Curse

      На голос Арсений открывает глаза и они встречатся взглядами. Оба мокрые, обеспокоеные, затаившие дыхание — хранят молчание. Антон боится лишний раз дёрнуться, и не хочет представлять насколько по-дурацки сейчас выглядит, настолько, что готов сквозь землю проволиться, перед Арсением. Был бы кто другой, может не было бы такой паники, а тут как два сюрприза за день. Он в женском платье, да Арсений у его двери, смотрящий, как тот выглядит, и наверняка отпустит куча шуток про его внешний вид. Идеально, блять, кажется, это уже стабильность, что Шастун влипает в разные неприятности.       — Ну ты и красотка Шастун, сколько за час, а? — Не выдержив, начинает хохотать на весь этаж, — блять, я честно держался сколько мог, но не вышло: ну ты и королева педиков.       — Что тебе надо? — Закатывает глаза и отпихивая его от двери, начиная возиться в замке, — пришёл что-то добавить, может забыл ещё как-то оскорбить меня? — открывает дверь, — ну давай, только быстрее, я замёрз.       — Да ну че ты в таком виде? — С грохотом прихлопывает дверь, на что Антон чуть-ли не подпрыгивает от испуга, — Тебе самое место в новом клубе танцевать в таком виде. Какой из тебя бармен?       — Ты ахуел, ты че делаешь? — испуганно смотрит Шастун, хватаясь за сердце, — свали, живо, — и указывает пальцем вниз на лестницу, — мне тебя и на работе хватает, тут ещё очутился. И подожди, откуда у тебя мой адрес?       — Да че ты такой пугливый, я поговорить пришёл, мямля, — открывает дверь, стукая при этом Антона по руке, отпихивает его и входит в квартиру, — маленькая, — осматривается Попов и проходит дальше, — как ты тут уживаешься?       — Нет, ты всё-таки ахуел, — и входит следом, закрываю дверь на ключ, — ты ненадолго, я надеюсь, говори что хотел и уходи.       — Какой ты нудный, я по делу, а не просто так, не льсти себе, — смеётся, также рассматривая всё вокруг себя, — понятно почему ты такой.       — Какой? — Дерзко спрашивает Шастун, остановив, его за плечо, — разувайся давай, потом убирать ещё за тобой.       — Закрытый, и не от мира сего: живёшь в каком-то закутке, хрен развернешься, — грубо держится за его руку и снимает кроссовки, — здесь жутко тесно.       — Не поверишь, но так многие люди живут, прости, что глаза на это открыл: каждый крутится как может, — довольно осматривает свою квартиру, — хорошо, что и это есть, мне хватает.       — Двое тут не уживутся, — отходит от Шастуна и подходит к кровати, — куда можно вещи скинуть и где принять ванну?       — Я не понял, ты надолго здесь остаться решил? — Шастун стоит в ахуе на том же месте, даже не выбравшись из своих сланцев полных воды, — я убью того, кто дал мой адрес.       — Ты че пыхтишь, заебал, — Попов снимает курточку, затем футболку и кидает мокрые вещи на кровать, — ты продолжишь пялиться или нальёшь мне ванную? — Слегка поворачивается, начиная растёгивать молнию на штанах, — алло, Шастун? — машет рукой и лыбится, — сколько можно стоять там и пялиться, проходи, че как не дома? Ванну то налей, мне холодно, согреться нужно. Иди-иди.       Шастун скидывая с себя сланцы, молча отходит от двери закатив глаза, направившись в ванную. Как же этот Попов заебал, ебанный убийца хорошего настроения. Нахуй он пришёл? Как узнал адрес? Почему так конченно ведёт, причём всегда?       Приготовив ванну, действительно посторавшись над этим делом, чтобы от Попова было как меньше шума и тупых замечаний, Шастун выходит из комнаты, чтобы позвать Арса, и видит, что тот, развалился в его постели, в одних трусах, и что не менее важно — он уснул.       — Блять, Арсений, — подходит Шастун к кровати и садится на край, — как тебя занесло ко мне? – скидывает его мокрые вещи на пол и накрывает одеялом.       Шастун не решается его будить, а просто смотрит на него — любуется. Даже сейчас, когда он такой бледный и с огромными синяками под глазами, не перестаёт ему нравиться. И ему кажется странным, что тот так быстро уснул, всего за несколько минут, пока Антон был в ванной. Может Попов не бухал, а просто очень долгое время просто не спал? У него дома жена и дочь, и вместо того, чтобы быть сейчас с ними, он лежит у него на кровати практически голый. Значит произошло что-то неладное.       Антон сидит уже несколько минут, весь мокрый, в этом дурацком платье, не думая от том, что сам не переоделся. Вместо этого он предпочитает также лупиться на Арсения, успокаивая свои бурные мысли в голове: какой же он всё-таки красивый, в итоге заключает Шастун и тянется рукой к его скуле, слегка прикасаясь, и тут же убирая руку. Пока он спит, Шастуну хочется признаться ему, что тот значит для него: насколько много он думает о нём каждый день, как смотрит пока тот проходит мимо, не замечая его взглядов. Ну также попутно высказав за всё издёвки. Только это меркнет по сравнению с тем, что Попов не ответит ему взаимно: Шастун будет отвергнут и высмеян, а к этому добавятся шутки про пидора.       До этого Антон жил спокойно: мог уломать любую девушку на секс без обязательств, да сбежать. Правда в тот раз с этой Оксаной так не получилось. То, что она что-то сделала с Антоном, действительно сбылось, и ему приходится страдать: превращаться из мужчины в женщину и наоборот, и так день за днём, пока его чувства к мужчины будут взаимными. Вот оно казалось — Арсений тот самый идеальный вариант, Антон влюблён в него, и дело оставалось за малым — чтобы и Попов его полюбил, но не всё так просто. У него семья: жена и маленькая дочь. Он блядский натурал, и никогда не посмотрит на Шастуна, а значит вечность ему ходить с этим проклятьем. А найти кого-то другого для Шастуна будет глобальной нерешаемой проблемой. Ему год за годом было сложно перестроить себя, чтобы наконец полюбить хоть какого-то мужчину: смотреть день за днём гей порно, ходить в гей клубы, пробовать там целоваться с мальчиками, и доходить до секса с ними. Хоть и грустил, сильно: всё это преодолеть удалось, правда и не сразу, даже влюбился на работе в невозмутимого Арсения, да только он оказался насовсем подходящим — натурал сразу мимо, он и не посмотрит на него, и Шастун уже смирился с тем, что таким останется: часы всё решают, когда стать мужчиной, а когда женщиной.       В принципе он не сильно грустил: ему нравилось быть женщиной, и секс считал лучшим. Поэтому сейчас в образе женщины он предоставляет услуги мужчинам, за деньги, и неплохие. Ему и удовольствие и копеечка в карман. Утром официант, бывший, но всё-же, а ночью развлекается с мужчинами. И Шастуна это устраивало, он бросил учёбу и пошёл работать, решил, что так будет проще, да и деньги может получать уже сейчас.       На часах было около десяти утра, и Антон пока не парился за время — до шести вечера ещё далеко, можно не переживать. Пусть Арсений спит, а он хоть снимет грязную одежду, да примет ванну. Поэтому тихонько встаёт с места и двигает в ванную, скидывает наконец-то это дурацкое платье и трусы, и лезет в чуть остывшую от ожидания ванную: закрывает глаза, улыбается и его сильно клонит в сон. В это время в комнату входит сонный Арсений, чем пугает Антона и тот на шум открывает глаза.       — Ты, — мямлит Шастун, чувствуя, что покраснел, — что здесь делаешь?       — Как что? — проходит дальше к зеркалу, — ты мне должен был ванную наполнить, а сам в ней валяешься.       — Так ты уснул, а я решил тебя не будить и пока ускупаться.       — Так я не спал, — смотрит в зеркало и поправляет причёску, — ты как ушёл, я следом за тобой, — поворачивает голову на Шастуна выдавливая из себя улыбку.       — Не спал? — Антон дрожит и думает о том, что прикасался к нему, проводил рукой по скуле, и то что тот, возможно, точнее со всей вероятностью, чувствовал его прикосновения и Шастун готов прямо сейчас уйти под воду, сгорая от стыда, — так ты притворялся?       — А что если да? Может и уснул, какая разница, — Также рассматривает себя в зеркало и качает головой, — ты меня видел сегодня? Я словно тысячу и одну ночь не спал. Где у тебя косметика?       — Где у меня что? — Шастун изумленно смотрит на Попова, думая, что тот уже порылся в его шкафу и нашёл там не только косметичку, но и женские платья, для вечера, а теперь просто высмеивает его, — ты опять надо мной издеваешься? — Тут он уже не думал — а делал, вскочил с места, голышом да в пене и начал впиваться недовольным взглядом в Арсения и тыкать пальцем, — знаешь что? Я понятия не имею зачем ты здесь, чтобы поиздеваться или может забыл как-то оскорбить, но ты не имеешь права лезть в мой шкаф и рассматривать что там, ты понял? Даже не знаю почему сейчас разрешаю тебе остаться здесь, может потому что не такая сволочь как ты, но свалить нахер отсюда. Сейчас дам тебе свои вещи, и ты уйдёшь, договорились? — Шастун не двигается с места, наблюдая за тем как Арсений ахуел, то ли с того, что Антон перед ним голый, то ли от того что может повышать на Попова голос.       — Да у тебя не только квартира маленькая, Шастун, — хрипло смеётся Попов, — делать мне нечего: смотреть на твою безвкусицу в шкафу, — он задумчиво смотрит на Шастуна, затем в сторону комнаты, — подожди, ты что так из-за шкафа вспылил? Там есть что-то такое, что я не должен видеть? — смеётся и бежит в комнату к тому самому шкафу, чтобы открыть.       — Блять, стой! — Шастун не раздумывая вылетает следом из ванны, хватая за плечи Арсения и тянет назад, — не открывай, там ничего нет!       — Так я тебе и поверил, — усмехается и тянется руками к шкафу, всё-таки открывая, — фу блять, — возмущается Арсений, смотря на платья, которых намного больше чем каких-то мужских футболок или штанов, — так ты не пидор? — Разворачивается к Антону и смотрит разочаровано, — с бабой какой-то живёшь значит. Как она только повелась на твой маленький размер? И блять, — он выставляет ладонь вперёд, — прикройся, не хочу твой маленький член видеть, — на что Антон лишь молча зашёл в ванную, смыл с себя пену, вернулся и надел на себя халат.       — Я с сестрой живу, — выдаёт Шастун, первое, что пришло в голову, и с другой стороны это звучит идеально: не придётся его от себя отгонять, ведь он может общаться с Арсением не только в мужском обличии, но и в женском, прикидываясь сестрой, — она должна скоро вернуться.       — Блять, втроём будет тесновато, — роется в его вещах, рассматривая одежду, — косметика, блять, где?       — Ты решил у меня остаться или что?       — Не решил, а останусь, мне идти некуда.       — Как это некуда? А семья?       — Ты заебал спрашивать, Шастун, найти мне блядскую косметику, — в бешенстве орёт Попов, — я заебался искать.       — Вот, — он указывает пальцем на место где она лежит, — возьми, не знаю правда зачем.       — Тебя сейчас красить, как шлюху буду, — в комнате тишина, оба смотрят друг на друга: Антон удивленно, а Арсений как на дурака, — ты как скажешь хрень какую-то, — уходит в ванную, запирает дверь, оставляя Антона в очередной раз думать, что за хуйня сейчас происходит.