Curse

      В клубе привычно шумно; Антон двигает сквозь толпу летящий походкой к бару, чтобы расслабиться. Выглядит как типичный гей подросток: мимимишный, в розовой облегающей футболочке, сверху натянута тёмная как ночь кожанка, голубоватые джинсы с огроменным ремнём (едва он помогает их держать, обножая тазовые косточки) и белые кроссовки. Волосы растрёпанные, выкрашенные ядовито-белым. В носу септум, серебристого цвета. Глаза — два изумруда смотрящие по сторонам с явной надменностью. Он здесь, чтобы подцепить девушку на ночь. И неважно какую, главное чтобы поддатливая была и с хорошей сексуальной фантазией. Сунул, высунул — забыл.       Усаживаясь за барную стойку поудобнее и заказав себе целую бутылку Джина, Шастун осматривается по сторонам в поисках жертвы. В глаза ему бросается миловидная девушка, невысокого роста, сидящая на расстоянии вытянутой руки. В ярко-красном платьице, каштановые волосы вьются, а в руке можно заметить мобильный: она нервно трясла его, будто ждала какого-то послания. Идеальна на сегодняшнюю ночь; эта девушка пришлась бы как раз кстати. Шастуну осталось с ней только заговорить, подобрать нужный ключик, и та-дам — блядствуй хоть всю ночь.       — А, эм, мадам, — окликивает Шастун девушку сидящую рядом, чуть поддавшись вперёд, — могу ли я скрасить ваш вечер?       Девушка бросает мельком взгляд, нервная и взвинченная; Антон со своим хочу ебаться не унимается, хотя стоило бы. Он даже представить не сможет, сколько к ней за сегодняшний день подходило людей для знакомств.       — Сейчас не самое подходящее время для этого.       — Как на счёт познакомиться, узнать друг друга поближе? — Чуть шаловливо закусывает губу, и двигает к ней бутылку, — я Антон, а вы?       — А я вас уверяю, что мне не до этого сейчас, — она отодвигает бутылку обратно, поджав брови, с огромным желание это не продолжать, и вновь возвращается к телефону, прожигая его взглядом, — я кое-кого жду, у меня встреча.       — И явно не деловая, я смотрю, время идёт, а парня всё нет. Вас продинамили?       — О чём вы говорите? Я прошу вас, оставьте меня в покое.       Девушка явно начинала нервничать всё сильнее после каждой попытки Антона подкатить. Ему же, как раз нужно сделать так, чтобы она согласилась провести ночь. Желательно у неё дома.       Больше, чем трахаться, Антон любил сбегать от девушек на утро. Ему казалось это забавным: получил удовольствие и по съёбам. Нет отношений — нет никаких тебе мозгоёбств.       — Вижу ваш принц не спешит к вам. Что ж, как истинный кавалер, я готов поднять вам настроение, выпьем, — он машет перед ней бутылкой, но та и глазом не ведёт: сидит ровно, неподвижно, такое впечатление, что вовсе не дышит.       Антон в это время рисует в голове картинку, какая она. Непростая, такая вся из себя: строгая и неукротимая. В постели должно быть огонь: хуй в рот не клади — откусит. Явно та ещё извращененка, слишком дикая: такая оставит с десяток царапин на спине — страстная.       Осталось лишь развести её, обольстить. Только вот Антона не волновало каким способом нужно тащить девушек в постель, он просто мысленно поставит галочку, когда кончит. Выебал — молодец.       — Выпьем? Я похожа на пьющую? — Девушка поворачивается к Антону и смотрит надменно, с толикой презрения, — хотите споить и затащить в постель? Так говорите прямо.       Антон заёрзал на ровном месте. Девушка-то непростая и правда. Откуда такие проницательные только берутся? Он долго не решался открыть рот и что-то ответить, лишь делал большие глотки Джина и чесал нос. В итоге собрался отшутиться.       — Мы в баре, мадам — здесь люди пьют и танцуют, и не только, — он вновь тянет свою бутылку ей навстречу, — может всё-таки я вам налью.       — Похуй, — шёпотом отзывается она и поворачивается корпусом к Антону, закинув ногу за ноги, — наливай, раз подсел, не помешает, — и тянет руку, — я Оксана.       — Очень приятно, Окси, — тянет свою руку в ответ, слегка пожимая, следом приближая к своим губам и целует, — ну так, не помешает выпить или моя компания? — Лыбится Шастун, представляя как будет натягивать её, — рад, что изменила мнение. Мы теперь на ты, не против?       — Окси? Мило, — Шастун заметил, что она засмущалась, прохохатал в ответ, — верно, на ты. Понимаешь, я ждала тут кое-кого, и судя по времени он не придёт.       — Зачем тебе кто-то, когда есть я?— Антон тянется за рюмкой и наливает ей до краёв, — я могу заменить кого угодно.       — Такой самоуверенный, — хихикает девушка, опракидывая стопку с Джоном, — со многими девушками это срабатывало?       — Меня все любят, — его рука ползёт вниз на её колено, — это моё проклятие, я всем нравлюсь.       — И сейчас ты пытаешься меня склеить, так?       — Мне кажется ты уже ко мне прилипла, — его рука шаловливо продолжала поглаживать её колено, поднимаясь всё выше, — может ты хочешь пригласить меня к себе?       — Это будет просто секс? Поебались и забыли? — Оксана останавливает его руку и берёт бутылку со стойки, — такой способ для меня не подходит, — делает огромный глоток и морщится от того, насколько этот напиток крепкий.       — Если я тебе понравлюсь — останусь, а если нет, сама выставишь меня за дверь, идёт?       — Такой как ты — скользский, всегда сбежит, — она встаёт с места, и тянет Антону руку, — но смотри, обманишь — поплатишься.       Ох ещё как наебу, подумал Шастун. А о какой расплате идёт речь даже было неважно: сейчас его ночь пройдёт, как и все предыдущие — потрахались и разбежались.       Ничего не ответив он протянул ей руку и они удалились из клуба, по пути договорившись, что поедут к Оксане. Ему же это и на руку — сбежать проще.       Девушка жила неподалёку от этого клуба, добрались до места примерно минут за 15. Поднявшись на второй этаж, где жила девушка, Шастун огляделся. Ему казались абсолютно одинаковыми все помещения, настолько часто его кто-то приглашал к себе. Просто думал: о, кажется раньше, я здесь бывал.       — Проходи, — девушка открыла дверь и пропустила его вперёд, — ты пока разувайся, и проходи в комнату, а я принесу нам вина. Тут даже спрашивать не буду хочешь или нет.       Она побежала на кухню, а Антон с трудом снимал свои кроссовки, шатаясь из стороны в сторону, почти присев на жопу — перебрал всё-таки. Главное чтобы член встал — остальное не важно.       — Ну что ты там возишься? — Оксана выбежала с бутылкочкой вина и двумя бокалами, встревоженно посматривает за его движениями, чтобы не убился, — а-а, я поняла, тебе больше не наливать, — и возвращается на кухню.       — Нет!, — орёт Шастун ей в след, — мне ещё как наливать, неси обратно.       Наконец-то справившись с обувью он стаскивает с себя свою чёрную кожанку, проходит в спальню, и бросает её на кровать, свалившись рядом от бессилия.       — Антон, всё хорошо? — Оксана садится с ним рядом и с интересом наблюдает, что тот будет делать дальше, — может ты чего-то хочешь?       — Тебя, — мямлит тот и поворачивается к ней, хватая девушку, свалив её на себя, — я хочу тебя, и уже готов.       — Если после этого уйдёшь — будет худо, Антон, я обещаю, — грубоватым голосом произнесла Оксана, но Антона это не беспокоило.       — Ты не пожалеешь о ночи со мной, — он тянется за поцелуем, прикрыв глаза, — никто не жалел.       — Опять твоя самоуверенность, всё, заткнись, — девушка не оставила ему возможности продолжать и заткнула поцелуем.       После секса Антон чувствовал себя каким-то опустошенным: просто лежал, наблюдая за спящей девушкой. Может дело в том, что в этот он раз перебрал, а может секс был хорош, настолько, чтобы повторить. Только это не в его правилах. Уйти всё равно придётся, насколько бы хороша она не была.       Поэтому немного подождав, чтобы уж наверняка не разбудить Оксану, Шастун поднялся тихонько с кровати, на цыпочках пособирал свои шмотки, оделся и кинул взгляд на девушку — хороша, но не останусь.       — Ну и куда ты собрался? — Отозвалась Оксана, приподнимаясь с постели, — или я всё не так поняла, и ты действительно не сваливаешь?       Блять, у Шастуна сейчас инфаркт нахуй случится, он хватается за сердце и поворачивается на голос. Что значит куда собрался? Ну пиздец, на такой хуйне его ещё никто не ловил. Это впервые, и че только делать?       — Никуда, — заикается тот, — я ещё вернусь, если ты не против, мне завтра в универ нужно, пораньше. Мне бы переодеться да взять необходимое.       — Обожаю когда из меня дуру делают, а ещё знаешь — мужиков за это наказывать.       — Что ты хочешь услышать, что я как шлюхан сбегаю сейчас? Ну такой я, получаю своё и ухожу. У меня было сотни девушек, и от всех я сбегал — ты не первая. Прости меня, но мне уже пора.       — За сотни — сотню раз страдать тебе, — девушка подходит к парню, завернувшись в одеяло, — только свой подарок для тебя оставлю, слушай.       — Да не нужно, я просто уйду, Оксан.       — Ну нет, стой.       Она схватила одной рукой его за лицо: Антон почувствовал, что не может сдвинуться с места, даже кричать он не мог — ведь перед ним сейчас у девушки глаза горели красным, а в комнате откуда-то появился сильный ветер. Она начала шептать что-то схожее на язык сатанистов, затем он начал понимать о чём она:       Чтобы стать тем, кем ты и раньше был,       В обличии мужчины — тебя полюбит твой же пол,       Но в том лишь случае, что ты полюбишь тоже,       Тогда проклятие моё исчезнет в тот же час       Ты гей Антон,       Артон канон,       Поймешь однажды и спасибо скажешь.       — Будешь теперь и мужчиной и женщиной. Смешной расклад, не думаешь? Это не только за меня, а за всех тех женщин, от которых ты сбегал, — она отпускает его лицо, и отходит к постели, — уходи, и живи с тем на что я тебя обрекла. Полюби мужчину, Антон — всё просто, и так чтобы он любил тебя тоже. Когда справишься, останешься мужчиной навсегда, моё проклятие спадёт.       Как только Антон мог сдвинуться с места он ринулся к выходу, прихватив кроссовки, убегая прочь. Что это было? Он бежал в одних носках и прокручивал у себя в голове этот вопрос вновь и вновь. Перебрал? Или это какой-то дурацкий спецэффект? А что если правда? Только одно было неизменно — Антон был в сильном ахуе.