Сквозь морок настоящего.

Я стоял в глубине парковой зоны. Это место давно уже было запущено. Деревья доживали свой век. Когда-то тут были прекрасные дорожки и вдоль них прогуливались люди, а теперь только ветер играл палой листвой и качал ветки играя солнечными бликами на охре осенней листвы. Мы с Таем любили здесь гулять. Вернее это я любил, а Тай рад был разделить со мной это увлечение и всегда с готовностью помогал делать фотографии или просто сидеть рядом на скамейке за столиком, укрытым в стороне от людских троп. Что-то всегда манило меня именно туда. Вот и сейчас я пришел именно в это место. Присев на краешек скамьи я нащупал виновника своего путешествия. Ключ жег пальцы. Немного посидев так, я отправился в самую глубь, туда, где, как я помнил, располагался небольшой храм. Ноги несли меня всё дальше, а мысли крутились возле оставленного на попечении Рюичи и Агаты Соби. Агацума так и не пришел в себя, пришлось оставить его в магазине Минами, взяв с Хоры клятвенное обещание, что он ни под каким предлогом не подпустит сенсея к Соби. Да и Нагиса заверила, что Рицу и пальцем не коснётся Агацумы, иначе она ему что-нибудь да оторвёт. Я ей поверил, уж больно кровожадным был взгляд женщины. Должно быть объяснение всему этому, должно. Иначе всё зря - и старания Нисея, и мои попытки уйти от брата. И опять же - этот ключ может все объяснить, будь он неладен. Странная привязанность к такому маленькому предмету всегда настораживала меня, но проходили дни, месяцы, годы, и я свыкся с тем, что этот маленький ключик всегда у меня на шее. Иначе - все не так: беспокойство начинало метаться в моей голове, выбивая из колеи и путая мысли. Тогда, после взрыва, я очнулся в больнице и понял, что ничего не помню, только свое имя и то, что сидящий возле кровати темноволосый парень с торчащими чёрными ушками - мой брат. Больше ничего. Нудное лечение, сращивание переломов, гипнотерапия, таскания по врачам - толку ноль. Но от того, что пальцы нащупывали этот маленький кусочек металла на моей шее, в груди становилось спокойнее и теплее внутри, там, где сердце. Лечащий врач рассказал, как Сеймей хотел снять эту, по его словам железку, с моей шеи, но я даже в бессознанке, весь в копоти и грязи, цеплялся за ключ как за последнюю надежду. И теперь я стоял перед неприметной часовней в старом парке и смотрел на ряд коробочек-сейфов, в которых находилось что-то настолько важное для меня, то, что я так хотел получить обратно. Осенние листья тихо шуршали под моими ногами, ветер легко трогал подвешенные на ветвях деревьев жестяные колокольчики, и они мелодично тренькали, создавая вокруг странный фон из музыки, шорохов и гудения ветра. Я прошел вдоль стены усеянной маленькими дверцами чуть касаясь их кончиками пальцев. Старая краска местами облупилась и теперь шелушилась от прикосновений. В памяти всплыл такой же солнечный осенний день с таким же переливчатым треньканьем. Голова немного заболела выуживая из забытья старые воспоминания, так тщательно замазанные чужим вмешательством, но теперь, хоть и с трудом, выплывающие из небытия, повинуясь и отступая перед внешним толчком моего подсознания. Нежное прикосновение родных губ к затылку и шепот: "Это будет наша тайна, Рицка. Только твоя и моя...", и ключик, который мне одевают на шею, мерно колышется на плетеном шнурке, а теплые ладони с тонкими, длинными пальцами пахнут краской. Ключ опускается мне на грудь, меня обнимают, втягивая в круг теплых и надёжных рук. Запах леса, назревающего дождя и прелой листвы. Солнце в ветвях деревьев и губы на моей шее вырисовывают узор блаженства. Я жмурюсь и улыбаюсь, пытаясь повернуться в плотном коконе теплых рук, чтобы вернуть поцелуй тому, кто мне дорог, тому кого я... люблю. Воспоминания затопили весь разум, они накатили жаркой волной, сметая стену из чужого умысла и злобы. Я вспомнил! Я вспомнил, как обернулся и посмотрел в смеющиеся голубые глаза, полные нежности и заботы. Я коснулся поцелуем губ моего любимого и произнес: - Соби! Я люблю тебя, мой Соби! Боль накатила внезапно, согнув пополам, бросая на колени и выбивая воздух из легких. Дышать невозможно... Боль резала сердце на куски... А мозг волнами цунами выносил из воспоминаний образы, звуки... Слова. Вот мне десять лет, я так привязан к брату и одновременно так тянусь к его Бойцу, что когда Сеймей на моих глазах его наказывает, отрекаюсь