Как должно было закончится

С той минуты как я проснулся на следующий день, все говорят только о Гарри Поттере. Интересуются, где он был все это время, анализируют его походку, его речь, каждое его выражение лица, оплакивают тот факт, что его не выбрали на Слизерин. Меня тошнит от этого. Насколько скучна и безвкусна их жизнь, если им приходится копаться в чужой ради развлечения. Особенно, если этот чужой — занудный Гриффиндорец с ужасным вкусом на друзей. Я сознательно просто сосредотачиваюсь на уроках и отказываюсь участвовать в каких-либо бесполезных обсуждениях Поттера. Люблю трансфигурацию и колдовство. Я уже знаю большинство заклинаний — я практиковал их заранее во время каникул — но на самом деле я люблю не только заклинания. Я люблю магию. Я люблю быть лучшим, чтобы на меня обращали внимание. Я люблю магию, которая позволяет мне показывать всем, в чем я хорош. Но мой самый любимый предмет — зельеварение. Не потому, что это единственный урок, который я провожу с Поттером, на самом деле это единственный недостаток. Мне нравится ощущение создания чего-то нового из этих якобы случайных ингредиентов, как все складывается в конце, как какая-то замысловатая грандиозная схема. Мастер зелий Северус Снейп — мой абсолютный фаворит, главным образом потому, что он очень неравнодушен ко мне, но также и потому, что по какой-то причине явно ненавидит Поттера. В нашем первом классе Снейп издевался над Поттером на глазах у всего класса, и я затрясся от сдерживаемого смеха вместе с Крэббом и Гойлом. По секрету, мне не нравилось, что Снейп напал на Поттера без всякой причины, но я никому об этом не говорю. На самом деле забудьте, что я даже это сказал. Поттер — мой заклятый враг, и все, что тревожит Поттера, меня радует. Мне безмерно нравится наблюдать за тем, как Поттер выходит из класса в унынии, и я слышу, как Уизли спрашивает, может ли он пойти на встречу с этим болваном Хагридом. Фу. Я морщу нос и шепчу Крэббу и Гойлу — Представьте, так отчаянно нуждаться в компании, что даже идти к такому глупому болвану, как егерь. Крэбб и Гойл кивнули и захохотали, хотя я почти уверен, что они понятия не имеют, о чем я говорю. Они никогда не стараются подслушать разговоры Поттера, как я.

***

Сегодня начинаются первые выходные в Хогвартсе. Я проснулся рано, сразу убирался и идеально оделся. Выходные — не повод расслабляться. Когда я иду в гостиную, я вижу наколотую заметку для первокурсников. Я быстро просматриваю его и читаю, что гриффиндорцы и слизеринцы будут вместе на уроках полета. Это означает, что Поттер будет там. Мой живот неожиданно дергается, мне интересно, что именно я чувствую. Наверное, просто радость от того, что я смогу продемонстрировать свои блестящие летные навыки перед Поттером и доказать, что чистокровные во всех отношениях лучше полукровок. Нет, дело даже не в Поттере, я даже не забочусь о нем. Я просто хочу летать. В течение прошлой недели я хвастался всем, кто будет слушать о моих подвигах на метле, и я намеренно делал свой голос громче, когда Поттер был рядом, чтобы он слышал меня и ревновал к моему воспитанию в семье волшебников. Я люблю летать, это мое самое любимое занятие. Я уже не могу дождаться.

