A Little Problem

Чонгук очень много плачет. Это кажется нормальным для него в последние дни. Ему требуется много времени, чтобы прийти в себя, и он даже не уверен, почему слова Тэхёна открыли для него шлюзы, но Чонгук сидит на коленях на полу, рыдая, наверное, добрых полчаса. После этого ещё полчаса уходит на то, чтобы взять себя в руки, пока хёны нянчатся с ним. Это странно, когда он большой. Или, скорее всего, его разум продолжает пытаться сказать, что это странно. Как будто Тэхён может читать его мысли — и, возможно, это так, учитывая, насколько они похожи, — хён смотрит прямо в глаза Чонгуку, когда тот пытается вырваться из групповых объятий. — Хэй, — предупреждает Тэхён. — Прекрати это. Разве ты не помнишь, что мы тебе говорили? Мы не перестанем обнимать тебя, большой ты или маленький. Мы знаем, что ты этого хочешь. Перестань пытаться убедить себя, что это не так, и позволь нам любить тебя, Чонгук-а. Ответом Чонгука является неуверенный кивок и покрасневшие щёки. Намджун возобновляет встречу, как только Чонгук успокоился. Они собираются вокруг кофейного столика, не потрудившись даже подняться, а после следует первое открытое, честное обсуждение всего, что происходило уже несколько месяцев. Хоть Чонгук и чувствует глубоко внутри себя злость, он задаётся вопросом, прав ли Тэхён, и может ли быть так, что он сам просто пытается обвинить во всём себя. Намджун действительно извиняется за то, что они подтолкнули макнэ в маленькое пространство, сказав, что они все согласились с тем, что это, вероятно, было не лучшим способом осуществить задуманное. Чонгук прощает их. Он знает, что упрямился и сопротивлялся бы весь тот оставшийся путь, что ему пришлось бы пройти, чтобы стать маленьким. Макнэ извиняется за свою вспышку злости и чувствует себя пристыженным, когда все так открыты и принимают его извинения. В конце концов, сама встреча не длится долго. — Хорошо. Так мы все согласны? Если когда-нибудь Чонгук или Тэхён почувствуют, что им нужно быть маленькими, мы все поддержим их и сделаем всё возможное, чтобы присматривать за ними, будь то дома, на публике или где-нибудь ещё? Остальные соглашаются, включая и Чонгука. — Хорошо. Встреча окончена. — Тебе обязательно говорить так по-деловому? — спрашивает Юнги. — Мы не совет директоров, — стонет Сокджин поднимаясь с пола. — Это семейная встреча. — Я просто люблю, чтобы все было официально. Чонгук смеётся, качая головой. Семейная встреча. Так они и подводят итог.

--

Чонгук ожидает, что после этого всё будет неловким и напряжённым. И это так, но совсем немного. В основном это его собственная вина. Даже несмотря на то, что яростная речь Тэхёна всё ещё звучит в голове Чонгука, он не может не съёжиться, когда всплывают новые воспоминания о его путешествии в маленькое пространство. Он слышит, как его слова эхом отдаются в его голове, и не может поверить, что позволил вести себя так... по-детски. Чонгук старается не показывать своих эмоций, но всё равно не может не подпрыгивать каждый раз, когда кто-то прикасается к нему. Он не может не сморщиться, когда первым делом входит в комнату, и кажется, что кто бы там ни был, хён на мгновение пытается проанализировать его. Он знает, о чём они думают. Чонгук снова маленький? Парень старается не думать об этом. Хёны любят его, большим или маленьким. Он знает, это правда. Никто не будут разочарован, если Чонгук больше никогда не упадёт в маленькое пространство. ... Верно? Однажды ночью, примерно через неделю после их семейной встречи, Тэхён появляется в его комнате. Чонгук лежит, пытаясь заснуть, и, как будто он мог это чувствовать, заходит Тэхён и забирается в кровать макнэ. Чонгук приподнял одеяло, чтобы тот мог проскользнуть под него и прижаться ближе. Совсем как раньше. — Тебе всё ещё стыдно, — шепчет Тэхён в темноту. Чонгук, вероятно, должен испытывать страх, чтобы признать эту правду. Ким уже как следует отругал его неделю назад. Но это Тэхён. Тэхён никогда раньше не осуждал его. — Я ничего не могу с этим поделать. Я- я чувствую себя так... некомфортно. Все остальные относились к этому хорошо. Но я всё ещё не верю, что это было на самом деле. Что я вёл себя... так. Такое ощущение, что это было неправильным и... эгоистичным. Тэхён смотрит на него в полутёмной комнате и медленно рисует узоры на плече друга. Это приятно, и Чонгук закрывает глаза, слушая глубокий голос хёна, наполняющий тишину комнаты. — Знаешь, я раньше думал так же. Когда это впервые начало происходить со мной. Я ненавидел себя. Я думал, что веду себя странно. Слишком драматично. Как будто я заставлял себя, искал внимания и пытался убежать от своих проблем. Да, это в значительной степени отражает то, что чувствует Чонгук. — Если бы не Чимин, я не знаю, чувствовал бы я себя так комфортно со всем этим сейчас. Чимин не задавал мне вопросов. Он никогда не спрашивал меня, зачем я это делаю или чего я пытаюсь избежать. Он просто... принял меня. Он заботился обо мне без каких-либо вопросов. Чонгук открывает глаза. — Мне жаль, — шепчет он. Тэхён приподнимает бровь. — За что? — За- за всё, — Чонгук чувствует, как волна печали пронизывает его грудь. Он тянется и хватает руку Тэхёна, которая лежит у него на плече, крепко сжимая её. — Мне так жаль, Тэхён. Я был так неправ во всём. И я ужасно с тобой поступал. Я сделал всё таким некомфортным и сложным для тебя. Для всех. — Не надо, — бормочет Тэхён, но Чонгук продолжает. — Тебе нужно было, чтобы я был рядом с тобой, и- я был таким эгоистичным и глупым, потому что думал, что теряю тебя или что-то в этом роде, — он издаёт сухой смешок, но его глаза наполняются слезами. — Должен был поддержать тебя и любить без вопросов. Мне жаль, Тэ, прости меня. Чонгук слышит, как шуршат простыни. Тэхён