от него и ору диким голосом: "Нет, оставь его, он не виноват! Сей... нет, ты чудовище, я тебя ненавижу! Ты мне не брат!", и тот впервые стирает мне память возвращая себе послушного непорочного братишку. Но что-то пошло не так и я забыл все, почти все, и Сею пришлось приручать ребенка, вновь восстанавливать пошатнувшееся доверие. О да, он преуспел в этом! Сердце болезненно сжалось, и воздух толчком ввалился в горящие легкие вызывая спазм кашля. Я сидел на земле в ворохе опавшей листвы и сжимал руками голову которая, казалось, разваливалась на части. Короткая передышка и вновь вспышка памяти... Мне двенадцать и мне сказали, что Сей умер. Отчаянье, которое захватило меня в тот момент, ночные страхи и резкая смена настроения матери, которая, кажется сошла с ума и твердит, что я не ее ребенок, не ее Рицка. И вот тогда, в тот самый миг, когда мир стал рушиться окончательно, появился ОН - мой Соби. Как же я тогда был зол на тебя, зол и напуган! Но ты нашел дорогу к моему сердцу! Ты достучался до паренька, который не верил в мир и людей, который не помнил себя... да и тебя тоже! И наше с тобой привыкание друг к другу... Опять по-новой выстраиваемые отношения, доверие. "Я люблю тебя, Рицка!", - как же больно тебе было произносить это, ведь ты помнил и знал меня, а я... я... Я дичился тебя и отталкивал, был испуганным котенком, которого пыталась вразумить хрупкая бабочка... Глупыш! Но ты врос в мою душу, впаялся в нее намертво, и даже когда Сей вернулся из небытия и забрал тебя, я помнил и хотел быть рядом! Больно... больно! Как же больно! Я скорчился в позу зародыша и тихо скулил, лежа на ковре из листьев. Благодарю богиню за то, что часовня так далеко от проторенных троп, и даже если кому-то взбредёт в голову пойти в заброшенный парк, то никто меня не увидит, не помешает моему разуму прорывать кокон из обмана и боли. Мне тринадцать. Я осознал, насколько ты мне дорог, мой боец, мой Соби, мой любимый! Тогда это случилось во второй раз. Сей узнал, он был в ярости, он опять пытал тебя у меня на глазах, а Нисей, как припечатанный, стоял возле стены и смотрел... Смотрел, как его хозяин отбирает у меня самое дорогое, стирая, выламывая, выкорчевывая само понятие любви из моего измученного чистками мозга. Сеймей в тот раз использовал способности очередного "Бойца на замену", их в его копилке всегда было много. Только опять все пошло не так... Я очнулся, помня свое детство, но напрочь забыв про тебя, мой голубоглазый блондин, моя ускользающая бабочка. Как же потешался Сеймей глядя на то, как ты безропотно выполняешь мои приказы помня все и не имея возможности даже намеком показать, как я тебе дорог. Год! Целый год ты был моим "Бойцом на замену", пока я учился в "Лунах", и твоя печальная улыбка следовала за мной везде. Тот бой в системе с новой модификацией Зеро все изменил. Их нечаянное заклинание запустило процесс возврата памяти, и я, как и сейчас корчился от боли, которая выворачивала мое сознание, возвращала память, каленым железом прожигая сердце, а я рыдал на твоих руках, шепча: "Родной... Любимый! Соби! Прости, прости, прости!" Мы были осторожны, как саперы на минном поле, мы искали способ быть вместе, но не находили его. Я каждую ночь боялся за тебя, и каждый день искал повод чтобы быть рядом. Все изменилось в день моего четырнадцатилетия. Мы праздновали его без Сеймея, он со своим одноименным уехал на Окинаву, там организовали новый комплекс на основе прежних "Семи лун" и теперь он мог развернуться в своих поисках власти и контроля над людьми, оставив нас ненадолго одних. Свобода! Свобода вскружила нам голову, и... мы оступились. Слезы отчаянья и боли текли по моему лицу, капали на желтые листья, питая своей горечью почву под скрученным телом. Я рыдал тихо и беззвучно, изливая миру свою глупость. Как я мог подумать, что Сей на этот раз поймет и поверит?! ОН! Человек, не ставивший чужую жизнь хотя бы рядом со своими желаниями. Как я смог тебя убедить? Прости меня, мой любимый, прости. Я готов орать это, срывая горло! Готов вечно твердить и каяться. Но ведь тогда мы были счастливы? Были... Я отдал тебе всего себя без остатка. Вручил тебе сердце и разум, тело и душу. Я твой навсегда, даже если память отберут, Земля сойдет с орбиты, а Вселенная забудет, как рождать звезды! Я твой, мой голубоглазый боец. Весь и полностью. - Я люблю тебя, Соби...