Curse

      Утро начинается не с кофе, а с попыток Шастуна найти ключи и телефон в своей маленькой квартирке. К слову совсем маленькой, но если в ней есть кровать и балкон — это уже победа для Антохи.       Кровать на которой можно поваляться и балкон на котором покурить, да о жизни подумать, как ему со всем этим двигаться дальше. Груз — велик, и Антон еле с этим справляется.       Ни на что не было времени, осталось пробежать остановку, две, и его длинные ноги сами донесут до места работы. Кофе хотя бы для бодрости пить не успевал: да не особо-то и хотел. Антон со временем уже просто терпеть его не мог, а всё из-за работы, на которую он как всегда опаздывает.       Антон, то и дело, день за днём ведёт двойную жизнь, из-за этого его тянет вниз — на самое дно, но тот не сдаётся и всеми силами пытается пробиться вверх, с самых низов.       Найдя всё, что нужно и успокоившись, Антон взглянул в зеркало, убедившись, что выглядит он более-менее хорошо. Слегка поправляет причёску, душится сладкими духами, лыбится какой он красивый и привлекательный чертяка и отходит к двери.       Открывает её, а на пороге как и всегда после своих гулянок, его ожидала кошка, которая несколько месяцев назад приблудилась, и стала жить у него. Он уже привык, что та в любой момент может уйди, и также неожиданно появиться. Поэтому вместо имени называл её соседкой.       Запустив кошку в комнату и заперев дверь ключём, Антон быстро пролетает лестничный пролёт и выбегает на улицу. А там как всегда его ожидает дождь. Без зонта, в тонкой футболочке, джинсах и слансах, Антон без труда надвигается к месту работу, по необходимости оббегая лужи, чтобы как можно меньше себя испачкать. До работы пройти или пробежать, что, вернее, в его случае, было немного. Сон Антон любил, но не настолько, чтобы у него получалось спать хотя бы 7-8 часов, а опаздывать он всегда успевал, без труда.       Наконец-то добравшись, весь мокрый и усталый, Антон останавливается у кафе: он наблюдает как его коллега по работе сидит за столиком на улице, закинув тощую ногу на свою вторую, с таким блядским пафосом, что аж тошно. Потягивает сигарету и смотрит с таким призрением и отвращением, что лучше пройти и не цепляться за какие либо слова — не до этого просто. Поэтому он просто решает пройти мимо, не проронив ни слова, перед этим задавакой.       — А ты не ахуел постоянно опаздывать, а Шастун? — Парень окликивает Антона, когда тот хочет войти в кафе, схватившись одной рукой за дверь.       — Если я ещё работаю, и меня не уволили, значит нужен, — с дрожью в голосе произносит тот, останавливаясь, не заходя внутрь, всё-же решившись ему ответить.       Та дрожь в голосе не из-за дождя, то что холодно, не от ненависти, то что сейчас вцепится ему в горло, а от страха: он сейчас словно отчитывается за плохое поведение перед отцом, сам не понимая зачем.       Этот Арсений постоянно его задевает, издевается и смеётся над ним, не давай лишний раз спокойно пройти. Моральный урод, которому нравится портить Антону настроение шуточками, которые, как он думает смешные и по делу сказанные. Эта ненависть зародилась сразу же, как только их несколько месяцев назад поставили в одну смену. Антон был новенький, а Арсению приходилось обучать и присматривать за ним, чтобы было всё как положено. Только Антон был не совсем мудрым учеником и иногда что-то да разбивал, чем очень злил Попова, тем самым эта ненависть крепла у Арсения день ото дня.       Сначала пошли смешки и шуточки, не совсем обидные, чтобы заострять внимание, но чем дальше, тем хуже. И была одна причина, по которой Антон хотя бы не отвечал также или не набросился с кулаками — Арсений ему нравился. Ну как нравился: было в нём что-то загадочное, от него исходила сексуальная энергетика, и иногда Антону казалось, что тот как-то с ним заигрывает, возможно даже этого не понимая. Когда он его видел, наблюдая со стороны, время словно останавливалось, что творилось кругом Антон не замечал — только его свет, который исходил, он был такой тёплый и приятный: грел душу.       