прикрывает рот рукой, в уголках его глаз тоже собираются слёзы. — Чонгук, прекрати, — требует он напряжённым и влажным голосом. — Остановись. Тебе не нужно- — Нет, — перебивает парень, сжимая руку Тэхёна одной, а другую протягивает вперёд, чтобы вытереть его слёзы. — Я вёл себя отвратительно. Тебе нужно было, чтобы я был там. Был твоим другом. И я не смог. — Чонгук, всё нормально, — утверждает Тэ. — Ты не понимал. Ты не знал. Ты справлялся со своими собственными проблемами. Теперь мы все это знаем. Мы понимаем. — Это не оправдание, — отвечает Чонгук, качая головой. — Я заставил тебя через многое пройти. Мне очень жаль. — Всё хорошо, — говорит старший, делая глубокий вдох и вытирая нос. — Я никогда не злился на тебя, никогда. Я знал, что что-то не так. Знал, что ты пытаешься. И когда я понял причину, по которой ты вёл себя по-другому, мне стало грустно, Чонгук. Я не был хорошим другом для тебя. Мне следовало быть более наблюдательным и заметить, что происходит, намного раньше. — Ты винишь себя из-за меня, — возражает Чонгук в ответ. — Ты никогда не делал ничего плохого. Это все из-за меня. — Но, Чонгук, ты делаешь то же самое, — шепчет Тэхён. — Мы все облажались. И все признали это, кроме тебя. Ты хочешь взять всю вину на себя, взвалить весь груз на свои плечи. Я этого не понимаю. Мы хотим помочь тебе нести его, Чонгук. Вот, что мы всегда делаем. Мы помогаем друг другу, — когда в комнате воцаряется тишина, Тэхён снова заговаривает. — Ты кое-что упомянул... в последний день. Что-то о том, как твой отец... Он замолкает, когда глаза Чонгука поднимаются на него, расширяясь. Чонгук не помнит, чтобы говорил об этом.. — Мой отец замечательный, — говорит он в защиту своего родителя. Тэхён кивает, не выглядя расстроенным, и ничего не говорит. Чонгук понимает, что тот даёт ему слово. Если он хочет что-то сказать, он знает, что может. Он в безопасности, разговаривая с Тэхёном. — Я... я люблю своего отца, — шепчет Чонгук, — и он любит меня. Он очень гордится мной. Всегда говорит мне, что я вырос замечательным человеком. Когда я уехал в Сеул… он сказал, что это было лучшее решение, которое я когда-либо принимал. Тэхён пристально смотрит, несколько раз моргнув. — Он отличный отец. Он просто... давил на меня. Он привык... — Чонгук чувствует, что задыхается, подавляя это чувство. — Он играл со мной, носил меня на своих плечах и обнимал… но потом… когда мой хён пошёл в армию… он изменился. Это- он нуждался во мне, чтобы содержать семью. Ему нужна была моя помощь в уходе за домом. В этом есть смысл. Его собственный отец умер, когда он был маленьким, и ему приходилось делать то же самое. Он не пытался причинить мне боль. Он отличный отец, он- Тэхён кладёт ладонь на грудь Чонгука, прямо над его ноющим сердцем. — Но ты был всего лишь ребенком, Чонгук. Макнэ поджимает губы. Он больше не хочет об этом говорить. — Я всё ещё не понимаю, почему это означает, что мне нужно быть маленьким. Я не… это просто... это кажется неправильным. Вести себя вот так, когда я должен быть в состоянии справиться со своими собственными проблемами. На этот раз Тэхён не пытается спорить с Чонгуком. Он подпирает голову рукой и спрашивает: — С какой частью этого ты больше всего борешься? Чонгуку требуется много времени, чтобы ответить. Там так много всего. Так много вещей, из-за которых он стесняется. Косички. Пальцы у него во рту. Вещи, которые он говорил. То, как он это говорил. — Внимание, — в конце концов отвечает он, потому что это то, что для него важнее всего, превыше всего остального. — Я никогда не был тем, кто хочет внимания. Я всегда предпочитал быть на заднем плане. И я ненавижу, когда звучу так, будто я требую его от хёнов. Так... почему я вдруг начал так себя вести? Почему я начал этого хотеть? Как это может быть настоящим мной, если я не такой, каким я явлюсь, когда... большой? Без разницы. Тэхён мычит. Он отвечает: — Ты наш самый застенчивый участник, но ты также и центр BTS. Большую часть времени ты находишься посередине. Все взгляды устремлены прямо на тебя. Ты, кажется, не возражаешь против того, чтобы быть на сцене. На самом деле, ты, кажется, живешь этим. — Это другое, — возражает Чонгук, хмурясь. Тэхён улыбается и тянется к сморщенному носу парня. — Вот именно. Есть разница между тем, чтобы наслаждаться вниманием и стремиться к нему. Тебе нравилось, когда мы все обращали на тебя внимание, потому что ты чувствовал, что тебя любят и о тебе заботятся. Поверь мне, я могу это понять. Временами ты всё ещё был застенчив, потому что такова твоя натура. Может быть, ты не помнишь всего этого, но ты не так уж сильно отличался от своего нынешнего «‎я»‎. Ты просто был... менее сдержанным. Ты смеялся громче. Ты не сдерживался от того, чтобы что-то попросить или сказать, что ты хочешь сделать. Тебе не было стыдно за то, что тебе нравилось смотреть детские мультики. Ты не стеснялся плакать, когда был расстроен. Ты был собой, Чонгук. Просто свободнее. Чонгук смотрит на хёна, не мигая. По какой-то причине его сердце забилось быстрее. — Вот что значит быть маленьким, Чонгук. Ты отпускаешь всё то, что тебя сдерживает. Тебе больше не нужно было беспокоиться о том, как ты выглядишь, как ты себя вёдешь, что ты говоришь. Тебе не нужно было думать о камерах, фанатах или заголовках в СМИ. Ты не волновался о том, чему тебя учили, когда ты был моложе. Тебе было комфортно быть собой. И по какой-то причине, там, в темноте своей спальни, с Тэхёном, улыбающимся и смотрящим ему в глаза, Чонгук понимает. Он понимает маленькое пространство. Они засыпают вместе, но не раньше, чем Чонгук гладит Тэхёна по щеке и шепчет: — Спасибо, хён. Не раньше, чем Тэхён протянет руку и возьмет её в свою, сжимая. — Я люблю тебя, Чонгук.

