжают говорить этим голосом. К тому времени, как Чонгук закончил есть, он ощущает истощение и физически, и морально. Он зевает, потягиваясь. Когда заканчивает, спина хрустит, и парень стонет, выпрямляясь, и тут встречается глазами с Тэхёном. Чонгук замирает, чувствуя себя загнанным в угол, и сам не знает почему. Тэхён ухмыляется и открывает рот только для того, чтобы его собственный огромный зевок вырвался наружу. — О нет! Тэхён-и устал? — Чимин встаёт и подходит к нему. — Нет! — говорит Тэхён, выпрямляясь. — А я думаю, что да, мистер, — Чимин улыбается, наклоняясь, и каким-то образом выглядит больше, чем есть на самом деле. Или Тэхён просто выглядит меньше? — Думаю, пришло время идти баиньки. Чонгук фыркает. Неужели Чимин не слышит, как глупо он звучит? — Я не хочу спать, — твердит Тэхён, надув губы, но его глаза выглядят заспанными, и он снова зевает. — Хочу- остаться... — Ты можешь поиграть со всеми завтра утром, Тэхён-и. А сейчас пора спать, — Чимин наклоняется и что-то шепчет ему на ухо. Что бы это ни было, оно заставляет щёки Тэхёна порозоветь. Он кивает, прежде чем спрыгнуть со стула и направиться к двери. — А, а! — произносит Чимин, уперев руки в бока. Тэхён оборачивается, нахмурившись. — Ты же не уйдёшь, не пожелав спокойной ночи своим папочкам, не так ли? Тэхён поворачивается и бежит обратно к столу. Он улыбается с сияющими глазами и округлившимися щеками. — Спокойной ночи, папочки! — Спокойной ночи, милый, — говорит Сокджин. Чонгук оглядывается, чтобы посмотреть, не сходит ли кто-то ещё с ума, как и он сейчас. Однако, похоже, никто не смущён данным прозвищем. На самом деле, остальные хёны отвечают похожими ласковыми ответами. Сам Чонгук ничего не говорит, только смотрит, как Чимин хватает за руку Тэхёна и уводит его из кухни. — Вау, — говорит Хосок, когда те скрываются за поворотом. — Это было... вау. — Да, — соглашается Намджун. — Это было хорошо, — делится своим мнением Юнги. Они все поворачиваются к нему, и тот пожимает плечами. — Вы так не считаете? — Я имею виду, да, вроде того. И всё же это было слегка странным, — отвечает Намджун. — Мне это понравилось, но я чувствовал себя немного неловко. Разве вы — нет? Чонгук смотрит на них, потерянный. Намджуну тоже было не по себе? Тогда как ему удалось вести себя так по-родительски, так естественно, будто уже давно является опекуном? Чонгук представляет, как умрёт от смущения если когда-нибудь попытается заговорить этим глупым, детским голосом. — Что ж, да, я думаю. Я всё ещё чувствую себя немного смехотворно. Но было приятно видеть его таким счастливым, — Юнги хмуро смотрит на стол. — В последнее время он как-то подавлен. Я уже много лет не видел его таким беззаботным. После этого наступает затянувшееся молчание, которое Чонгук отчаянно хочет нарушить. В последнее время он много раз видел Тэхёна счастливым. Ему никогда не нужно было вести себя как рёбенок, чтобы быть счастливым. Хотя, возможно, думает про себя Чонгук, наблюдая за серьёзными выражениями лиц старших, он может понять, что имеет в виду Юнги. Хотя он и может вспомнить множество моментов за последнее время, когда Тэхён смеялся, выглядел счастливым и взрослым, хён изменился за последние пару лет. Раньше он был намного громче, намного беззаботнее. Раньше он гораздо больше смеялся, гораздо больше шутил. Это всё правда, но… Но они все когда-то были такими, хочет сказать Чонгук. Раньше они все были счастливее и менее обременёнными. Он сам когда-то был другим. Может быть, тихим и застенчивым, но не в таком стрессе, как сейчас. Менее отягощённым. Тогда можно было спокойно идти по улице без толпы позади себя. Он мог думать о том, чего хочет, не беспокоясь, как это может повлиять на мемберов и фанатов. Он стрессует, как и все остальные, и для них это нормально. Но никто больше из-за этого не ведёт себя как ребёнок. Они просто... справляются с этим. Живут с этим. Теперь это их жизнь. Чонгук хочет сказать всё это, но не решается. — Я тоже думаю, что это было хорошо, — в конце концов говорит Сокджин, прерывая тишину. Они смотрят на его задумчивое выражение лица. — Я не знаю, чего я ожидал, но мне показалось, что это было на удивление лёгким. Да, это было странно, но и довольно забавным. Они все кивают в знак согласия, за исключением Чонгука, который поджимает губы. Чимин возвращается на кухню с улыбкой. — Вы, ребята, сделали всё великолепно, — говорит он, садясь за стол. — Правда, вы так хорошо справились. Он так счастлив. — Серьёзно? Это прекрасно, — улыбается Юнги. — Мгм, я думаю, он был в ужасе из-за этого, но теперь знает, что может быть самим собой. Он может отпустить всё плохое и просто расслабиться, и это здорово. Я знал, что вы, ребята, не будете против. Правда, это будет хорошим делом для всех нас. — Теперь он стал нормальным? — спрашивает Чонгук. Это первое, что он сказал за весь вечер. Но никто этого не замечает. — Нет, — отвечает Чимин, глядя на стол и постукивая себя по подбородку. — Я думаю… я думаю, что он глубже в своём свободном пространстве, чем я когда-либо видел раньше. Ему всегда приходилось сдерживаться. Я мог заметить это только маленькими вспышками, когда мы оставались наедине. Но теперь он знает, что может погрузиться в него как