Зеркала в черной раме

      Итан тряхнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд. Оглянулся и не смог сдержать улыбку. Мажоры стояли перед ним ошарашенные, растерянные и абсолютно голые.       – А ведь я предупреждал, – усмехнулся Харрис и отвернулся, осматривая окрестности.       – Твою мать! Харрис, ты знал! – возмутился Дим. – Твою мать. Все исчезло. Бабки, золото, шмотки… сигареты. Сука, сигареты!       – Скажи спасибо, что хотя бы вещи из мира Ремирана забрал, – проворчал Лекс, разбирая небольшую кучку вещей.       Дим с трудом взял себя в руки и принялся разбирать одежду. С удивлением он заметил, что те вещи, что он прихватил из вампирского мира, но оставил в выдуманном, исчезли, как и те, что он прихватил оттуда. Получается, что миры, в которых им предстоит побывать, действительно делятся на реальные и выдуманные. Вещи из реальных миров они могут забирать в другие миры, а вот из выдуманных ничего забрать нельзя. Интересно, заплечный мешок, который он прикупил на рынке, где Харриса едва не увел вампир, и который он оставил в выдуманном мире, где он? Исчез? Вернулся в свой родной мир? Или оказался где-то в этом?       Дим спешно оделся и принялся разбирать то, что удалось сохранить. Благо любимые золотые часы, кольцо и цепь он прихватил, да и бумажник с наличкой. Хотя и было ее там совсем немного, но что-то ему подсказывало, что, возможно, эти несколько купюр еще пригодятся. Костер разжечь в случае чего. Радовал только Лекс, обвешанный золотом, словно новогодняя елка. Вот он источник ликвидного барахла.              Место оказалось странным. Итан шел вперед и ему все больше становилось не по себе. Выжженные, поломанные деревья, глубокие борозды от тяжелых машин и жуткая тишина. Он все еще слышал, как позади ворчал Такер, когда его окружили незнакомцы, буквально выскочившие из-за деревьев.       – Вот и отбегался, лиреец, – усмехнулся ближайший. И прежде, чем Итан успел что-то сказать, приложил его прикладом ружья по голове.       Отдаленные голоса и шум заставили Дима заткнуться и, подхватив вещи и Лекса, двинуться в сторону их источника. Пройдя метров пятьдесят, парни наткнулись на вооруженный отряд, двое из них уже вязали бесчувственного Харриса.       – А, ты уже тут, – обернулся один из солдат. – Смотрю, уже приоделся. Этот лиреец следил за вами, а ты даже не заметил. Я доложу начальству о твоем беспечном поведении. Возвращайтесь в лагерь, с этим мы сами разберемся.       Мужчина пренебрежительно отвернулся, скомандовал отряду возвращаться и двинулся прочь.       Дим внимательно изучал воинов – пять человек, все в форме. Четверо светло-русые, а пятый, тот, что с ним разговаривал, яркий блондин, с почти платиновыми прядями. На его форме было заметно больше знаков отличия, нашивок и даже какое-то подобие медали. Их с Лексом, судя по всему, приняли за своих.       – Идем, – тихо позвал Дим, – разберемся, что к чему, и вытащим Харриса.              Они шли позади отряда до самого лагеря, раскинувшегося вдоль широкой реки насколько хватало глаз.       – Ты, – резко остановившись и обернувшись, проговорил блондин, глядя на Лекса, – иди к своим. Там полно работы, роман с офицером не дает поблажек. А ты – за мной.       Дим кивнул Лексу и двинулся за командиром, или кем он там был. Они вдвоем вошли в большую укрепленную палатку с флагами и знаменами.       – Командующий, – блондин резким жестом сложил кулаки на груди и вытянулся в струну, – я поймал шпиона. Его уже отправили в пыточную для допроса.       – Молодец. Тебе медаль выдать? – повернулся к нему тот, кого назвали командующим. Высокий и такой же яркий блондин, но с морщинами на лице. По виду ему было за пятьдесят. – Этот лиреец уже неделю режет наших солдат, а ты гордишься тем, что только сегодня его поймал?       – Нет, отец. Я лишь хотел доложить информацию.       – Мог послать кого-нибудь, а сам лучше займись допросом. Мне нужно знать, где их лагерь. И не смей обращаться ко мне не по званию при посторонних. Кто это? – Мужчина перевел взгляд на Дима и нахмурил брови.       – Этот офицер развлекался с одним из солдат, за пределами лагеря. Лиреец был совсем рядом, но он его даже не заметил.       – Заметил, – отрезал Дим, но, сообразив, перевел взгляд на Командующего и вскинул руки к груди, повторяя жест приветствия. – Прошу прощения, я взял на себя смелость выманить лирейца. Хотел поймать его на живца, взял одного из солдат и отправился с ним поодаль, пытаясь изобразить из нас влюбленную парочку. Лиреец явно купился, и если бы не его отряд, – Дим кивнул в сторону покрывавшегося пятнами солдата, – то нам бы удалось скрутить врага.       – Или лишиться жизни, – спокойно отозвался старший. – Я не видел тебя раньше. Недавно прибыл? Как твое имя?       – Дим. Такер.       – Послушай, Такер. Я понимаю твое желание выслужиться, особенно учитывая твою смешанную кровь и шаткое положение среди офицеров. Но впредь будь осмотрительнее. Идеями подобного плана лучше делиться с кем-то из высшего состава, чтобы твою спину могли прикрыть. Лиреец очень опасен, ты мог погибнуть сам и погубить солдата. Нам сейчас ни к чему лишние смерти. Я распоряжусь, чтобы тебе выписали грамоту за находчивость. Это немного укрепит твои позиции. Теперь иди, переоденься в форму. Негоже офицеру ходить как оборванцу.       Дим кивнул старшему и поспешил покинуть палатку, с трудом веря, что его спонтанный рассказ приняли за чистую монету.       – Он врет! Я лично видел его и того солдата голыми, когда лиреец был от них метрах в десяти! – долетел до него возмущенный голос солдата.       – Успокойся, Грем, – оборвал его отец. – Я верю мальчишке. Да, ему повезло, что твой отряд был рядом, но он хотя бы старался что-то сделать. Это похвально. У меня здесь три десятка офицеров, но ни один из них до этого дня даже не пытался поймать шпиона. Все вы лишь трясетесь за свои шкуры, зная, как ловко этот гад режет людей.       – Но ведь я…       – Ты? Я лично отдал тебе приказ! Я послал тебя на его поиски. Ты не сделал ничего. И теперь приходишь ко мне и гордишься тем, что выполнил свой долг. Мне не за что похвалить тебя, Грем. Если хочешь услышать слова одобрения, иди и выбей из этого лирейца информацию о его лагере. И, может быть, тогда я подумаю о том, чтобы снова называть тебя сыном. Пока ты лишь продолжаешь меня разочаровывать.       Дим поспешил отойти от входа в палатку и скрыться за одним из флагов, как раз вовремя. Откинув полог, на улице показался Грем. Такер сразу понял, что тот взбешен, но все же отважился проследить за офицером. Тот стремительно прошел сквозь ряды вытягивающихся во фрунт солдат и осторожно расступающихся чинов повыше. Дим поодаль шел следом, проследил за блондином до очередной палатки, в которой тот скрылся. На пыточную это походило мало, скорее на личную палатку командира, или кем он там являлся.       Дим какое-то время потоптался неподалеку, но к нему подошел один из офицеров. Такер уже начал понимать, что знаки отличия носили исключительно блондины всех оттенков, от желтого до ослепительно белоснежного, как у Командующего и его сынка. Офицер вызвался сопроводить его до пункта снабжения, где ему полагалось получить новую форму с новой нашивкой – знаком отличия за заслуги, а также пытался выведать, как же Диму удалось провернуть свой хитрый план и буквально выманить проклятого шпиона на отряд Грема Вольфстоуна. Диму ничего не оставалось, кроме как продолжать играть свою роль.       – Слушай, я тут недавно, – сказал Дим, когда им велели сесть и ждать, пока подготовят форму, – но мне показалось, что этот Грем не в ладах с Командующим?       – Он не любит, когда его обсуждают, даже офицеры, – тихо отозвался Лисс, парень, сопровождавший Такера. – В общем, с полгода назад Грем сильно оплошал. Ему выделили отряд и отправили отбить поселение у лирейцев. Они попали в засаду, и Грем сбежал, оставив солдат на растерзание. Он мог отдать приказ отступать или сражаться с ними до конца, но он прикинулся раненым и улизнул. Из его отряда выжили двое. Попали в плен. Одному удалось сбежать, он и рассказал о побеге Грема.       – А где он сейчас?       – Так казнили же, – удивился Лисс. – Всех предателей казнят.       – Он разве был предателем?       – Я же сказал, он был в плену. Кто знает, что он мог рассказать лирейцам. Может, он не сбежал, а его отпустили. Мы же не знаем.       – М-да, что-то я не подумал. – Дим усмехнулся, а про себя подумал, что законы здесь крайне жестокие. И пусть он с ними категорически не согласен, но придется какое-то время делать вид, что все нормально. – Как думаешь, что с тем лирейцем сделают?       – Будут пытать, что еще?       – Да это понятно. Как пытать-то?       – А, ты про это. Не знаю. Это вон Грем будет думать. Ему же поручено. Может, кожу живьем снимет. Он может. Да и поделом, сколько наших солдат он прирезал как скот? Пусть мразь помучается.       Дим скривился. Кожу живьем? Бедный Харрис, да он просто не перенесет этого. Надо срочно придумывать план, как вытащить парня из этой задницы.              Форма оказалась довольно жесткой, неудобной. Воротник натирал шею, погоны, словно свинец, давили на плечи. Куча нашивок, знаков и прочей ненужной ерунды. У простых солдат форма была гораздо проще, и даже по виду удобнее. Дим распрощался с Лиссом и отправился на поиски Лекса и пыточной. Он был уверен, что ее будет найти несложно, хотя бы по воплям Харриса. Но, на удивление, никаких криков не слышал. Либо пыточная защищена, либо Грем еще не начал.       Лекс нашелся не сразу, Диму пришлось побродить по лагерю, пока он не дошел до дальних полупустых палаток.       – Дим, наконец-то, – Лекс появился из-за одной из них. – Я тут чуть с ума не сошел. Ты пропал, Харриса нигде нет. Пришлось напялить стремную форму. Чью-то, ношенную. Что за дерьмо тут происходит?       – Как я понял, тут война. Почему Итана приняли за лирейца, я так и не понял, но его будут пытать. Надо его вытаскивать срочно. Я обошел половину лагеря, но его не нашел. Вроде каких-то боевых действий не предвидится, так что надо прикинуться местными и найти выход.       – Тебе легко говорить, тебя тут за офицера, смотрю, приняли, а мне придется работать.       – Поработаешь. Старайся сильно не отсвечивать.       – Я ни хрена не умею. Ни жрать готовить, ни одежду штопать, ни сапоги делать. На меня и так уже косятся все. Забери меня отсюда.       – Лекс, я не могу. Потерпи. Я узнаю, что можно сделать. Будь здесь, я приду за тобой. Где золото и монеты?       – В кошеле, он со мной. Но лучше забери. Тебя не будут досматривать.       – Хорошо.       Лекс осторожно передал Диму увесистый мешочек с добром, который прятал за пазухой. Такер поспешил повторить его маневр. Стало еще неудобнее. Теперь помимо погон тянул еще и кошель.       – Лекс, потерпи, я придумаю что-нибудь.       Тот порывисто прижался к Диму и отстранился.       – Иди. Найди Харриса, нам надо сваливать.              Дим ушел обратно, снова бродил по лагерю, приглядывался к палаткам, искал, какая из них могла бы сойти за пыточную. Его радовало, что он не слышит криков, значит, пока Харрис в относительном порядке. Он проходил мимо очередного шатра, когда услышал разговор, и решил подслушать, так как ему показалось, что речь пойдет о нем.       – Подлизался, – донесся до него незнакомый голос.       – И что? – удивленно ответил второй.       – Что? Да противно. Буквально вчера всем было плевать, а сегодня он чуть ли не задницу готов Такера этого целовать. Сразу в друзья записался. Скользкая тварь.       – Сам виноват, что не пошел первый. Может, Такер бы тебя другом выбрал.       – Мне это не нужно. Водить дружбу с полукровкой ради призрачной надежды выслужиться перед Командующим. Меня и мое положение вполне устраивает.       – Тебе-то да, а вот я бы с удовольствием улучшил свое положение. Мне бы духу не хватило провернуть нечто подобное.       – Так вперед, иди найди этого Такера, залезь к нему в задницу, глядишь, он и тебя за собой на верха потянет.       – Боюсь, он не такой дурак. Лисс провел с ним больше часа, а так ничего о нем и не узнал. Еще вчера об этом Такере никто не знал, а сегодня он герой. Понятно, что сейчас многие попытаются с ним сблизиться.       – Тогда найди лагерь лирейцев. Это сейчас единственный способ привлечь внимание Командующего. На его сынка надежды мало. Пленник за все это время не проронил ни звука. Я не уверен, что там хоть одна кость целая осталась, но он молчит, только стонет от боли. Он не сдаст своих. Грем ничего от него не добьется.       – Я бы с радостью, но жить мне хочется чуть больше, чем получить звание.       Офицеры переключились на другие темы, и Дим отошел от них. По спине бежал холодный пот. Значит, все это время Итана пытают? Откуда в этом взбалмошном придурке столько сил? Почему он не скажет какую-нибудь чушь? Отправил бы этого Грема куда-нибудь за реку, дал бы себе и Диму время. Или он не надеется на спасение?              Сознание возвращалось неохотно, как-то постепенно, рывками. Сначала пришла боль, уже знакомая, затем Итан почувствовал руки, туго перетянутые запястья, затекшие от долгой фиксации плечи. Он пошевелил лопатками, попытался сесть, открыть глаза. Помещение было довольно темным, хотя сквозь полог пробивались лучи света. Итан осторожно сел, подергал руками – связаны за спиной и закреплены у столба. Сбежать вряд ли получится. Время текло, а к нему никто не шел. Когда глаза привыкли к полумраку, Итан рассмотрел помещение. Это была палатка, из очень плотной ткани, свет проникал только с одной стороны, там, где под легкими порывами ветра слегка подрагивал полог у входа. Внутри располагались ящики, небольшой стол с одним стулом. На столе стоял подсвечник с остатком свечи. Что находилось за его спиной, Итан видел плохо – он был довольно крепко привязан к столбу, державшему полотно потолка в первой половине палатки. Звать кого-то парень не рискнул. Вряд ли он здесь гость, скорее пленник. Да и встретили его не очень ласково. Приняли за кого-то другого, вырубили прикладом. Он постарался сосредоточиться на мажорах. Оба были недалеко. Лекс чуть подальше, а вот Дим совсем рядом. Они спокойно перемещались, значит, пленниками не были, но и его вытаскивать не спешили.       Полог шатра откинулся, резанув по глазам светом и впуская в палатку человека. Итан узнал его, это был тот самый тип, что вырубил его в лесу. Мужчина двигался нервно, дергано. Его сопровождали еще двое, они довольно грубо разрезали веревки на запястьях Итана, оттащили его в дальнюю часть помещения, усадили на массивный железный стул без спинки. Руки приковали к подлокотникам, а ноги к ножкам стула специальными кожаными наручами с металлическими вставками. Итан не пытался сопротивляться или как-то оправдываться. Вряд ли ему поверят, а сбежать не хватит сил. Он лишь наблюдал за тем, кто спешно зажигал масляные лампы, висевшие на столбах и которые Итан сразу и не приметил. После тот принялся зажигать свечи, доставать различные инструменты, от вида которых у Итана начали дрожать руки. Он снова попытался найти Дима, но тот куда-то ушел. Метров сто-двести не меньше. Если заорать, он услышит? А если услышит, придет ли? Те двое, что приковали Итана к стулу, поклонившись, ушли, а блондин, наоборот, подошел к Итану, смерил презрительным взглядом.       – Меня интересует только одно, – заговорил он, – где расположен ваш лагерь.       – Я не знаю, о чем вы, – несмело ответил Итан, не особо рассчитывая на удачу. – Вы меня с кем-то спутали, я…       Хлесткий удар по лицу заставил его заткнуться.       – Мне плевать, ты ли орудовал в нашем лагере или нет, но ты мне расскажешь все. Где вы прячетесь, как вас найти. Ты заговоришь, мразь.       