--

Чонгук до сих пор не готов смириться с тем, что он может быть маленьким. Конечно, он регрессировал один раз (или, может быть, полтора раза, и всё же), но это не значит, что он собирается делать это снова. Он находился в состоянии огромного стресса. Его голова раскалывалась (и он так рад, что этого больше не происходит), его мозг болел, а эмоции вышли из-под контроля. Обстоятельства были уникальными и, честно говоря, вряд ли когда-нибудь повторятся. Чонгук не уверен, что ему когда-нибудь понадобится снова регрессировать, даже если бы это являлось возможным. Но он делает то, что должен был сделать, когда впервые услышал о маленьком пространстве. Он гуглит. В этот раз Чонгук действительно читает то, что находит, потому что не хочет быть неосведомлённым. На это уходит много времени, макнэ просматривает статью за статьёй. Он узнает о разнице между возрастной регрессией и возрастной игрой; о причинах, по которым некоторые люди регрессируют; о разных возрастах, в которые можно регрессировать. Он смотрит видео на YouTube и читает блоги, а затем находит фанфики и решает, что провёл достаточно исследований в интернете. Чонгук возвращается в реальный мир, наблюдая за Тэхён-и, когда тот появляется. Он обращает внимание на то, что делает его хён, помня сказанное им тем вечером. И понимает, что Тэхён имел в виду: это действительно всё тот же он, только менее сдержанный, менее осознающий себя. Как тот, кто застенчив от природы, Чонгук может понять, почему такие люди, подобные ему, регулярно регрессируют. Наверное, было бы неплохо отдохнуть от всего этого. В какой-то момент Тэхён-и делает что-то плохое, рисуя на стенах мелками, хотя раньше он получал за это нагоняй. Чимин хватает его за запястье и тащит в свою комнату, и Чонгук пытается не слушать, как Тэхён плачет. На следующий день, когда он уверен, что Тэхён большой, он прокрадывается в его комнату с розовыми щеками и задаёт вопрос, который не давал ему покоя с тех пор, как он наткнулся на определённую страницу в интернете. — Тебя ведь... наказывают? — спрашивает он, вспоминая угол для непослушных и комментарии, которые хёны сделали однажды, когда Чимин оттащил Тэхена от обеденного стола после истерики. Тэхён моргает поверх своего горячего шоколада, приподняв одну бровь. — О чем ты? Он собирается заставить меня сказать это, не так ли? Чонгук делает глубокий вдох и спрашивает: — Чимин шлёпает тебя? Тэхён разбрызгивает горячий шоколад по всему Чонгуку, заставляя его взвизгнуть и спрыгнуть с кровати. Ким чуть не задыхается, кашляя, когда перемещает свою кружку на прикроватный столик, избегая ещё большего беспорядка. — Какого- какого хуя, Чонгук? — спрашивает старший сквозь кашель, наблюдая, как краснолицый Чонгук вытирается салфеткой. — Я просто- увидел кое-что в интернете. О том, что маленьких людей надо дисциплинировать. — Боже, — Тэхён снова садится, вытирая руки. — Во-первых, не называй их «‎маленькими людьми»‎, потому что это совершенно другое. Во-вторых, будь осторожен с тем, что ты смотришь в интернете. Чонгук кивает, зная, что он никогда не сможет развидеть то, что увидел. Тэхён делает глубокий вдох, его лицо краснеет. — Да, Чимин... наказывал меня раньше. И другие хёны. — Они... шлёпали тебя по заднице? — спрашивает Чонгук с широко раскрытыми глазами. Тэхён хихикает. — Да, Гук, именно это они и делали. — Разве это не странно? — Только если ты сделаешь это странным, — когда Чонгук просто хмурится, Тэхён вздыхает. — Это то же, что и любая другая часть регрессии, Гук. Это не должно быть сексуальным или что-то вроде этого. Не для меня уж точно. Это просто подпитка той части твоего мозга, которая нуждается в том, чтобы ощущать себя маленьким. К тому же, это не весело и больно, но это похоже на то, что они делают мне одолжение. Имеет ли это смысл? Не совсем, думает Чонгук, пытаясь представить, как его отшлёпают, и быстро отвергает эту идею. — Некоторые регрессоры возвращаются к младенчеству, Чонгук. Им даже нужно носить подгузники. Чонгук краснеет, бормоча: — Я- но- — Если это никому не причиняет вреда, разве мы можем осуждать их, Чонгук? — спрашивает Тэхён, глядя на него сверху вниз. — Н-нет? — Нет. Я имею в виду, я надеюсь, что ты не зайдёшь так далеко в регрессии. Это беспорядок, который нужно убрать, — Тэхён смеётся над бледным выражением лица Чонгука, но затем тянется вперёд и сжимает его икру. — Просто знай, что если бы это было так, я бы принял тебя и был бы счастлив заботиться о тебе. — Я не собираюсь- — Я знаю, Чонгук, — говорит Тэхён со смехом. — Расслабься. А теперь, говоря о беспорядке, который нужно убрать, — он убирает руку. Рука становится липкой от горячего шоколада. — Давай уберём это, хорошо?