следует. Он мог бы оставаться в таком состоянии пару дней, может быть, даже дольше. — Это всегда длится так долго? — спрашивает Хосок. — Нет. Это может длиться по-разному. Разные люди, разные обстоятельства — всё это оказывают влияние. Это может быть реакцией на стресс, поэтому некоторые находятся в этом пространстве дольше, чем другие. Некоторые вообще почти всё время находятся там. А кто-то испытывает это изредка. Для Тэхёна, думаю, его маленькое пространство — это рутина. Кажется, он падает в него раз в неделю. Честно говоря, я удивлён, что вы, ребята, ничего не заметили. — Думаю, что я замечал, — говорит Юнги, заставляя всех повернуться к нему. Он выглядит смущённым, когда объясняет: — Я не знал, что это было, но помню несколько раз, когда думал, что он был... другим. Оглядываясь назад, я понимаю, что что-то происходило. — Я тоже, — кивает Хосок, посмеиваясь про себя. — Помню, как однажды он плакал в ванной, и когда я спросил, что случилось, он сказал, что обжёг палец в горячей воде, и попросил меня поцеловать его. Все взгляды устремлены на Хосока. Через несколько мгновений его щёки становятся ярко-красными. — Что? — бормочет он. — И тебе не показалось, что в этом есть что-то странное? — спрашивает Сокджин. — Конечно, показалось! — доказывает Хосок. — Но я просто подумал, что он делает те странные маленькие актерские сценки, которые он иногда репетирует с Чонгуком. — В любом случае, — вмешивается Чимин, — не удивляйтесь, если завтра утром он всё ещё будет маленьким. Просто продолжайте делать то, что делали сегодня. Вы поймёте, когда он станет большим. Нам, вероятно, следует провести ещё одну групповую встречу, когда он вернётся к своему обычному состоянию. Просто чтобы мы все могли поговорить об этом и убедиться, что мы понимаем друг друга. — Звучит неплохо, — говорит Намджун, поднимаясь и кладя ладони на стол. — Теперь, когда всё улажено, я пойду спать. — Я тоже, — соглашается Хосок, вставая со стула. — Подождите, — говорит Сокджин с бокалом вина на полпути к своим губам. — Кто моет посуду? Я делал это в прошлый раз. — Значит, что теперь твоя очередь, Чонгук, — Намджун поворачивается к нему и ухмыляется. Такое чувство, что на него впервые за весь день кто-то посмотрел. — Развлекайся. Чонгук хмыкает, встаёт из-за стола и начинает собирать посуду. Остальные расходятся, оставляют его наедине с грязными тарелками. Он вовсе не против. Он чувствует себя дискомфортно. Мытье посуды — это прекрасная возможность позволить своему разуму очиститься, просто сосредоточиться на мирской рутине и забыть о мыслях, которые путаются в его голове.

--

Утром Тэхён всё ещё маленький, но они ожидали этого. День проходит хорошо, но вечером они попадают в свой первый в истории инцидент. Конечно, в конце концов это должно было произойти, но Чонгук не ожидал, что это произойдет так скоро, учитывая то, как хёны, казалось, естественным образом акклиматизировались к Тэхён-и. Но все это так ново, так чуждо, и Чонгук рад узнать, что не единственный, кто до сих пор понятия не имеет, что он делает. Это происходит, когда Чимин принимает душ. Тэхён сидит перед телевизором, поглощённый мультфильмом «Город героев». Достаточно неплохой, чтобы привлечь внимание Чонгука, который считает, что это хороший мультфильм даже для взрослого человека, когда хочется скоротать время. Он ловит себя на том, что смотрит на Тэхёна больше, чем за происходящим на экране, пользуясь возможностью взглянуть на своего друга. Это пугает Чонгука: остекленевший взгляд его глаз, то, как он немигающе смотрит на телевизор, запрокинув голову и приоткрыв рот. Он выглядит так, будто не заметил бы землетрясение, если оно началось бы прямо здесь и сейчас. В комнату врывается Хосок. Это заставляет двух младших подпрыгнуть, когда тот пробегает перед телевизором. — Простите! — извиняется он, хватая пульт с кофейного столика. — Я просто хочу кое-что посмотреть! Чонгук смотрит, как хён переключает на канал MTV, и на экране появляется интервью. Это Пост Малон, говорящий о BTS. — О боже, — кричит Хосок, подпрыгивая на месте. — Это правда! Он говорит обо мне. — Кто говорит о тебе? — спрашивает Юнги с кухни из-за стола. — Тише! — прикрикивает он. — Я не слышу. — Хосок-и! Я хочу посмотреть на Беймакса! — Тэхён скулит со своего места на полу. Чонгук смотрит на своего друга, который надулся и скрестил руки на груди. — Переключи его обратно! — Заткнись, Тэ, — огрызается Хосок, глядя на экран и демонстративно увеличивая громкость. Чонгук снова смотрит на экран, наблюдая, как Пост Малон рассказывает о BTS, упоминая Хосока под его сценическим псевдонимом, и обсуждает, как хотел бы сотрудничать с ними. Хосок визжит, когда интервью заканчивается, пританцовывая. — Он говорил обо мне! Он- Его прерывает всхлип. Хосок оборачивается в то же самое время, когда головы Чонгука и Юнги приподнимаются, чтобы посмотреть на Тэхёна. — Тэхён-и? — зовёт его Юнги, вставая. Стул громко ударяется о кафель, когда он вскакивает со своего места и идёт в гостиную. Чонгук смотрит с широко раскрытыми глазами, как его лучший друг подтягивает колени к груди и начинает плакать. — Что происходит? — Сокджин появляется из коридора. — Что ты сделал? У Хосока отвисла челюсть. Он