***

Наступает четверг, и мы все спускаемся на поле, где нас ждет мадам Самогони. Я немедленно беру метлу, и, к сожалению, Поттер тоже. У мадам Самогони хватает смелости сказать мне, что я все время держал метлу неправильно. Наглость! Да что она знает? Вероятно, еще одна грязнокровка, не имеющая представления о том, как устроен волшебный мир. Я напишу отцу, и ее за это уволят. Я смотрю на Поттера, надеясь, что он этого не слышал, но он смотрит прямо на меня и хихикает. Мудак. Пока я пытаюсь придумать «правильный» способ держать метлу, этот тупой Лонгботтом вполне предсказуемо травмирует себя — я не знаю, как, мне все равно, — и мадам Самогони уводит его больничное крыло. Мне очень нужен предлог, чтобы начать драку с Поттером. Так что я имитирую глупое хныканье Лонгботтома и все слизеринцы засмеялись. Поттер внимательно наблюдает за каждым моим движением, его черные как смоль волосы развеваются на ветру в разные стороны. Ох… Внезапно я замечаю напоминалку Лонгботтома, лежащую в траве. Ранее на этой неделе я искал Поттера за столом Гриффиндора, когда увидел, что они все толпятся над Лонгботтомом. «Что сейчас заинтересовало знаменитого Поттера?» Я сказал вслух и отправился к Гриффиндорскому столу. Я заметил, что Поттер никогда не получал никаких посылок от кого-либо, поэтому я убедился, что громко говорил о том, сколько посылок я получаю из дома, как мои родители, очевидно, заботятся обо мне. Когда я увидел, что у Лонгботтома есть напоминалка, я схватил его, надеясь, что у меня есть причина начать драку с Поттером, но тогда МакГонагалл испортила мои планы. Что ж, это еще одна возможность, и теперь меня некому остановить. Я беру напоминалку, и, как я и ожидал, Поттер тихо говорит — Отдай, Малфой Как будто я собирался это делать. Я умело взлетаю и поднимаю брови, глядя на Поттера с метлы. — Подлети и возьми его, Поттер! — Пропел я и словил быстрый, неохотный удивленный и восхищенный моими навыками полета взгляд Поттера. Но через секунду его глаза ожесточаются. Поттер садится на метлу и легко взлетает на мою высоту. Это тревожно. Я думал дразнить Поттера его неопытностью, но он досадно хорош, несмотря на то, что он впервые оседлал метлу. Поттер внезапно и очень быстро летит на меня, и я ухожу в самый последний момент. Ему действительно все равно, если я пострадаю. Хорошо, ну и ладно. Я высоко подбросил воспоминалку. Пусть упадет, пусть сломается. Какая разница? Но гениальный Поттер с его блестящими навыками ныряет как раз вовремя, чтобы ее поймать, прежде чем он упадет на землю. Никогда не думал, что за первый год можно будет так хорошо владеть метлой. И, очевидно, МакГонагалл думает так же. Сначала я был уверен, что она наругает Поттера, но ходят слухи, что Поттер сейчас самый молодой игрок факультета примерно за столетие. Так что вместо того, чтобы оставить его после уроков, его взяли в команду. Блестяще. Отвратительно, как Поттер не может сделать ничего плохого в глазах этих благоговеющих людей. Уже почти полночь, и я очень ловко вызвал Поттера на дуэль. Дуэль, на которую я не пойду. Хотя бы это, если ничто другое не доставляет Поттеру неприятностей, ведь первокурсникам нельзя вставать по ночам. Я радостно жду, пока часы не пробьют двенадцать, а затем, понимая, что больше ничего не могу сделать, засыпаю с утешающей мыслью, что Поттера наконец-то исключат или, по крайней мере, накажут. Но. На следующее утро, когда я с радостью иду в Большой зал (я хотел бы не пойти, но приходится, потому что как глупо это выглядело бы для Малфоя), я, к своему полному шоку, замечаю, что Поттер и этот рыжий Уизли находятся в зале. И выглядели они невозмутимо веселыми. Безмолвно проклиная их и проклиная все, что случилось, что испортило мой план, он я был занят занятиями и пытался выбросить Поттера из головы. Неделю спустя, когда я как обычно осматривал гриффиндорский стол, шесть больших сов прыгают, протягивая Поттеру длинный тонкий сверток. Я сразу понял, что это метла, и яростно повернулся к Крэббу и Гойлу. — Я хочу убедиться, что в посылке то, что я думаю, поэтому мы должны перехватить Поттера, прежде чем он уйдет. Мы втроем идем к лестнице и стоим там, загораживая ее. Это как-то забавно, нам неловко просто стоять там целую вечность, ожидая прихода Поттера. На несколько минут позже Поттер и Уизли действительно бросаются к нам, я быстро нащупываю упаковку и без сомнения знаю, что это метла. — Это не просто старая метла, это» Нимбус две тысячи, — злорадствует Уизли. В этот момент приходит профессор Флитвик, и я, пользуясь случаем, говорю о Поттере. Но Флитвик возмутительно сообщает мне, что МакГонагалл дала Поттеру особое разрешение на то, чтобы иметь метлу. Конечно, дала. Как типично. Идеальный Поттер теперь не может сделать абсолютно ничего плохого, не так ли? Я бы отдал все, чтобы ударить его в его очень зеленые глаза.