--

Проходит неделя, потом две, потом три, а потом проходит целый месяц. Чонгук больше не регрессирует. Тэхён уже несколько раз становился маленьким за эти недели. Иногда всего на один день. Иногда дольше. Однажды на четыре дня подряд. Чонгук чувствует на себе взгляды каждый раз, когда входит в комнату. Хёны ищут подсказки или знаки. Хосок — такой же неуловимый, как всегда, — даже спрашивает, болит ли у него голова и не было ли каких-нибудь странных ощущений. Но Чонгук больше не испытывает тех ощущений. Ни разу. Даже когда вещи с BTS становятся более стрессовыми, голоса и боль в голове не появляются. Начинается интенсивная подготовка к туру. Встречи за встречи, а после них ещё больше встреч. Съёмки и фотосессии для промоушена. Разучивание новых и повторение старых хореографий, пока они все не выдохнутся. Иногда по ночам они не возвращаются домой до того, что нормальный человек назвал бы утром. Иногда они спят в студиях. Все так вымотаны, что в те дни, когда возвращаются домой, Чонгук даже не добирается до своей кровати, теряя сознание на диване или в любой другой спальне хёна, открытой и пустой. Однажды утром он просыпается, свернувшись калачиком рядом с Сокджином, и тот так устал, что даже не прокомментировал, что Чонгук был в его постели, а не в своей. Это хорошо, когда они заняты. Все слишком сосредоточены, чтобы беспокоиться о мелочах. И именно в моменты, когда появляется свободное время, Чонгук чувствует взгляды хёнов. Они ждут. Ждут, когда он сломается, упадёт. Однажды Чимин заходит к Чонгуку в спальню и спрашивает, не сдерживается ли он снова. — Нет, не сдерживаюсь. Честно, — он для убедительности качает головой. —Ты уверен? — спрашивает Чимин, приподняв бровь. — Да, — отвечает макнэ. — В прошлый раз у меня были головные боли, и я был раздражённый и грустный. Сейчас ничего из этого нет. Чимин кривит губы, глядя на Чонгука, который съёживается под его пристальным взглядом. — Если ты так говоришь. — Это правда, — настаивает Чонгук, пока его внутренности сжимаются. — Я просто не думаю, что я... такой. Может быть, я просто... не такой, как Тэхён. Думаю, что этот раз действительно был единственным. Чимин кивает, хотя его глаза кричат, что он не убеждён. — Может быть. И что ты ощущаешь? Чонгук бледнеет. — Что ты имеешь в виду, что я ощущаю? Ничего. — Ты не разочарован? — Почему я должен быть разочарован тем, что мне не нужно вести себя как ребёнок? Чимин поджимает губы. Чонгук съёживается от видимого разочарования на его лице. — Тогда как же ты снимаешь свой стресс? — интересуется Пак. — Я просто... справляюсь с ним, — отвечает Чонгук, опуская взгляд. Чимин всегда был более прямолинеен во всём этом. Нет сомнений, что остальные думают об одном и том же, и... ну, честно говоря, Чонгук не может отрицать, что и он тоже. Теперь, зная, что есть другой способ, он не может не задаваться вопросом, что, может быть, действительно стоит подумать об этом. — Я даже на самом деле не настолько стрессую. То, что случилось в прошлый раз, было совсем по-другому. Все злились на меня, и единственным человеком, которому я мог рассказать обо всем этом, был Тэхён, и он был маленьким. Это расстраивало. Поэтому я сломался. Но это- справляться со стрессом просто что-то рутинное для меня. Чимин мычит. — Я думаю, в этом есть смысл, но «‎просто справляться с этим»‎ не будет работать вечно. Вот как ты оказался в маленьком пространстве, в первую очередь. — Я так не думаю. Всё это было новым, необычным и странным, и я- я думаю, что, возможно, это было одноразовой акцией. Чимин пристально смотрит на него. После слов Чонгука воцаряется тишина, и макнэ смотрит на свои пальцы, которые теребят простыни. — Ты знаешь, что я думаю? — спрашивает Чимин через несколько мгновений. — Я думаю, ты хочешь снова регрессировать, но ты себе этого не позволяешь, — Чонгук открывает рот, чтобы возразить, но Пак поднимает ладонь, останавливая его. — Я не пытаюсь устраивать психоанализ здесь, честно. И если ты действительно, искренне чувствуешь, что это было одноразово, тогда всё в порядке. Мы любили тебя до того, как ты регрессировал, и мы не любили тебя сильнее, когда ты это, наконец-то, сделал. Я солгу, если скажу, что малая часть меня не была эгоистичной. Ты был очарователен, Чонгук, — младший чувствует, как у него горят кончики ушей, когда Чимин улыбается с остекленевшими глазами, будто вспоминает. Через секунду они проясняются. — Но прежде чем ты начнёшь думать об этом, главная причина, по которой мы все хотим, чтобы однажды ты снова регрессировал, заключается в том, что мы хотим, чтобы ты был счастлив. Я беспокоюсь, что ты сдерживаешь себя и снова заставляешь себя справляться со всем стрессом. Я не могу не чувствовать, что с тобой что-то не так. Может быть, у тебя нет головных болей и странных ощущений, как в прошлый раз, но, думаю, что это было потому, что твой разум заставлял тебя уходить в маленькое пространство, чтобы справиться. На этот раз с тобой всё в порядке, поэтому всё по-другому. Ты должен выбрать, позволить ли себе упасть туда. Взгляд Чимина мягкий, а его слова нежные, но почему-то Чонгук напуган ими. — Но- я не чувствую, что мне это нужно. Я даже не знаю, как это сделать. Чимин пожимает плечами. — Я не эксперт в этом деле, Гук. Я наблюдал за тем, как Тэхён делает это достаточно часто, чтобы знать, что