приоткрыл рот, глядя на их плачущего друга. Юнги первым добирается до Тэхёна, отводит руки от его лица и опускается перед ним на колени. — Что случилось, Тэхён-и? Поговори со мной. Тэхён всхлипывает ещё громче, плача, как ребёнок. Чонгук рассмеялся бы, если бы не был в ужасе, открыв рот. Он испытывает испанский стыд, просто наблюдая за этим зрелищем. Чонгук видел, как все его хёны плакали раньше, но не таким образом. — Я просто- я просто переключил канал, - заикается Хосок. — Вот, я включу его обратно, — он поворачивается лицом к телевизору, нажимает кнопки на пульте, пока канал не переключается на нужный. — Вот, Тэхён-и! Смотри! Это Беймакс! Тэхен плачет сильнее, сопли текут из носа. — Детка, что случилось? — Юнги протягивает к нему руки. — Скажешь папочке? Твою мать, думает Чонгук. Все его друзья официально сошли с ума. — Хосок-и- Хос-, — Тэхён шмыгает носом, говоря сквозь рыдания. — Он накричал на меня! Сокджин направляет горящий взгляд на Хосока, который сглатывает. — О нет, — бормочет Юнги. — Я уверен, что он не хотел. — Он сказал мне- он сказал заткнуться, — бормочет Тэхён, а затем плачет, бросаясь в объятия Юнги. Мужчина издает «ох», когда Тэхён обхватывает его конечностями, но, похоже, понимает, чего тот хочет: поднимает его на руки. Он выглядит напряжённым, но вполне крепко удерживает Тэхёна. Чонгук знает, что Тэхён любит кататься на спинке и обниматься. Это не так уж странно, но в данном контекст — в частности, прозвище «папочка» — делает всё это извращённым. Как долго продлится этот странный цирк? Неужели Тэхёну совсем не стыдно? — Тэхён-и, — Хосок делает шаг вперёд, говоря высоким, мелодичным голосом. — Мне жаль. Я не хотел на тебя кричать. Пожалуйста, простишь папочку? Тэхён хнычет, глядя через плечо Юнги. — Папочка- папочка не хотел? — Нет, Тэхён-и, — Хосок качает головой с мягкой улыбкой, — Папочка не хотел. Ты простишь меня? Чонгук наблюдает с сжимающимся горлом, как Тэхён протягивает руку, чтобы потереть глаза, пока сопли капают с его носа на рубашку Юнги. Это уже слишком. Это уже слишком, и Чонгук просто молча встаёт со своего места и выходит из комнаты, слушая визг Тэхёна и смех Хосока, который преследует его по коридору. Чонгук запирается в своей комнате и прислоняется к двери. Ким Тэхёну двадцать пять лет. Он не ребёнок. Ким Тэхён не сидит на полу и не смотрит детские фильмы, он лежит на кровати Чонгука и смотрит с ним аниме. Ким Тэхён не раскрашивает рисунки с рыбами, он рисует красивые и абстрактные работы. Ким Тэхён не плачет, когда Хосок говорит ему заткнуться, он говорит «отъебись» и показывает средний палец, когда хён не смотрит, хихикая, когда замечает, что Чонгук тоже прикрывает рот, сдерживая смех. Не прошло и дня с тех пор, как Тэхён начал так себя вести, и всё же Чонгук ощущает, что вся их жизнь изменилась. Все вокруг превратились в кого-то другого, во что-то другое. Во что-то странное. Противоестественное. Чонгук остаётся в своей спальне до конца дня.

--

Когда Чонгук выходит из комнаты на следующий день, он неохотно присоединяется к остальным. Он не знает, хочет ли он больше видеть Тэхён-и. К сожалению, Чонгук вынужден покинуть свою спальню, потому что у BTS есть расписание. Войдя в фойе, он удивляется, обнаружив Тэхёна одного, готового уже идти. Чонгук колеблется в дверном проёме. Он уже подумывает развернуться и уйти, но Тэхён уже смотрит на него с улыбкой. — Хэй, Чонгук, — приветствует он, махнув рукой. Младший сглатывает, шаркая ногами. Он не разговаривал с Тэхёном с того самого утра, как тот вышел из своего «маленького» состояния два дня назад. — Привет, — бормочет Чонгук, вытаскивая телефон из кармана. — Я уже не маленький, — объявляет Тэхён, глядя на него. Он наблюдает, как Чонгук останавливается на полпути. — О, — отвечает макнэ. — Эм, это... хорошо? Тэхён смеётся, переминаясь с ноги на ногу. — Да, наверное, — он откашливается. — Спасибо за то, что, ну, знаешь, так хорошо отреагировал на всё это. Чонгук морщится про себя. Он не сделал ничего, что заслуживало бы благодарности, но всё равно кивает. — Я просто, — Тэхён вздыхает и откидывает голову назад, чтобы посмотреть в потолок. — Я знаю, это странно. Наверное, тебе неудобно видеть меня в таком состоянии. Но это часть того, кто я есть. Я не могу остановить это. Я не знаю как. — Всё в порядке, — говорит Чонгук. И это правда. Потому что он слышит обычный тембр голоса своего друга, нормальную мелодичность произнесённых слов. Он снова стал самим собой. — Вы, ребята, были идеальны, — говорит Ким. — Я чувствовал себя в безопасности и таким счастливым. — Конечно, — Чонгук тянется разблокировать телефон и подпрыгивает, когда чья-то рука внезапно обнимает его за плечо. — Да ладно, не смущайся меня, Гук-и, — голос Тэхёна звучит около уха, а палец впивается в бок, заставляя пискнуть. — Это всё ещё я. Чонгук отталкивает его плечом, хмурясь. Когда старший посылает ему слишком знакомую, дерзкую улыбку, то не может удержаться от ответной. — Хочешь посидеть со мной на заднем сиденье? — спрашивает Тэ, толкаясь. — Мы можем вместе смотреть видео на YouTube на твоём телефоне. Чонгук кивает, чувствуя, как по венам течёт облегчение. Это нормально. Так и должно быть. — С удовольствием.