Итан не знал, как ему поступить. Пытаться оправдываться смысла не было, этот тип его не послушает. Врать? А что врать-то? Он даже примерно не знает местности. Пообещать отвести к своим, увести куда-нибудь подальше в глушь? И что это ему даст? Ну выиграет он себе сутки жизни, и что? В итоге все равно окажется в этом кресле, только после мучитель будет рвать его тело в два раза сильнее. Оставалось лишь сжимать зубы и терпеть жгучие удары плети.       – Молчишь, тварь? – палач отложил орудие и встал перед измученным пленником. – Ты думаешь, сможешь вытерпеть все? Ты ошибаешься. У меня богатая фантазия, да и опыт имеется.       Он наклонился к Итану, всматриваясь в его лицо, провел ладонью по подбородку.       – Я думал, лирейцы уродливы. Ты помесь?       Итан ожидаемо не ответил. Тогда мужчина опустил свою ладонь на его шею, чуть сдавил горло.       – Что это? – Пальцы расслабились и пробежались к ключице, подцепили шнурок. Итан вздрогнул. – Твой амулет? Вы поклоняетесь гадам?       Солдат рывком сорвал подвеску и покрутил змейку около глаз.       – Занятная вещица, – усмехнулся он, глядя в перепуганные глаза Итана. – Оставлю себе на память.       Итан дернулся в его сторону, но попытка осталась безуспешной.       – Верни, – тихий шепот сорвался с губ.       – Скажи мне то, что я хочу узнать.       – Мне нечего сказать. Я не знаю ни о каком лагере. Я не лиреец, я не из этих мест.       – За идиота меня держишь? – Новый удар оборвал речь. Из уголка рта на ногу вытекла струйка крови, смешанная со слюной. – Отвечай, или твой амулет отправится в огонь.       – Пожалуйста, я ничего не знаю, отдай ее.       – Ты сам это выбрал, – блондин отошел от пленника, разжег огонь в небольшой печи.       Итан с ужасом наблюдал, как змейка, часть его души, полетела на разгорающиеся угли. Зря он согласился. Ремиран ведь предупреждал, это опасная привязка. Но Итан согласился и теперь смотрел, как огонь поглощает металл, нагревая, раскаляя его, превращая в бесформенную лужу. Итану казалось, что там, в огне, на углях, сгорает его сердце. Как же больно. Невыносимо.              В очередной раз из тьмы его вырвала ледяная вода. Холодные капли медленно стекали по горячей коже. Он уже давно потерял счет времени. Ему порой казалось, что он здесь уже несколько дней, может, недель или даже лет.       – Очнулся? – словно сквозь вату донесся до него голос мучителя. – Ничего не хочешь сказать?       Итан промолчал. Пусть рвет, теперь уже неважно. Огонь в печи прогорел, и угли уже не накаляли пыточные инструменты. Сколько раз его тело жгли каленым железом? Резали ножом? Ломали ему кости? Он сбился со счета, а палач выдохся.       – Я не понимаю, ради чего ты страдаешь? Так предан Лире? Вы варвары, убийцы, захватчики. Скажи мне, где ваш лагерь, и я обещаю отпустить тебя.       Итан вздохнул, но бок резко прошило болью – палач еще днем сломал ему ребра, и сейчас дышать глубоко было больно… хотя больно было даже думать.       – Демон тебя забери, лиреец! – Палач резко развернулся, и Итан подумал, что, может, он сдался? Сейчас возьмет нож и просто перережет ему горло.       Он ждал, но палач не двигался. Итан начал считать удары сердца. На семьдесят восьмом мужчина как-то устало вздохнул и вышел из палатки. Ему на смену пришли двое, погасили свечи и лампы. Один из них затушил угли в печи, что, кажется, целую вечность назад уничтожила самое дорогое, что когда-либо было у Итана. Его маленькую черную змейку с глазками-камушками. Итан вспомнил, как она заинтересованно поднимала на него свою крошечную мордочку, стоило ему пройтись пальцем по чуть теплому телу. Из глаз непроизвольно потекли слезы. Он не рыдал, не хлюпал носом… слезы смешивались с каплями воды, стекавшими с волос. Их не заметили его мучители, его оставили одного в кромешной темноте.              