большую часть времени он справляется без чьей-либо помощи, но иногда ему нужен толчок извне. Я не понимаю науки, стоящей за этим всем. Мне просто интересно, если ты… удерживаешь себя от исследования своей маленькой стороны из-за стыда и вины. О чём ты думал в тот раз, когда случайно упал в маленькое пространство? — когда Чонгук краснеет, Чимин протягивает руку, чтобы сжать его лодыжку. — Я не буду смеяться над тобой, Гук. Обещаю. — Я... смотрел видео. С того времени, когда я был младше и все нянчились со мной. Чимин широко улыбается, его щёки округляются, но он ничего не комментирует. — В этом есть смысл. Тебе не хватало нашей привязанности и любви. Просмотр этих видео и заставил тебя в конце концов упасть. — Полагаю, — отвечает Чонгук, подтягивая колени и обхватывая их руками. — Может быть, когда ты будешь готов, тебе стоит сесть и подумать об этом. Что это значит. Почему тебе нравится, когда мы нянчимся с тобой. И подумай обо всех тех моментах с нами, которые делают тебя счастливым. Если ты обнаружишь, что падаешь, то не сопротивляйся. — Что, если, — дрожащий голос заставляет Чонгука запнуться. Он прочищает горло и продолжает: — Что, если это произойдёт в неподходящее время? Например, когда мы на сцене или что-то такое? Глаза Чимина сверкают. — Так ты сдерживаешься. — Нет, — огрызается макнэ, крепче сжимая ноги. — Я просто… я просто думал об этом, вот и всё. — Ну, я сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдёт на сцене. Нужно было бы по-настоящему быть вне себя, чтобы всё стало так плохо. И способ предотвратить это, Чонгук, состоит в том, чтобы убедиться, что ты регулярно регрессируешь дома. Позволь себе упасть, когда ты здесь. Таким образом, ты выплеснешь эти чувства в безопасном месте и не будешь сдерживать их до тех пор, пока они не вырвутся из тебя в неподходящий момент. Прежде чем Чимин выходит из комнаты, он тянется и душит Чонгука в объятиях, небрежных, наполненных влажными поцелуями в щёки. Чонгук стонет, отталкивая его от себя. — Независимо от того, насколько ты большой, мы всегда будем видеть в тебе нашего ребёнка. Я надеюсь, ты это понимаешь. Сердце Чонгука замирает. Он ворчит, опуская голову, и игнорирует хихиканье Чимина, когда тот выходит за дверь.

--

Несмотря на совет Чимина, Чонгук избегает мыслей о маленьком пространстве как можно дольше. Он отодвигает весь этот вопрос на задний план. То есть до тех пор, пока больше не может этого делать. Это случилось вечером спустя чуть больше недели. Рэп-лайн записывают свои партии, а у Сокджина назначена встреча в агентстве. Это только он и Чимин с Тэхёном, и Чонгук как раз собирается выйти из комнаты, чтобы спросить, что на ужин, когда слышит знакомый голос. — Я хочу поиграть! — Во что ты хочешь поиграть, малыш? Хочешь снова поиграть на iPad'e? Чонгук пытается решить, хочет ли он присоединиться или нет, когда слышит своё имя. — Нет! Я хочу поиграть с Гук-и! Я хочу снова поиграть с ним в принцессу. Наступает короткое молчание. Чонгук задерживает дыхание. — Гук-и сейчас здесь нет, Тэтэ. Как насчёт того, чтобы сейчас вместе посмотреть фильм? Сокджин-хён скоро будет дома, и мы сможем поиграть с тобой. Чонгук не задерживается, чтобы узнать ответ Тэхён-и. Он разворачивается на пятках и направляется прямо в свою спальню, закрывая за собой дверь и на мгновение прислоняясь к ней. Это- это неправильно — пытаться? Может быть? Возможно, Чонгук просто сможет... заставить себя сделать это. Не для себя, а для Тэхён-и. Тогда ему будет с кем поиграть. Он сидит, скрестив ноги, на своей кровати, вспоминая, что Чимин ему советовал. Несмотря на то, что Чонгук совсем один, он чувствует, как его лицо краснеет от смущения, но заталкивает это чувство подальше. Это ради Тэхён-и. Он закрывает глаза и представляет своих хёнов. Сначала ему это кажется трудным. Он не может сосредоточиться настолько, чтобы представить какие-либо яркие образы. Он быстро отказывается от воображения картинки и вместо этого сосредотачивается на воспоминаниях. Мгновения, которыми он дорожит всем сердцем. Например, когда его разыграли в день его рождения, после чего все обнимали его, извинялись перед ним и уверяли, как сильно они любят макнэ. Или когда хёны дразнили его на фотосессии, пытаясь уговорить его посмотреть в камеру и говоря ему, какой он милый. Среди этих моментов есть один, где Чонгук был сонным, и один из хёнов укладывал его спать, или зачёсывал волосы назад, или фотографировал. Или тот раз, когда Чонгук узнал о видео на свой день рождения, которое хёны сделали для него — короткие видео с ним, соединённые в одно длинное, на которое наложили его песню. Тогда он почувствовал любовь, которую старшие испытывали к нему, просто просмотрев видео. Дверь с грохотом распахивается, заставляя Чонгука подпрыгнуть на месте. На мгновение он не может сосредоточиться, его зрение почти затуманилось. Он приходит в себя и поворачивается, чтобы увидеть Тэхён-и, вбегающего в его комнату. — Гук-а! Гук-а! Спрячь меня. Чонгук сглатывает. Он чувствует себя изолированным. Всё размыто. Неужели он... делал это? И это сработало? Он собирался упасть в маленькое пространство? У него нет времени думать об этом дальше. Тэхён-и нужна помощь, чтобы спрятаться от разъярённого Чимина. Чонгук с радостью протянет руку помощи. Всё, что угодно, лишь бы разозлить Чимина.