--

Они встречаются все вместе на следующий день, как и предлагал Чимин. Тэхён говорит о своей ситуации более открыто, теперь, когда все видели это своими глазами. И он, и Чимин не перестают говорить, как счастливы, как хорошо всё прошло. Намджун рекомендует проводить регулярные встречи, как эта, если вся эта вещь с маленьким пространством у Тэхёна тоже будет частой. «Безопасное место» — так Намджун это называет, где каждый может свободно говорить, убедившись, что все они чувствуют себя комфортно. В конце он спрашивает, хочет ли кто-нибудь что-нибудь сказать. Чонгук сохраняет молчание. Как он должен сказать обо всём, что думает, неважно, является ли эта встреча «безопасным местом» или нет? Как он должен сказать, что ему это не нравится, что всё испорчено, что Тэхён не должен притворяться ребёнком, если у него стресс? Как он должен спрашивать, почему никто другой, кажется, не видит в этом никакой проблемы? Спросить, почему он единственный, кто, похоже, имеет рациональное мнение обо всём происходящем? Чонгук знает, что не может этого сделать. Так что, Чонгук молчит, и встреча заканчивается. К счастью, Тэхён больше не делает ничего странного до конца недели. Они все слишком поглощены материалом для промоушена, слишком заняты работой. В те моменты, когда они дома, все измучены и сразу ложатся спать. Чонгук устал и не сказал бы, что ему нравится быть таким занятым, но благодарен, что из-за этого всё нормально. Он счастлив, что, когда у него есть время, он может пойти в комнату Тэхёна и потусоваться с ним, как это делают лучшие друзья. Однако всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Через две недели после их встречи Тэхён входит в комнату в огромной толстовке, которая доходит ему до колен, а под ней только боксеры. Чимин держит его за руку. Тэхён улыбается, его волосы собраны в конский хвост. На нём фиолетовые носки, и он держит своего Тату под мышкой. Он выглядит глупо, и Чонгук хочет посмеяться над ним. — Тэхён-и вернулся, — объявляет Чимин, улыбаясь. Чонгук прикусывает язык. Он наблюдает со своего места в углу. Комната, кажется, меняется в одно мгновение. Все снова переключаются в этот странный режим «папочки», разговаривают глупыми голосами, соглашаются со странными просьбами Тэхёна. Он видит, как Сокджин позволяет запрыгнуть к себе на спину, бегая по комнате кругами, и Тэхён дико хихикает, когда кричит: «Папочка, помедленнее!» Чонгук смотрит, как Намджун садится рядом с Тэхёном и достаёт свой телефон, читает ему детскую сказку, а затем смеётся, когда Тэ просит ещё, когда та подошла к концу. — Нам придётся купить Тэхён-и несколько прекрасных книг с рассказами, да? — Да, пожалуйста, папочка! Он видит, как Юнги щекочет Тэхёна и притворяется мёртвым, когда Тэхён «сражается» с ним на полу, подпрыгивая и смеясь, когда Мин начинает тыкать его в бок. Чонгук наблюдает, как Хосок танцует с Тэхёном посреди комнаты, размахивает руками взад и вперёд, улыбаясь радостному хихиканью. Чонгук, извинившись, выходит из комнаты, но никто его не слышит. Он идёт в свою спальню и играет до конца дня в видеоигры.

--

Каждое утро Чонгук начинает бояться просыпаться. Его первая мысль, стоит ему открыть глаза: «Будет ли Тэхён сегодня нормальным?». Чимин сказал, что это может происходить раз в неделю, но стало быстро понятно, что он ошибался. Группа наслаждается компанией «Тэхён-и» каждые несколько дней. Чимин настаивает, что так будет не всегда; это происходит так часто только потому, что Тэхён долго подавлял себя. Чонгук надеется, что в этот раз хён прав. Тэхён — один из его лучших друзей, к которому можно обратиться, когда Чонгук хочет расслабиться и ненадолго забыть о жизни артиста, но. Сейчас Чонгук не может этого сделать, потому что слишком беспокоится, что Тэхён снова в своём маленьком пространстве. Вместо этого макнэ фыркает в одиночестве своей спальни, засыпая позже обычного и желая, чтобы всё вернулось на круги своя. Часть его знает, что он эгоистичен. Тэхён продолжает говорить всем, как он счастлив сейчас. Последние несколько недель он так много улыбался и смеялся громче обычного. Но Чонгук чувствует, будто его оставляют позади и даже не уверен почему. Однажды ленивым утром он встаёт и идёт на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. В доме тихо. Ему интересно, где сейчас все. Обычно он последний вылазит из постели. Внезапно справа от него раздаются шаги, и Чонгук поворачивается, чтобы увидеть, как в комнату вбегает Чимин, обезумевший, пока не замечает макнэ и не стонет от облегчения. — Чонгук! Слава богу. Мне нужна от тебя огромная услуга. — Где все? — спрашивает Чонгук, наблюдая, как Чимин снимает с крючка связку ключей от машины. Он одет в красивую рубашку в паре с узкими джинсами и ботинками на каблуках. — Куда ты уходишь? — Юнги и Намджун в студии. Хосок гуляет с другом. Мы с Сокджином идём по магазинам. Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Тэхён-и, пока нас не будет. Он сейчас маленький. Чонгук пристально смотрит на него. Чимин хихикает над выражением его лица, подпрыгивает и гладит по голове. — Не волнуйся. С тобой всё будет в порядке. Просто пообщайся с ним и убедись, что с ним тоже всё хорошо, ладно? Мы уйдём не больше, чем на час. Чонгук не может протестовать: Чимин выходит за дверь прежде, чем он успевает открыть рот. Парень прислушивается, как хён прощается с Тэхёном, который, должно быть, сидит в гостиной. Звук небрежного поцелуя и хихиканье не могут быть поняты по-другому. Чонгук сглатывает, но не может заставить себя вернуться в комнату. В нём есть странное чувство вины. Он не может уйти. В конце концов, это всё ещё Тэхён, не так ли? Даже если он переживает какой-то странный психологический эпизод, Ким всё равно его лучший друг. Чонгук не хочет, чтобы он злился на него, поэтому тащится в гостиную. Тэхён стоит на коленях перед кофейным столиком, раскрашивая что-то. Чонгук кусает губу и наблюдает за хёном. Он выглядит нормальным. На Тэхёне странная одежда, которую он обычно не носит, и его волосы собраны в небрежный хвост, но кроме этого похож на самого себя. Краем глаза Тэхён видит Чонгука, и его лицо светлеет. — Чонгук-и! — прикрикивает он. Кулак, в котором он держит маркер, поднимается в воздух и машет туда-сюда. — Посмотри! Чонгук идёт к нему, пока его желудок перекручивается, стоит Тэхёну улыбнуться ему. — Эм-м... — он подыскивает правильные слова, понимая, что это первый раз, когда он напрямую разговаривает с Тэхён-и. — Да? — Смотри! — Тэхён тычет кулаком в раскраску. — Посмотри на мой рисунок! Чонгук делает, как его просят, глядя на листок. Это картинка с цветком и смайликом посередине. Над ним облако с маленькой улыбкой. Тэхён раскрасил рисунок, но все линии начёрканы, а штриховка неровная. Чонгук уже видел искусство Тэхёна раньше. Его друг талантлив, великолепный художник. Это же- — Тебе нравится? Тэхён смотрит на него большими, широко раскрытыми глазами. — Эм... конечно, — Чонгук прочищает горло. — Это мило. — Ура! — Тэхён улыбается, подпрыгивая на коленях. Его свободная рука взлетает вверх, чтобы схватить Чонгука за запястье. — Нарисуй что-нибудь со мной! Чонгук замирает с его хваткой на руке. Та сразу же ослабла. Он мог легко отстраниться. — Я... эм, у меня есть дела, — макнэ отказывается говорить этим глупым, детским голосом. Он не собирается притворяться кем-то другим, даже если все остальные так делают. — Прости. Тэхён надувает губы, и глаза мгновенно становятся блестящими. — Но- но... — Чонгук в панике наблюдает, как по его щеке катится слеза. — Я тебе не нравлюсь? Парень сглатывает, прежде чем опуститься на колени. — Хорошо, — бормочет он, подтягивая к себе альбом. — Я нарисую только что-нибудь одно. — Ура! — Тэхён обхватывает его руками, заставляя подпрыгнуть. Это знакомое прикосновение, легко узнаваемый запах дезодоранта Тэхёна, задерживающийся на его одежде. — Чонгук-и — лучший! Чонгук фальшиво смеётся, когда Тэхён отпускает его. Он устраивается поудобнее, берёт цветной карандаш из банки и наблюдает, как друг рядом переворачивает страницы, пока они не находят несколько пустых. — Ты раскрашиваешь это, — указывает на страницу сбоку от Чонгука, — а я раскрашу это, хорошо? Чонгук смотрит на него, пока во рту всё пересохло. Он смотрит в глаза Тэхёна и ищет ответ. Искорка озорства, какой-то признак того, что все это — шутка, розыгрыш. Ким просто дурачится с ним, играет. Пытается смутить его. Он видит только детскую невинность. Чон кивает и молча поворачивается к альбому, прикасаясь карандашом к листу. Он лениво заполняет рисунок, не прилагая никаких усилий к детскому изображению свиньи и лошади в совместном загоне. Рядом с ним Тэхён напевает случайную, беспорядочную мелодию. Чонгук краем глаза наблюдает, как тот не может усидеть на месте, меняя положение с колен на скрещенные ноги. Он сжимает маркер в кулаке, раскрашивая линии большими, грязными мазками. Тишина приятная, признаёт Чонгук, и прежде чем он успевает осознать, что время идёт, его рисунок закончен. Он моргает, глядя на него, и думает, что он хорошо выглядит. Тэхён наносит последние штрихи на свой, тыча маркером в страницу. Чонгук морщится, когда наконечник скользит по бумаге. — Готово! — кричит Тэ, отбрасывая маркер в сторону. — Тебе нравится? — Конечно. — Хм, — Тэхён наклоняется, чтобы посмотреть на рисунок Чонгука. — Твой тоже хороший. — Просто хороший? — спрашивает он, смеясь через нос, когда Ким морщит свой. — Да, твой скучный. Мой лучше. Чей, по-твоему, красивее? Чонгук смотрит на детское выражение лица Тэхёна, ожидающего ответа с широкой зубастой улыбкой. — Твой? — отвечает макнэ, произнося это с вопросительной интонацией. Он не уверен, что готов иметь дело с плачущим ребёнком, каким бы фальшивым всё это не было, поэтому говорит то, что, по его мнению, может того удовлетворить. — Да, — Ким согласно кивает, улыбаясь. — Мой. — Тэхён, — зовёт его Чонгук, пристально глядя на друга. — Почему ты так себя ведёшь? Если Тэхён и удивлён вопросом, он этого не показывает. Ким переворачивает страницу раскраски, пролистывая различные картинки. — Как — так? Чонгук съёживается, слегка откидываясь назад, на диван. — Ну, знаешь, как ребёнок, — Чонгук показывает на Тэхёна, на его одежду и волосы. — Как будто ты… маленький. — Я маленький, глупый. — Нет, это не так, — возражает парень, хмуро глядя на друга. — Тебе двадцать пять лет. Чонгук не уверен, чего хочет добиться. Возможно, это потому, что хёнов нет рядом, чтобы отругать его. Он не уверен, что Тэхён вообще способен ответить, когда в таком состоянии, даже ментально это и так. Чонгук просто- должен знать. Ему нужны ответы, ему нужна помощь в понимании таких вещей. Для него всё это не имеет никакого смысла. Тэхён только напевает себе под нос: — Чонгук глупый, — бормочет он, хватая карандаш и начиная рисовать на странице. — Глупый Чонгук. Макнэ вздыхает и откидывается на спинку дивана, вытаскивая телефон из кармана и ожидая, пока остальные вернутся домой.