Арсений всегда хорошо выглядел, на зависть окружающим: такой опрятный, с хорошим вкусом в одежде, да и наверное во всём, с идеальным голосом и чертовски привлекательной внешностью. Но вся эта гармония исчезает, как только Арсений начинает свои издёвки в сторону Антона. Тогда Шастун уже подумывает, что однажды, тот настолько выведет его из себя, что он не содержится и точно врежет.       — Я думаю, тебе не долго осталось, — он тянет сигарету, сидит прямо, не собираясь поворачиваться к Антону, делая вид, что его и вовсе здесь нет.       Шастун думает, что у него опять что-то случилось, поэтому Арсений особо не старается опустить его какой-то шуткой, посмеяться над внешним видом, что Антон похож на мокрую псину, а просто сидит не двигается. Да и внешний вид какой-то не тот: лицо синие, как после пьянки, мешки под глазами жутчайше глубокие, сам весь потрёпанный, на голове никакой укладки, как обычно. Но Антон даже знать не хочет, что у него там за пиздец в жизни творится, потому что у самого не лучше, а разгребать сейчас проблемы других, тем более этого козла, который его постоянно задирает — Антон не хотел, пусть тот ему и нравился.       — Знаешь, что Арс? — Шастун не выдерживает, убирает руку от двери, подходит к столику где сидит Попов, становится напротив, — пошёл нахуй, — выбивает хлопком руки сигарету, которую тот держал, разворачивается и заходит внутрь, оставив Арсения в полном недоумении, что это только что было и что тот себе позволяет.       Антон с виноватым видом проходит, думая, как ему сейчас в очередной раз придётся оправдываться за опоздание и оглядывается — а в кафе ни души. И он впервые радуется, что опоздал не напрасно. Так вот почему Арсений сидел как побитая собака без дела — никого ж нет.       — Антон, привет! — Кричит девушка, выбегая из подсобки, — слушай, тут такое дело, в общем, хозяин выкупил одно здание, теперь у него есть бар.       —Так, — прерывает её Шастун, — только не говори, что теперь это место закрыто.       — Так оно и есть, Антон, но не переживай, ты с Арсением будешь работать в баре, вас не уволили.       — Я буду барменом? — Недовольно кричит Шастун от пиздеца, который сейчас ему нахер не сдался, — да ещё и с этим снобом, Бог ты мой, как же повезло, блять.       — Да, пройдёте с ним обучение, совсем недолго, да и зарплату получите гораздо больше, чем здесь. Будете напитки делать, а я разносить иногда.       — Пиздец, Ир, обрадовала, — с опустошением произнёс Шастун и присел за столик, — я и он, мы же не сработаемся: больше контакта будет, чем здесь, а я точно не выдержу и когда нибудь врежу ему по его самодовольной роже.       — Ты паришься, что у вас смена останется той же?       — Да, он же, блять, невыносимый. Тут мы хотя бы пересекались не так уж и часто, а там придётся работать бок о бок: даже не могу представить себе этого, — вздыхает Антон и прикладывает к голове руку, — но мне нужна работа, любая, чтобы не сдохнуть.       — Вот посмотришь, как только он поймёт, что там легко денежки достаются — сразу подобреет.       — Твой оптимизм на счёт него радует, да только Арсений вряд-ли изменится. Ты его сегодня видела? Ему осталось только зайти сейчас в кафешку, застрелить всех кто здесь находится, а следом и себя: ведь че то с ним неладное творится, ты не спрашивала, что с ним?       — Нет, ты что, даже не пыталась: он просто прожег меня взглядом, когда мы встретились, достал пачку сигарет из кармана и вышел.       — И долго он там сидит? — спрашивает Шастун, качая головой в его сторону, наблюдая, как тот сидит, и курит уже наверное десятую сигарету, — он же сейчас откинуться может, возможно нужно что-то сделать?       — Да он почти час там, вот пусть и сидит, тебе-то лучше, Антон, не слышать от него всю грязь в свою сторону.       — Тоже правильно, ему всегда было всё равно на нас, а тут мы задумались что с ним, — он также всматривается в окно, в ожидании, что тот войдёт, — обычно он такой жизнерадостный что-ли, даже когда оскорбляет меня, а сейчас что? Посмотри на него, выглядит убого и чувствует по-любому также.       — Да, это странно, и если бы хотел уйти, то сделал бы это, а то просто засел там. Только не в обиду сказано, Тох, но может он думает каково будет работать с тобой дальше, где вы будете больше пересекаться?       — Да ты что смеёшься? Был бы он таким из-за меня? Тем более ему приятного оскорблять меня, это поднимает ему настроение. Возможно это из-за семьи, и к тому же мне кажется он опять начал пить: вид у него как после жёсткой пьянки.       — Возможно ты прав, он выглядит разбитым, но такой как он, думаю, скоро придёт в себя, и тогда тебе захочется ему врезать.       — Время покажет, что будет дальше, а сейчас мы можем только гадать че у него там произошло.       — И то верно, — Ира собирается на выход, — и да, Тох, примерно через неделю мы выходим на работу, там как раз ведутся работы, а пока неделя выходного, можешь отдыхать.       — Ну ничего себе, вот это уже хорошая новость, целую неделю буду спать, — радостно кричит Шастун, — будут новости ты мне сообщи если что.       — Да, конечно, Тох, давай, пока, — мило улыбается и закрывает дверь за собой.       — Пока, — с улыбкой кота, выдаёт Шастун, укладывая голову и руки на стол.       В это время в кафе входит Арсений, громко хлопая дверью, подходя к месту, где распластался Антон. Царит тишина, Шастун не решается понять голову, чтобы посмотреть, как тот на него смотрит, да и чего вообще хочет.       — Люди тут едят, а ты ложишься, весь мокрый и грязный, — с притензией выкрикивает Арсений, пытаясь привлечь на себя внимание, но Антон молчит, также остаётся неподвижным, — я с тобой разговарию или с кем?       — Или с кем, — шипит Антон, не желая ему отвечать, — не беспокойся, — он приподнимается и откидывается на спинку стула, раскидывая ноги в стороны, — тут всё равно больше никто не будет есть, а главное мы не будет здесь работать.       — Это неважно, тебя ведь не в хлеву растили? — Арсений лишь сильнее повышает голос, а Антон решает смотреть на него с таким же похуизмом, как тот, когда он проходил мимо несколько минут назад, — хотя что я спрашиваю, ты растяпа во всём.       — На себя посмотри: выглядишь сегодня на десять лет старше, как живой мертвец — смотреть противно, — он встаёт с места и двигает в подсбоку, — ну, а теперь я пойду переоденусь, ты всё сказал? Ничего не забыл? Как на счёт пару оскорблений на дорожку?       — А ты не смотри, никто не просит, — Арсению осталось только топать ногами: как же он зол на этого мальчишку, навязался же на голову, — ах да, ещё вслед кое-что.       — Ну давай, — закатывает глаза Шастун, и ждёт комплиментов.       — Воронежское быдло, — и уходит, громко хлопая дверью.       — И кто ещё тут быдло, Питерский пижон, блять, — бубнит себе под нос и заходит в подсобку, чтобы переодеться в то, что найдёт, и неважно, что попадётся, хоть рабочая форма Ирины — всё равно влезет, ведь худой как скелет. Ищет и попутно думает, чем этот еблан мог ему понравиться, кроме идеальности во всём — только разве что характер подвёл. Находит вещи — но не находит ответа. Накидывает на себя платьице Ирины, складывает в пакет свои мокрые вещи и выбигает скорее на улицу, чтобы никто не приебался почему тот в женском платье.       Дождь всё также льёт, но его дом уже скоро, поэтому скользя быстрее, в слансах полных воды, он добирается до места, забигает в подъезд, поднимается на второй этаж и видит у своей квартиры мокрого Арсения, который стоит, прислонившись к его двери, закрыв глаза.       Блять.       Сказать больше нечего: Антон лишь клацает зубами, по коже бегут мурашки, с него льёт вода сверху вниз, он весь дрожит, но в то же время смотрит на Попова, и хочет сбежать, только бы тот не открыл глаза и не увидел его в этом долбанном платье.        Хотя стоп..это ли главное?       Прямо сейчас он стоит у его квартиры и явно ждёт. Ему что-то нужно, он бы не пришёл просто так, тем более к Антону. Значит что-то серьёзное случилось, и тот боится окликнуть его, а только смотрит приоткрыв рот, пытаясь как можно тише отдышаться. Да и тот его не слышит, стоит в том же положении, глаза закрыты.       — Арс? — Встревоженный голос нарушает тишину, с его губ слетают горькие три буквы, он прикрывает их, заставляя замолчать.