--

Все это возвращается в его голову. Чонгук пробует ещё несколько раз после первой попытки. Сначала из любопытства, а после потому, что чувствовал себя виноватым каждый раз, когда слышал, как Тэхён-и жаловался, что его не было рядом, чтобы поиграть. В конце концов, Чонгук пытается достаточно часто и... потому он может. Потому что... хочет. Он даже не может объяснить, почему. Чонгук до сих пор не понимает, но по мере того, как над ними висит скорый тур, а тренировки становятся всё более и более частыми, каждый из них находятся на пике стресса, и младший чувствует, что с каждым днём он всё больше и больше накапливает его внутри, без шанса на выход. BTS никогда ещё не были так знамениты. У них никогда не было такого загруженного графика. На них никогда не было обращено столько внимания, и с каждым днём становится только хуже. Дома всё хорошо, но поскольку все находятся в стрессе, конфликтов стало больше. В основном мелкие ссоры, но время от времени случались и драки, и Чонгук благодарен, что не имеет к ним никакого отношения. Тем не менее, напряжение присутствует в воздухе каждый раз, когда один из хёнов злится на другого, и это заставляет Чонгука хотеть попробовать. Он говорит себе, что делает ради Тэхён-и, но потом вспоминает, как тот заверил его, что хочет, чтобы Чонгук был счастлив, а не заставлял себя быть тем, кем не является. Затем Чонгук говорит себе, что делает это для остальных хёнов, после чего вспоминает, сколько раз они говорили ему, что он им нравится, независимо от того, большой он или маленький. И тогда Чонгук больше не сможет прятаться. Он делает это для себя. Потому что это было хорошо. Потому что чем больше проходит времени и чем дальше он уходит от пропасти, тем больше осознаёт, как сильно жаждет вернуть те моменты. Потому что, несмотря на то, что он много плакал, несмотря на то, что это было действительно эмоциональное время, его хёны были рядом всё время, успокаивая его и избавляя от волнений. Чонгук пытается думать о хёнах, как и предлагал Чимин, но это никогда не срабатывает. У него всегда возникает это чувство, странное ощущение лёгкости в голове, туманность, которая исчезает, как только его кто-то прерывает. Парень пытается уединиться в дни, когда его никто не потревожит, но в итоге только расстраивается. Чонгук снова пытается смотреть видео, сделанные фанатами. В прошлый раз это помогло, но на этот раз всё, что появляется, — это ощущение тепла в груди и лёгкая улыбка на лице. Он даже заходит так далеко, что смотрит видео с гипнозом. Натыкается на одно, когда сидит в интернете. Оно было сделано для того, чтобы помочь людям достичь маленького пространства, и его сердце подпрыгивает, когда нажимает на него. Это должно быть тем, что ему нужно. В конце видео, на один болезненный момент, Чонгук думает, что это могло бы сработать. Просто отпусти, сказало ему видео, и слова эхом отдались в голове. Отпусти, расслабься. Чонгук слышит, как внутри слышатся инструкции, и чувствует такое волнение и облегчение- Когда Чонгук открывает глаза, то... ничего. Он всё ещё взрослый. Ему приходится бороться с собой, чтобы в тот же момент не разрыдаться. Это становится его последней каплей. Вот что заставляет Чонгука написать сообщение дрожащими пальцами, долго смотреть на него с тошнотой в животе, прежде чем решиться нажать кнопку «‎отправить»‎. Встреча группы в холле через пять минут, пожалуйста. Ему требуется гораздо больше пяти минут, чтобы прийти в себя. К тому времени, когда Чонгук набирается смелости покинуть свою спальню, все уже собрались в гостиной. Все взгляды устремлены на него, и он уже подумывает просто развернуться и уйти, но затем Тэхён посылает ему лёгкую, нежную улыбку. В его глазах мелькает огонек. Как будто он знает. Но, честно говоря, все остальные выглядят примерно такими же. Улыбаются ему, и в их глазах нет ничего, кроме ободрения, любви и доброты. Расплывчатость возвращается, но всего на мгновение. — О чём бы ты хотел поговорить, Чонгук? — спрашивает Намджун, наблюдая, как макнэ садится на свободный диван. — Я... Его желудок сжимается. Он не может этого сделать. Кто-то появляется перед ним. Маленькие руки Чимина берут его ладони, крепко сжимая. — Не забывай, что мы все так сильно любим тебя, Чонгук, независимо от ситуации. Он слышит, как остальные соглашаются. Чонгук слышит своё собственное неглубокое дыхание, когда смотрит на Чимина. — Я хочу… быть маленьким, — шепчет он так тихо, что уверен, что только Чимин услышал. Это даже не совсем то, что он хотел сказать. Ему хотелось признаться, что не может заставить себя сделать это, но слова вырвались сами. Может быть, Чимин был прав, и, может быть, Тэхён был прав, и, может быть, все были правы с самого начала. Они просто ждали, когда Чонгук поймёт это. Ему просто хочется посмотреть. Он желает знать, действительно ли он может регрессировать, действительно ли это заставляет его чувствовать себя лучше. Потому что с тех пор, как Чонгук узнал, что был маленьким, то отрицал скручивающее, сжимающее чувство в животе и тесноту в голове. Он устал. У него стресс. Он хочет отдохнуть. Он хочет- ...