Глубина

      Утро началось с противного голоса одной из медсестёр, которая пришла делать укол в семь утра. Девушка вальяжно прошлась по палате, сделала то, зачем пришла, бросила пару колких шуток и, наконец-то, вышла. Ничего необычного, но сегодня из-за недосыпа мне хотелось прибить её с такой же силой, с какой эта ошибка врачебного будущего вколола иглу мне в пятую точку.       Я лениво поднялась и с новым интересом начала рассматривать вид за окном. На улице чудесная погода; пасмурно, наверное, ещё и прохладно. Ветер с лёгким свистом качает верхушки тополей. Вдоль больничной аллеи было лишь несколько медсестёр, которые выходили на перерыв во время пересменки. Пусто. Холодно. Ко всему прочему и одиноко.       Мэри должна прийти минут через двадцать, когда сдаст свою смену. Я пока могу привести себя в порядок. Честно говоря, за годы в этой больнице, я ещё ни разу не проводила время настолько хорошо. Эта ночь, хоть и была волнительной, местами даже неловкой, но осталось сладкое, приятное, как парфюм медсестры, послевкусие. Раньше такие трепетные чувства будоражил во мне только один человек. Я как будто окунулась в детство, как будто снова почувствовала эту лёгкость на душе. Я как будто… Как будто снова ощутила смысл. Жизнь в те моменты не казалась серой и плоской. Она играла на фортепиано чувств и эмоций. Она играли цветами, оттенками, окрашивая танец в новую палитру. Внутри от этой убийственной мелодии демоны плясали вальс. Но пока кто-то водит «хороводы», кто-то наконец-то замолчал. Я безмерно рада, что не слышала её голос хотя бы один вечер. Эта тишина, вперемешку с бурей, заинтересовывают меня всё больше и больше. Дверь скрипнула и открылась под лёгким давлением руки Мэри. — Доброе утро, — она прошла в палату и присела на кровать, как на свою родную.       Девушка была без халата, в чуть свободных джинсах и бежевом худи. Хоть на лице и проскальзывала усталость, в виде синяков под глазами, медсестра выглядела радостной. Кудри были немного растрёпанными, но всё равно уложенные аккуратно. Рядом, на кровать, она кинула шоппер, расписанный до боли знакомыми цитатами из книг, и ветровку. — Не передумала идти?       Я томно глянула на неё и снова словила этот восхитительный взгляд. Но сейчас она смотрела с жгучим интересом, будто одна из открытых дверей закрылась. И вот она вглядывается в меня так, словно ещё немного и она сорвёт дверь с петель, дабы всё-таки узнать, что же там? Какая же тайна скрывается внутри? — Нет, конечно, — улыбнулась я, закрывая ящик прикроватной тумбы и поднимаясь, — Идём? — Идём, — она лишь сильнее растянула улыбку.       Мы спустились, пройдя несколько коридоров уже были на чёрном выходе. Обычно им пользуется только персонал, чтобы пойти покурить. Девушка остановилась и повернулась ко мне. — Надень, — она посмотрела в мои глаза, которые явно спрашивали «Зачем?», — В одной кофте тебе будет холодно, — ответила девушка, пытаясь оправдаться, но капли смущения на щеках её выдавали. — Хорошо, — я взяла из её рук ветровку, только сейчас ощутив, насколько нежная кожа у медсестры.       Мэри подождала, пока я накину верхнюю одежду и открыла двери. После долгих и местами очень тёмных коридоров, не удивительно, что моё зрение меня подвело. Одной рукой я держалась за всё ту же дверь, пока мой мозг пытался вырисовывать чёткие линии и объекты, но единственное, что ему удалось сделать, так это эффект блюра. — Всё нормально? — в её голосе проскользнула лёгкая дрожь. Видимо, мы поменялись ролями и теперь это я вижу эту милую девчонку насквозь. Слышу, как меняется тембр голоса. Замечаю огонёк в глазах, который сдерживается, чтобы не перерасти в пожар. — Да. Неделя в больнице даёт о себе знать. Ничего страшного, — рассматривая асфальт несколько секунд назад, сейчас я бодро посмотрела на неё. — Может, мы вернёмся? Наверное, врачи не просто так не пускают пациентов на улицу. Не думаешь? — со скептическим сарказмом говорила девушка. — Всё хорошо. И к тому же, когда меня выпишут, мне придётся похуже, — словно уговаривая остаться, лавировала я. — Давай, тогда, присядем? Погуляем по саду в следующий раз. — Да, давай. — Сможешь идти? — Да, — отталкиваясь от поверхности, выдала я. Смотря на мои странные попытки держать равновесие, медсестра молча подошла и предложила локоть, — Спасибо.       Мы присели на самую ближайшую лавку, девушка ещё раз спросила о моём самочувствии и убедившись, что всё действительно хорошо, успокоилась. — Сегодня чудесная погода, — начала я, осматривая здание больницы, уже с другого, непривычного ракурса. — Да… — протянула Мэри, — Чудесная, — она посмотрела сначала на меня, а потом туда же, где гуляли мои глаза. — Почему ты решила идти в медицину? — оттянув несколько секунд, без чувства такта, выпалила я. — Не знаю, — замялась девушка, понизив голос чуть ли не до шёпота, — Сложный вопрос. Я… — она старалась подобрать какие-то слова, но так и не смогла сказать что-то внятное. — Всё нормально, если не хочешь, то можешь не говорить, — я повернула голову к ней, чтобы увидеть её лицо и эмоции на нём. В глазах медсестры больше не горело пламя. Мне удалось в один момент всё затушить. Она выглядела подавленной, точнее совсем раздавленной. — Расскажу в следующую ночную смену. И я надеюсь услышать ответ на свой вопрос, — она криво улыбнулась, но я услышала азарт в её словах. — Ах, — с сарказмом вздохнула я, — Опять ты за старое. Я же уже ответила. — Я тебе не верю, — Мэри сильнее заулыбалась, напоминая Чеширского кота. — Ну хорошо-хорошо, — сдалась я.       Мы ещё чуть-чуть посидели, наслаждаясь утренней прохладой, попутно обсуждая новых пациентов. Когда же двор начал оживать и повсюду бегали то врачи, то санитары на перекуре, мы решили, что посиделки пора заканчивать. Девушка удостоверилась, что я в полном порядке и в силах сама дойти до палаты, покинула пределы больницы.       Я сделала глубокий вдох, осознавая вкус воздуха. Звучит странно, но он пах свободой. Это была сырость дней, с нотками родившейся надежды. Вкус жёсткого металла, вперемешку со сладкой ванилью. В купе это было странное ощущение. Меня переполняет невероятная лёгкость и тягостная боль.