--

Поздно вечером раздаётся стук в дверь спальни Чонгука. Он поднимает глаза, мышцы напрягаются, когда видит, как Тэхён бочком входит в комнату, закрывая за собой. — Хэй, Гук, — приветствует он. Когда Чонгук узнаёт низкий тон его голоса, то вздыхает, позволяя себе расслабиться. — Хэй, — отвечает следом, наблюдая, как его друг подходит и садится на край кровати, лицом к нему, где он сидит за своим столом. — Всё в порядке? — спрашивает Тэхён, глядя макнэ прямо в глаза. Чонгук отводит взгляд. Он поворачивается лицом к компьютеру и щёлкает по мышке. — Да, я в порядке, — утверждает он, стараясь придать своему голосу небрежность. — А что? Что-то случилось? — Я хотел поговорить с тобой кое о чём. О том, что ты сказал мне ранее. Чонгук хочет ответить, что он не разговаривал с Тэхёном. Это был не его лучший друг, рядом с которым он сидел раньше. Это был кто-то другой. Кто-то, кого Чонгук не знает. Ребёнок. — Чонгук, ничего страшного, если тебе всё это неприятно. Ты можешь мне сказать. Я пойму. Чонгук несколько раз щёлкает мышкой, слушая, как вздыхает его друг. — Я понимаю, Гук, обещаю. Я знаю, это должно быть странно для тебя. Для всех вас, но особенно для тебя, потому что ты младше. В этот момент Чонгук оборачивается на Тэхёна. Он смотрит на друга широко раскрытыми глазами. Это... хорошая мысль. Чонгук даже не подумал об этом, но лишь она позволяет чему-то внутри него расслабиться. Возможно, поэтому это так странно для него. Он не привык быть ответственным; не привык, чтобы рядом был кто-то, кто зависит от него. — Я… я просто… все остальные, кажется, так хорошо приняли это. Не то чтобы я не в порядке с тем, что ты делаешь, Тэ, это не так, — он смотрит на свои пальцы, боясь увидеть боль в глазах хёна. Эти последние несколько недель были сплошным беспорядком: постоянно раздумывать, что всё происходящее странно, постоянно задаваться вопросом, не ведёт ли он себя как придурок. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я просто- я не понимаю. — Я знаю, — говорит Тэхён. — Я заметил, что ты довольно тихий. Я тебя не виню. Это действительно другое… — Ага. — Однако я хочу кое-что прояснить, — резкая твёрдость в голосе Тэхёна заставляет Чонгука снова посмотреть на него. — Ранее ты спросил меня, почему я так себя веду. Чонгук, нет никакого притворства. Я не веду себя, как ребёнок. Я не притворяюсь маленьким. Когда я становлюсь таким, у меня совершенно другое мышление. То, где мне уже не двадцать пять. Я — до сих пор я, но я другой. Чонгук кивает, но его внутренности сжимаются. Это просто не кажется правильным. — Разве это не похоже на… на психическое заболевание? Тэхён вздрагивает. Чонгук жалеет, что высказал эти мысли вслух. — Если ты хочешь считать это таковым, — пожимает плечами Ким, говоря напряжённым голосом. — Но я так не считаю. — Я не пытаюсь сказать, что ты психически болен, Тэ, — стонет Чонгук, откидывая голову назад. — Я не знаю, как говорить об этом, не обидев тебя. — Просто скажи это, Гук. Если ты этого не сделаешь, мы никогда не продвинемся вперёд. Чонгук делает глубокий вдох. — Просто- такое чувство, что ты просто притворяешься ребёнком. Делаешь странные вещи, называешь людей странными прозвищами и... это кажется неправильным. Испорченным. Мне становится жутко, когда я смотрю на всё это. Когда ты называешь всех папочками... — Только не говори мне, что это тебя возбуждает, — невозмутимо произносит Тэхён. — У тебя дэдди кинк? — Нет! — восклицает Чонгук, качая головой. — Мерзость! Нет. Мне это не нравится, боже. Тэхен фыркает от смеха, откидываясь назад. — Конечно, конечно. Но для меня в этом тоже нет ничего сексуального, знаешь ли. Дело не в этом. Чонгук чувствует, как его щёки горят, и кивает. — Я знаю, это просто. Это ощущается чем-то таким. Это просто кажется неправильным. — Мне жаль, что ты так себя чувствуешь. К сожалению, я мало чем могу вам помочь, — уголки губ Тэхёна опускаются, слова звучат немного мягче. Чонгук чувствует, как чувство вины, словно раскалённые угли, оседает у него в животе. — Но, Чонгук, я хочу, чтобы ты знал, что это я. Знаю, что это странно для тебя, и знаю, что это некомфортно. Я знаю. Если бы я мог его прекратить, то так бы и сделал, но я не могу. — Но ты никогда не делал этого раньше, — примечает Чонгук. — Тогда у меня не было стресса, — отвечает Тэхён, пожимая плечами. — Это то, что развивалось медленно, и когда это начало происходить, это помогло мне расслабиться, отдохнуть. — Но мы все испытываем стресс, — возражает Чонгук. — Все люди стрессуют. И никто из нас не делает сумасшедшие вещи, чтобы избавиться от него. Мы делаем нормальные вещи. — Для тебя, может быть, и нормальные. Некоторые люди ходят и бьют боксёрские груши, пока не почувствуют себя лучше. Некоторые люди намеренно ввязываются в драки. Некоторые люди причиняют себе боль. Некоторые люди уходят в маленькое пространство. Мы все разные. Может быть, не все эти вещи являются здоровыми способами справиться со стрессом, но разве ты не видишь, что все они одинаковы? Это естественно — хотеть забыться. Забыть о взрослых вещах: ответственности, стыде, вине, давлении, дедлайнах, принятых решениях. Забыть всё это и отпустить на некоторое время. В этом нет ничего ненормального. Чонгук понимает это, правда понимает. Он, вероятно, понимает это сильнее, чем кто-либо другой. Он не хотел бы ничего больше, чем вернуться в то время, когда был ребёнком, вернуться к тому, чтобы быть молодым и не иметь забот в этом мире. Но… — Но мы же взрослые люди, — рассуждает он вслух. — Нравится нам это или нет. Притворяться, что ты им не являешься, не изменит этого. Тэхён хмурится. — Чонгук, я не притворяюсь. Перестань так говорить, будто смотришь на меня свысока. Чонгук закрывает рот, глядя в сторону. Тэхён фыркает, вставая: — Прости, — говорит он в тишину комнаты. — Мне жаль, что всё стало так странно. Я- я постараюсь остановиться. — Нет! — Чонгук вскакивает. — Не надо. Если это- если тебе нужно это делать, то делай. Я просто- я не думаю, что смогу дать тебе ту заботу, в которой ты нуждаешься, как это делают все остальные. Это просто не приносит мне комфорта. Тэхён тяжело вздыхает. Чонгук бросает на него взгляд, но тот уже повернулся к двери. — Хорошо. Я понимаю. — Тэ, — зовет Чонгук, заставляя другого остановиться. — Ты ведь не злишься на меня, правда? Пожалуйста, прости меня. Я пытаюсь понять. Ким оборачивается, улыбка на его лице настолько вымучена, что Чонгуку больно это видеть. — Я не сержусь. Я знаю, что ты пытаешься. Ты до сих пор мой лучший друг, Чонгук. И так будет всегда. — Ты уверен? — настаивает Чонгук, наблюдая, как дрожат губы хёна. — Да, — отвечает Тэхён, поворачиваясь к двери. — Я уверен. Он выходит из комнаты.

