Поцелуй шелковицы

      Не Хуайсан победил. Цзинь Гуанъяо мёртв, а все его злодеяния раскрыты. Только он сам отчего-то не чувствовал себя победителем. Даже держа в руках пыльный и окровавленный головной убор Цзинь Гуанъяо, он чувствовал не великое облегчение, не радость долгожданной мести, нет. Единственное, что тогда, в храме, болезненно растикалось по сосудам,— неизмерное горе. Да, конечно, он был счастлив, оттого, что отомстил главному злодею, что убил его старшего брата столь жестоким способом. Но на душе словно кошки скребли своими острыми когтями, оставляя глубокие царапины до крови, до мяса, сдирая только-только появившуюся коросточку на старых ранах.

***

      Не Хуайсан проснулся в холодном поту. Пальцы его крепко сжимали пуховое одеяло. Очередной кошмар — ничего удивительного. Мужчина перевернулся, утыкаясь вспотевшим лицом в простынь. Тёмные волосы рассыпались по кровати, словно обволакивая мужское тело, цепко хватая его в свои объятия. Где-то сбоку раздалось шуршание старой бумаги, а после совсем тихий юношеский голос спросил:       — Кошмары?       Не Хуайсан приподнялся на руках и, прищурившись, всмотрелся в густую, устрашающую темноту покоев.       —Да. — хриплый после сна голос стрелой пронзил практически звенящую тишину.       Из тёмного угла вышел Мо Сюаньюй, полностью облачённый в чисто-белые одежды. Одна-единственная масляная лампа осветила мёртвенно-серое лицо юноши. Не Хуайсан непроизвольно вздрогнул, усаживаясь на кровати. Сейчас Мо Сюаньюю и краситься не нужно: кожа, как у мертвеца, и без пудры, покрасневшие веки и без теней.       Мо Сюаньюй сел рядом с Не Хуайсаном, укладывая свою голову на его груди, что то и дело вздымалась вверх. Мужчина уверенным жестом провёл ладонью по едва тёплой шее, ещё сильнее притягивая того ещё ближе к себе.       Вдохнув полной грудью приятный аромат шелковицы от волос Не Хуайсана, Мо Сюаньюй поднял голову и уставился на утомлённое лицо мужчины.       —Я рядом. Всегда рядом.       Юноша осторожно коснулся чуть приоткрытыми губами пухлых губ Не Хуайсана. Тот, продолжая держать Мо Сюаньюя за шею, ответил на поцелуй, запустив в чужой рот кончик своего языка. Напоследок слегка оттянув нижнюю губу Мо Сюаньюя, Не Хуайсан отстранился от него и посмотрел в белые, как смерть, глаза с небольшими тёмно-карими точками посередине.       Всё же он прав, пусть сейчас Мо Сюаньюй — не человек, а всего лишь призрак, он всегда-всегда будет рядом; будет прижиматься к мужской груди, пытаясь успокоить после ночного кошмара; будет сцеловывать непрошённые слёзы с горячих щёк.       Теперь — всегда.