отпустить. — Да? — Чимин слегка сжимает его руки. — Ты пробовал? — Да. Но- но… я не знаю как, — бормочет Чонгук. Глаза болят из-за вот-вот готовых появиться слёз. — Ты пробовал то, о чём мы говорили раньше- — Да! — вырывает свои руки из рук Чимина и хватается за виски. — Я перепробовал всё, и ничего не работает! Я не могу этого сделать. Я- что, если я не смогу сделать это снова? Что, если я останусь таким навсегда? На его плече появляется ещё одна рука. Он поднимает глаза и видит серьёзное выражение лица Сокджина. — Что происходит, когда ты пытаешься? — Я... я слишком отвлекаюсь. Типа... иногда я чувствую, как это начинается… признаки того, что это работает. Но потом я слишком много думаю об этом, и всё ускользает. Он поворачивается, когда диван опускается слева от него. Юнги сидит так близко к нему, что их бёдра прижимаются друг к другу. — Но это работало до того, как ты отвлёкся. Это отличный знак. Это значит, что ты когда-нибудь вернёшься туда, Чонгук. Даже если это не сегодня. Даже если это будет не завтра. У тебя есть возможность упасть, и однажды так и случится. — Как ты можешь быть так уверен? — шепчет Чонгук, чувствуя, как сжимается грудь. Он наблюдает, как Намджун обходит спинку дивана, пока не оказывается у него за спиной, наклоняется и гладит его по голове. — Потому что ты делал это раньше, Чонгук. И мы поможем тебе. — Правда? Он наблюдает, как они все кивают, улыбаясь. Он их не заслуживает. Тэхён подходит и встаёт на свободное место рядом с Чимином. Его большие руки тянутся вперёд, чтобы обхватить лицо Чонгука, и поглаживает подушечками пальцев его щёки, наклоняя голову, чтобы встретиться с ним глазами. — Ты хочешь попробовать прямо сейчас? Да, хочет. Хочет, но... — Я боюсь, — признаётся макнэ, глядя на своих хёнов, и слёзы текут по его лицу. — Я не знаю, что будет дальше. Что, если это не сработает? Что, если... Хосок садится на диван, обходя Сокджина, располагаясь справа от Чонгука. Он сжимает его бедро. — Мы будем здесь всё время, чтобы присматривать за тобой, сейчас и до тех пор, пока ты снова не станешь большим. Мы не допустим, чтобы с тобой случилось что-то плохое, Чонгук-и. Чонгук моргает, глядя на него, и еще больше слёз скатываются по щекам. Он в безопасности, понимает парень. Он в безопасности, его любят и защищают. — Как... — Чонгук замолкает, глядя на лица всех присутствующих, откидываясь на руку Намджуна, которая продолжает гладить его волосы. У всех одинаковое выражение лица. Неприкрытая любовь сияет на каждом из их лиц. Мягкие улыбки. Обожающие глаза. — Но как- как вы собираетесь это сделать? — Ох, Гук-и, — рука Намджуна удерживает его тяжёлую голову, заставляя наклониться назад, чтобы поймать тёплый взгляд своего лидера. — Ты уже сделал это. — Уже... упал? — Намджун кивает, перевернутый вверх ногами в видении Чонгука. — Но я... — Ты всё сделал сам, малыш, — говорит Чимин, снова обхватывая пальцами руки Чонгука, чтобы снова подержаться за них. — Я так горжусь тобой. — Тебе просто нужно было чувствовать себя в безопасности, — продолжает Тэхён. — Вот почему это не срабатывало. Но ты сделал всё это самостоятельно. Чонгук прикусывает губу, весь в растерянности. Это невозможно. Он не… он не маленький сейчас, да? Он большой мальчик. Он знает это. — Нет, — говорит Чонгук, качая головой, а затем сожалеет об этом, когда рука Намджуна исчезает. — Это совсем по-другому. В прошлый раз всё почернело. Теперь оно не чёрное. — Это потому, что тебя вынудили сделать это в прошлый раз, — объясняет Тэхён, наклоняясь так, чтобы его глаза были на одном уровне с Чонгуком. — Твой мозг заставил тебя отпустить всё. Но сейчас ты сделал всё сам. Именно так всё и должно происходить. Ты оказался здесь, потому что знал, что пришло время. Ты проделал такую хорошую работу, Гук-и. Чонгук-и этого не понимает. Он в это не верит. Кто-то дёргает его за запястье. — Убери пальцы изо рта, Гук, — говорит Юнги ему на ухо, опуская руку. Чонгук-и смотрит на хёна. Два пальца, которые каким-то образом попали ему в рот, стали скользкими и блестящими. Чонгук-и не помнит, чтобы засовывал их в рот. Сокджин хватает салфетки с кофейного столика. Он использует их, чтобы вытереть лицо Чонгук-и, а затем и пальцы. Чонгук-и зачарованно смотрит на него. Он чувствует себя... странно. — Я действительно маленький? — спрашивает он Сокджина, отстраняясь. — Самый маленький мальчик на всей земле, — подтверждает хён и подмигивает. Гук-и ничего не может с собой поделать: хихиканье срывается с губ, и он наклоняет голову. — Давай, Гук-и, — Чимин тянет его за руку, которую до сих пор держит. — Чем бы мой ребёнок хотел заняться сегодня? Мы можем сделать всё, что ты захочешь. Он встаёт, и ноги подкашиваются. Хёны смотрят на него. Что-то внутри него пытается сказать ему, что он должен быть смущён, но затем Юнги ерошит его волосы, когда поднимает следом, и это что-то исчезает. — Я не знаю, — отвечает Чонгук, но слова произносятся по-странному. — Гук-и, убери пальцы изо рта, — говорит Сокджин, вздыхая. — Может кто-нибудь сходить за его пустышкой? Юнги уходит. Чонгук-и смотрит ему вслед. Что-то внутри него вспыхивает. — Н-нет, — восклицает макнэ, делая шаг вперёд. — Нет, не уходи! — Тш-ш, — Хосок появляется перед с ним с широкой улыбкой. Чонгук-и сразу же очаровывается, уставившись на хёна. — Не волнуйся, он сейчас вернётся. — Правда? — Правда. И тогда мы все вместе отдохнём. Не хочешь посмотреть фильм? Гук-и