--

Два дня спустя Тэхён погружается в маленькое пространство, и начинается настоящий ад. Это начинается, когда все мемберы вместе. К счастью, они едут домой в фургоне, так что это не такая большая чрезвычайная ситуация, как могла бы быть. Тем не менее, их менеджер и водитель находятся впереди. Это создаёт неловкость, когда Чимин напрягается, смотря на Тэхёна, смотрящего в окно и издающего звуки «вхрум-вхрум», когда проезжают машины. — Ребята, — бормочет он, привлекая внимание группы позади. — Это происходит. — Ох, — пищит Намджун, глядя на Тэхёна, который хихикает и машет из окна проезжающей машине. — Эм... Сокджин, сидящий ближе всех спереди, наклоняется вперёд. — Итак, что насчёт следующего концерта? — спрашивает он их менеджера и вступает с ним в разговор, пока остальные с облегчением понимают, что хён отвлекает двух мужчин от происходящего. Его быстрому мышлению удаётся занять тех до тех пор, пока они не высаживают группу у дома. Сокджин держится позади с менеджером, в то время как остальные тихо прощаются. Внутри Чимин провожает Тэхёна в гостиную и включает телевизор, который до сих пор настроен на детский канал с прошлого раза. Чонгук хмурится, глядя на странный мультфильм, который мелькает на экране, но Тэхён, похоже, очарован им. Все болтают друг с другом о том, что чуть не спалились, хвалят Сокджина и смеются над всем произошедшим. Чонгук прислушивается к ним, пока ему не надоедает. Только когда он выходит из гостиной, то слышит своё имя и резко останавливается. Он оборачивается. Чимин склонился над Тэхёном. — Почему нет? — говорит он. Все хёны до сих пор там, ещё не разошлись по комнатам. — Потому что, — отвечает Тэхён, звуча так, будто дуется, хотя Чонгук не может сказать этого, просто глядя на его затылок. — Потому что почему? — настаивает Чимин. — Чонгук сделал что-то не так? — Он был злым со мной, — отвечает Тэхён. Макнэ чувствует, как тепло распространяется по его щекам, когда пять пар глаз смотрят на него. — Что ты имеешь в виду? — медленно спрашивает Чимин. — Как именно? — Он сказал мне, что я- я сумасшедший, — бормочет Тэхён, глядя на Чимина. — Я сумасшедший, папочка? Чимин снова смотрит на Чонгука глазами, похожими на кинжалы. Он делает шаг назад. — Не уходи, — Сокджин набрасывается на него, толкая Чонгука вглубь гостиной. — О чём он говорит? Чонгук смотрит сначала на Сокджина с подозрительным взглядом, на Чимина с прищуренными глазами и на невинное, обиженное выражение лица Тэхёна. Есть чувство, которое он не может описать в данный момент. Давление в голове. Все пялятся на него. Допрашивают. В этот момент что-то внутри него вскипает. Нечто, наполненное злостью. — Я этого не говорил, — огрызается в свою защиту. — Он драматизирует. — Ты злой! — кричит Тэхён, указывая на него пальцем. — Папочка, Чонгук-и плохо обращается со мной! Чимин успокаивает его, зачёсывает волосы назад. Тэхён тянется к его бедру, пряча лицо в материале джинс. — Чонгук, объяснись. — Расскажи нам, что происходит, — говорит Намджун дипломатичным, но растерянным голосом. — Чонгук-и думает, что я сумасшедший. Он ненавидит меня, — плачет Тэхён, его голос приглушен тканью, но невозможно скрыть факт, что он плачет. — Он ненавидит меня, папочка. Почему он ненавидит меня? Чонгук хмурится. Все смотрят на него. Такое чувство, что на него впервые за несколько недель обратили внимание по совершенно неправильным причинам. — Больше никого не тошнит от этого? — спрашивает он, оглядываясь по сторонам. — Всё это слишком странно. — Чонгук! — предупреждающим тоном называет имя макнэ Сокджин. Он выглядит ошарашенным. Намджун делает шаг вперёд, поднимая руки. — Чонгук, если тебе было некомфортно, почему ты ничего не сказал? Я предоставлял тебе множество возможностей на каждой из наших встреч. — А что я должен был сказать? Вы все рассердились бы на меня, как вы делаете это сейчас, — восклицает он, скрестив руки на груди. — Я никогда не говорил, что он сумасшедший, я сказал, что он ведёт себя как сумасшедший. Тэхён начинает всерьёз рыдать, цепляясь за джинсы Чимина. — Чонгук-и ненавидит меня. — Тише, малыш, всё в порядке. — Вы, блять, издеваетесь надо мной! — рычит Чонгук, указывая на Чимина, обнимающего голову Тэ. — Вы только посмотрите! — Не ругайся при нём! — шипит Чимин. Чонгук чувствует, как его брови взлетают до линии волос. — Вы шутите, — кричит он. — Это шутка, не иначе. Вы все ведёте себя как сумасшедшие. — То, что ты этого не понимаешь, не делает это сумасшедшим, Чонгук, — говорит Юнги. — Вы только что сказали мне не ругаться в присутствии двадцатипятилетнего мужчины! — он жестом указывает на Тэхёна, который отшатывается. — Он не ребёнок, он взрослый человек. Он не может продолжать вести себя так. Это нездорово! — Тэхён ничего не может с этим поделать, — говорит Чимин, поглаживая мальчика по голове. — Это то, что ему нужно сделать, чтобы снять стресс. Но ты, — он указывает на Чонгука, и в его глазах бушует огонь. — Если кто-то здесь и ведёт себя как ребёнок, так это ты. Вытащи голову из задницы, Чонгук. — Осторожнее, Чимин, — рявкает Чонгук в ответ. — Не ругайся при ребёнке. — Быстро в свою комнату! — рявкает Хосок, тыча пальцем в сторону коридора. Чонгук сухо усмехается. Он оборачивается, закидывая сумку на плечо. — Хорошо, папочка, я пойду в свою комнату! Мудаки. С этими словами Чонгук ступает прочь, убедившись, что его ботинки тяжело опускаются на паркет, когда направляется в спальню. Он захлопывает за собой дверь, с тяжёлым стуком швыряет сумку в угол, не заботясь о том, что внутри находится камера. Он падает на кровать, слушая, как она скрипит под ним. Сквозь щель в двери он слышит отдалённые звуки плача Тэхёна, голоса, которые, вероятно, пытаются утешить его, вероятно, говорят, насколько Чонгук мудак, как сильно они ненавидят его сейчас. Потому что он был мудаком. Он мудак, и он это знает. Чонгук чувствует, как горячие слёзы угрожают прорваться, как вода, прижимающаяся к стене плотины. Он зарывается головой в подушку и сосредотачивается на дыхании. Он причинил боль своему лучшему другу. Дважды. Сейчас он вёл себя как полный придурок. Он разозлил всех хёнов, даже не знает, почему он так себя ведёт. Он больше не знает, что происходит. Раздаётся стук в дверь. Чонгук хочет сказать кому бы то ни было, чтобы тот свалил, но если поднимет голову, то знает, что начнёт плакать. Он слышит, как скрипит дверь. — Ох, Гук, — выдыхает чей-то голос. Чонгук чувствует, как кровать опускается рядом с ним. — Что на тебя нашло? Намджун похлопывает его по плечу, пока он лежит, ничего не говоря. Чонгук отказывается плакать, отказывается вести себя, как ребёнок. Намджун ждёт, в его глазах нет осуждения, когда Чонгук наконец садится. Хён даже не выглядит сердитым. Почему-то это заставляет Чонгука чувствовать себя ещё хуже. Он заслуживает того, чтобы на него накричали прямо сейчас. Он не заслуживает Намджуна или его терпения и доброты. — Извини, — бормочет Чонгук, не уверенный, извиняется ли он за причинённые неудобства, или за то, что сделал раньше, или за всё остальное. Намджун слабо улыбается. — Всё будет хорошо. Ещё одно короткое молчание наступает между ними, прежде чем Чонгук вздыхает и объявляет: — Я облажался. — Все очень злы, — соглашается Намджун. Чонгук кивает, протирая глаза. — Ты был сам не свой. — Я не чувствую себя собой, — бормочет он. — Я не понимаю, что происходит. Как будто всё изменилось. Мой лучший друг превратился в совершенно другого человека. Теперь всё по-другому. — Я знаю, — соглашается Намджун. — Поверь мне, Гук, ты не единственный, кто борется с этим. — Но вы все прекрасно справляетесь. Вы тоже изменились. Я тот, кто остался позади, думает Чонгук, а затем отбрасывает эту мысль. Это не о нём. — Может быть, так кажется, но это только потому, что мы хотим убедиться, что Тэ счастлив. Многие из нас тоже переживают собственную борьбу. Я до сих пор чувствую себя немного неловко каждый раз, когда он говорит «папочка», поверь мне, — Чонгук смеётся через нос, но он забит соплями, поэтому вместо этого кашляет. — Чонгук, ты помнишь, как Тэхён признался нам? Или когда это сделал Хосок, кто-то другой? — Намджун наблюдает, как Чонгук кивает. — Ты помнишь, что ты почувствовал, когда увидел их всех уязвимыми и обеспокоенными, испуганными от мысли, что ты возненавидишь их? Чонгук помнит. Он прекрасно помнит все те дни. Это счастливые воспоминания, времена, когда они были все вместе, окружающие друг друга пониманием и любовью. Намджун продолжает: — Ты чувствовал, что должен защитить их, верно? Как будто тебе нужно было показать им, что ты будешь любить их, несмотря ни на что? Независимо от того, кем они являются? — Чонгук кивает. Намджун больше ничего не говорит. Он знает, что младший точно понимает, что он имеет в виду, поэтому продолжает: — Я думаю, что ты должен извиниться перед всеми, но позже. Тэхён сейчас не в лучшем состоянии. Я не уверен, как он отреагирует. Чонгук снова чувствует эту вину, теперь раскалённую добела, как костёр, горящий в сердцевине. Он хватается за живот и снова кивает. Намджун сжимает его плечо. — Всё будет хорошо.