кивает. На самом деле ему всё равно. Он просто хочет быть со своей семьей. — Захвати Куки, пока ты там, — кричит Намджун. Гук-и не понимает, о чем хён говорит, но знает, что сейчас хочет Куки. Его руки внезапно кажутся пустыми. Чьи-то ладони обхватывают его за талию. Внезапно Чонгук оказывается в воздухе и визжит от удивления. — Ух, какой тяжелый ребёнок, — говорит Тэхён, укладывая его на большой диван. Чонгук-и собирается ответить, но тут появляется Юнги с Куки и чем-то ещё. — Вот так. Хочешь обнять Куки? — спрашивает он, протягивая игрушку. Чонгук-и тянется к своему другу — розовому кролику. — А, а, а, — Юнги оттаскивает его за спину. Чонгук-и изумлённо смотрит на него. Горячие слёзы мгновенно щиплют его глаза. — Ну-ну, успокойся. Я отдам тебе Куки, как только ты откроешь ротик. Слёзы отступают через секунду. Он наклоняет голову, широко раскрыв глаза. — Ротик? Кто-то воркует на заднем плане, но он не обращает на них внимания. — Твой ротик, дорогой. Гук-и медленно широко открывает рот. Юнги улыбается, вытаскивает другую руку из-за спины и кладёт что-то ему на язык. Губы автоматически смыкаются вокруг неё. Это что-то мягкое и пружинчатое, нужно всего пару мгновений, чтобы разум Чонгука отключился. — Хороший мальчик. Юнги протягивает Куки. Чонгук-и хватается за него и тянет вниз, устраивая игрушку на своих коленях так, чтобы можно было обнимать так же, как его папочки обнимают Тэхён-и. Гук-и моргает, и свет гаснет. Он вздрагивает, но затем раздаётся звук, и на телевизоре появляется логотип Диснея. Диван опускается под чьим-то весом. Намджун садится рядом. Чонгук встречается с ним взглядом, и старший улыбается ему, поднимая руку. Гук-и прижимается к нему, располагая Куки между ними. Кто-то ещё садится в стороне, но Чонгук-и больше не обращает на них никакого внимания. Начинается заставка с Рапунцель, и Чонгук крепко обнимает Куки. Ему больше не нужно ни думать, ни беспокоиться. Он может быть самим собой. Он дома.

--

Чонгук просыпается в своей постели. Ему требуется много времени, чтобы прийти в себя. Он лежит, пока зрение слегка расплывчато, но в груди ощущается лёгкость. Его мозгу требуется некоторое время, чтобы заработать, как будто его тело — это компьютер, которому нужно включить каждую систему по отдельности. В конце концов, однако, всё встаёт на свои места, и Чонгук садится. Он вытаскивает соску изо рта и, моргая, смотрит на неё. Слёзы подступают к его глазам. Чонгук уже почти привык плакать. Но сейчас это совсем другое. Отдалённо скрипит дверь. Чонгук поднимает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Юнги заглядывает в комнату. Когда их взгляды встречаются, хён проходить внутрь. — Ты в порядке, Чонгук-а? — он садится на кровать. Старший, кажется, сразу понял, что Чонгук уже не маленький, учитывая, что он использует полное имя макнэ. Он выглядит обеспокоенным, но затем Чонгук слегка улыбается ему. — Да, — шепчет парень, шмыгая носом. — Я просто... счастлив. Юнги улыбается, широко и счастливо. Его щёки розовеют, а в уголках глаз появляются морщинки. — Ты даже не представляешь, как я рад это слышать. — Все проснулись? — интересуется Чонгук, кладя соску на прикроватный столик. Он может разобраться с этим позже. Он вылезает из-под одеяла, только чтобы понять, что на нём та же одежда, что и прошлый раз. Он помнит, как его маленькое «‎я»‎ просило надеть что-то розовое. Он хотел «‎выглядеть красиво»‎. Чонгук не уверен, почему. Это что-то новое о нём, что стоит проанализировать позже. — Да. Они хотели поговорить. Я напишу им, — Юнги достаёт свой телефон, пока говорит с парнем, тыкает по дисплею и объявляет: — Сейчас восемь вечера. Чонгук немного вздрагивает, но это имеет смысл. Последнее, что он помнил, это то, что он играл в догонялки с папочками, но потом споткнулся и повредил руку. Он плакал, плакал и плакал, а потом Чимин уложил его в постель, потому что Чонгук-и устал. Парень поднимает руку, чтобы оценить ущерб. Там небольшой синяк, прямо на косточке. Он закатывает глаза, глядя на себя. — Чонгук, — Юнги останавливает его, положив руку на запястье. Макнэ, наверное, следовало бы смутиться. Он чувствует, что его волосы снова заплетены в косички — ещё одна вещь, о которой он попросил, — и на нём странная одежда. Но Чонгук не может заставить себя испытать смущение. Отчасти потому, что он уже хорошо опозорился перед всеми своими хёнами ранее, но в основном из-за того, что теперь он понимает, что у него нет причин смущаться перед ними. Юнги любит его. Они все его любят. Ему так повезло. — Да, хён? — спрашивает Чонгук, поворачиваясь к хёну лицом. — Я горжусь тобой, — говорит он с легкой и неловкой улыбкой. Чонгук делает шаг вперёд и заключает Юнги в крепкие объятия. Слёзы снова наворачиваются на глаза. Он слышит, как Юнги немного ворчит. — Хорошо, я понял, — бормочет старший, а затем отталкивает Чонгука. — Это ещё страннее, когда ты большой. — Только ты мог так подумать, хён, — смеясь, говорит парень. Выйдя в коридор, телефон Чонгука вибрирует. Он видит слишком знакомое сообщение от Намджуна. Собрание группы в гостиной через пять минут. Чонгук помнит, как оно вселяло страх в его сердце. Но он больше не боится, мелькает мысль в его голове. Чонгук улыбается про себя, когда идёт в гостиную. Он в безопасности.