Дим устало облокотился о дерево. Харрис был в пыточной. С Гремом. Жив ли? Уже часов десять, не меньше. Ночь давно опустилась на лагерь, большинство солдат и офицеров разбрелись по своим палаткам. И лишь четверо охранников у входа в пыточную не расслаблялись. Грем боялся, что лирейцы попытаются отбить своего. Охранники сменялись, а Дим не мог ничего сделать. Харриса стерегли пуще Командующего. Одно радовало, глуповатый Лисс охотно делился любой информацией, которой владел. А знал он много. Он же подсказал, что привести Лекса в свою палатку будет вполне нормально, тем более все и так в курсе, что они любовники. «Своей» палаткой Дим выбрал один из пустующих шатров, чей бывший владелец, по всей видимости, пал от рук лирейца-убийцы, а может, сгинул где-то в бою. И эта «своя» палатка чудесным образом размещалась буквально в десятке метров от пыточной. Лекс сидел внутри и не высовывался. Дим не хотел, чтобы с ним кто-то разговаривал, дергал и вообще видел. Он понимал: если Харриса вытащить не удастся, то они застрянут в этом мире навсегда. Без Итана они не найдут зеркало, да и если найдут, то выбраться все равно не смогут. Дима, как выдавшего себя за офицера, скорее всего, казнят, а вот Лекс… Если сможет смешаться с толпой, то его примут за обычного солдата. Будет ходить с отрядом, может, найдет себе покровителя, или война закончится и Лекс устроится где-нибудь, начнет мирную жизнь. Он выживет. Если его не узнают, не заподозрят в связи с Димом. Пока на него никто не обращал внимания. Вот и пусть дальше не обращают.       Лагерь погружался в ночную тишину. Гасли лампы, стихали разговоры. Полог пыточной распахнулся, и из палатки вышел уставший Грем. Дим моментально собрался, приблизился, стараясь встать так, чтобы его не заметили.       – Погасите свет, на сегодня я закончил, – скомандовал Грем, и двое охранников скрылись в палатке. – Если лиреец доживет до утра, с рассветом я продолжу. Но, если он пропадет, всех четверых ждет незавидная участь. Его друзья не должны выкрасть его. Я ясно выражаюсь?       – Да, офицер, – охранники синхронно вскинули кулаки к груди.       Грем ушел, устало вытирая пот с лица и шеи. Измучился, мерзавец, издеваться над беспомощным парнем. Те двое, что заходили в палатку, вернулись, пошептались и разошлись – один остался прямо у входа, двое встали по длинным бокам, а четвертый застыл у задней стенки пыточной. Круговая оборона. Все четверо вооружены ружьями и крайне заинтересованы в сохранности пленника. Не пробиться. Такер еще какое-то время постоял напротив, после вернулся к «себе».       – Лекс, – Дим осторожно разбудил задремавшего парня. – Итан пока жив, но его охраняют. Грем ушел отдыхать.       – Что нам делать? Как его вытащить?       – Я не знаю. Я попытаюсь как-то отвлечь охранников. Может, получится вырубить одного из них. Они ждут нападения от лирейцев, но никак не от офицера, который лично помог поймать врага. Постараюсь вытащить Харриса. Ты жди здесь. Если все пройдет удачно, уходи из лагеря. Двигайся вдоль реки на север, пока не найдешь какое-нибудь укрытие. Я приду за тобой.       – Дим, ты не сможешь найти меня. Ты не сможешь тащить Итана на себе.       – Я должен попытаться. Без него нам не выбраться.       – А если тебя поймают?       – Ты выживешь. Ты справишься, Лекс.       – Я не останусь тут один, – Кроуфорд обеспокоенно вскочил на ноги, понимая, что задумал Дим. – Мы уйдем вместе.       – Лекс, это слишком опасно. Я не могу рисковать тобой.       – А собой? Ты можешь рисковать собой?       – У меня нет выбора. Я нужен Итану.       – Ты мне нужен!       – Лекс, пойми. Я выдаю себя за офицера. Если Итан умрет, мы застрянем тут навсегда. Через пару месяцев мои волосы отрастут достаточно, чтобы окружающие поняли, что я не голубая кровь. Меня казнят.       – Мы сбежим. Вдвоем.       – А Итан? Ты предлагаешь бросить его?       – Нет, но… Дим, мне страшно.       – Мне тоже, – Такер обнял Лекса, стараясь унять его дрожь. – Мне тоже очень страшно, но я не могу бросить его сейчас. Он не заслуживает этого. Пусть он взбалмошный, наглый, хамоватый, но он живой. Я должен хотя бы попытаться.       – Прости, Дим. Прости меня. Я должен был найти тебя в прошлом мире. Я не должен был злиться на тебя, должен был понять, что ты не мог оставить меня. Прости.       – Я простил, Лекс. Давно простил. А теперь сиди здесь. Я постараюсь что-нибудь придумать. Слушай, что происходит на улице. Если я погибну, постарайся выжить. Пообещай.       – Дим…       – Пообещай, Лекс, – Дим отстранил парня, заглядывая ему в глаза.       – Обещаю, – чуть слышно пробормотал Кроуфорд, едва сдерживая слезы.       Такер порывисто поцеловал любовника и вышел. Еще раз прошелся вокруг пыточной – охранники на местах, бдят. Прошелся до края лагеря, пытаясь придумать хоть какой-то план. По периметру ходили охранники, тревожно вглядываясь в лес. Офицеры спали. Сколько бродил, Дим не встретил ни одной светлой макушки. Ночь становилась темнее, сгущалась, погружая лагерь во тьму. Редкие лампы едва освещали пространство. На него не обращали внимания, офицер все-таки. Учтиво кивали в знак приветствия и снова отводили взгляд в тревожный лес. Дим уже почти отчаялся, когда заметил светлую макушку чуть в стороне. Еще кому-то из высших чинов захотелось прогуляться под тусклой луной? Дим проследил взглядом за беловолосой фигурой и вздрогнул. Это бы не офицер. По крайней мере, не офицер их лагеря. Волосы были не белыми, а седыми, а лицо… смуглое, с крупным носом и широкими черными бровями. Он шел по самой кромке границы, осторожно обходя охранников, потом замер недалеко от одного из солдат. Охранник взглянул на седовласого, кивнул и… отвернулся. Солдаты не должны пялиться на офицеров! Дим сообразил быстро, тенью метнулся к приговоренному. Седовласый уже успел зайти за спину своей жертвы и занес нож, когда Дим буквально снес его своей массой.       – Лиреец! – заорал во все горло Такер.       Перепуганный охранник вскинул ружье, не понимая, что происходит. Седовласый зарычал, пытаясь сбросить Дима, заехал ему локтем в челюсть, но спустя несколько секунд борьбы Такер услышал, что к ним уже бегут другие. Солдаты и офицеры. Со стороны лагеря несли свет. Лиреец снова попытался вырваться, еще раз ударив Дима в лицо, но на помощь ему пришел отмерший охранник, навалился на врага, заламывая ему руки. Вскоре к ним подоспели еще несколько солдат. Диму помогли подняться, рычавшего и пытавшегося сопротивляться лирейца связали.       – Ты ранен, Такер? – На плечо Дима легла теплая ладонь, и он повернул голову и встретился взглядом с Командующим. Сам вышел?       – Нет, – тряхнул головой Дим, но вспомнил про местный жест, попытался вскинуть руки. Его остановили жестом.       – Не стоит. Ты чудесная находка, Такер. Двое лирейцев за одни сутки. Как ты понял, что убийца не один?       – Я не мог уснуть. Переволновался вчера, – начал судорожно соображать Дим, пытаясь придумать, как бы отвязаться от Командующего и, пока все заняты новым пленником, умыкнуть у них старого. – Прогуливался по лагерю, когда заметил этого. Я подумал, что он один из офицеров, но потом понял, что он не такой. Волосы не белые, а седые, тусклые, и лицо.       – Неудивительно, что он смог так близко подойти к лагерю. В темноте лицо плохо видно.       – Солдатам же не положено пялиться на офицеров. Они его и не рассматривали.       – Ты умен, Такер. Иди, отдыхай, я запомню твои заслуги, можешь не волноваться, – Командующий тепло по-отечески улыбнулся Диму и, сжав плечо, отступил.       Дим кивнул и поспешил скрыться. Метнулся к пыточной. Охранники не покинули посты, но были взволнованы и все время косились в ту сторону, где сейчас собралась добрая половина лагеря.       – Грем велел доставить нового пленника для допроса, – скомандовал Такер тому, что стоял у входа.       – Но там же этот? – Солдат вытянулся в струну, сложив руки на груди и стараясь отвести взгляд, так как Дим стоял слишком близко.       – Не сдох еще, что ли? – наигранно возмутился Такер. – Ну так вытащи его. Все равно покойник. Освободи место для нового пленника.       Охранник кивнул и метнулся в палатку.       – Вы оглохли?! – повысил голос Дим, глядя на оставшихся троих охранников, подтянувшихся ближе, на голос офицера. – Грем ждет. Офицер что, сам должен пленника конвоировать? Быстро.       Солдаты бросились исполнять приказ, а Дим вошел в пыточную. Запах крови и паленого мяса ударил в нос. Дим скривился, но не остановился, продвигаясь к солдату, что в темноте пытался освободить Харриса. Зажег лампу, подошел ближе.       – Что ты возишься? – рыкнул он на охранника.       Тот, радуясь, что появился свет, спешно снял крепления с рук и ног парня. Дим едва дышал. На Итане места живого не было, кровавые раны, сожженная плоть. Дим испугался, что опоздал и Итан уже умер, но как только солдат подхватил тело, тот издал тихий, едва слышимый стон. Охранник замер, испугавшись, но тело в его руках больше не издавало звуков.       – Вот и сдох, – выдавил из себя Дим. – Унеси это отсюда в лес.       Солдат, на удивление, послушался, перехватил бесчувственное тело и понес вслед за Димом. Они вышли за пределы лагеря.       – Брось здесь, утром подумаю, что с ним делать. Свободен.       – Может, сжечь?       – Свободен! – рявкнул Дим, и охранник скрылся в лагере.       Сжечь! Да тут уже все сожгли давно.       – Итан, ты жив? – тихо позвал Такер, стараясь привести парня в чувство. – Умоляю, очнись.       – Он жив?       Дим вскочил, оборачиваясь на Лекса.       – Боги, как же ты меня напугал, – выдохнул он.       – Надо уходить. Его вот-вот хватятся. Я видел Грема, он шел к пыточной.       Дим лишь кивнул, подхватил бесчувственного Харриса на руки и, превозмогая тяжесть, пошел дальше, вглубь леса. Петляя, уходя к реке. Моля богов о броде или переправе.       – Сюда, – остановил его Лекс, указывая на заросли какого-то кустарника.       Дим осторожно положил Итана на землю. Если их будут искать, то в темноте точно не заметят. А что делать дальше? Вроде собак в лагере не было. Может, им повезет и отряд пройдет мимо? Кустарник был колюч и густ, может, им повезет укрыться?       Лекс выпростал из своего мешка фляжку с водой, приподнял голову Итана, попытался напоить того. Парень дернулся, закашлялся, застонал. Живой.       – Тише, Итан, тише, – Дим осторожно перевернул его на бок, понимая, что лежать на изуродованной спине ему будет невыносимо. – Ты жив, это главное.       – Зеркало.       – Мы найдем его. Для начала нам надо скрыться от погони, подлатать тебя, а потом и зеркало найдем.       – Оно в лагере, – тихий шепот Харриса оглушил.       В лагере? У врага? Там, где они были полчаса назад? Там, где остались несколько тысяч солдат, считавших их предателями? Это конец.              – Блядь! Блядь! Ну почему?       – Дим, успокойся, – Лекс осторожно коснулся плеча Такера и тот замолк. – Мы придумаем что-нибудь.       – Что, Лекс? Я не смогу вернуться в лагерь, меня пристрелят раньше, чем я дойду до его границ. Я для них предатель.       – А я нет. Я могу вернуться. Кто обратит внимание на простого солдата?       – Нет! – Дим вцепился в локоть парня. – Ты с ума сошел? Тебя убьют.       – За что? Ты один выкрал Харриса. Меня рядом никто не видел. Вернусь обходными путями, пошарюсь по лагерю, разыщу зеркало, потом вернусь к вам.       – Грем видел нас вместе. Он может причинить тебе боль.       – Видел? Он видел лишь то, что ты использовал меня ради своих целей. Дим, пойми, это единственный выход. Итан не сможет бежать, ты не сможешь его нести. Искать другое зеркало нереально. Его, возможно, вообще не существует.       – Лекс, это слишком опасно.       – Вытаскивать Итана одному тоже было опасно, но я тебя отпустил. Все, спорить бессмысленно. Жди меня здесь. Если вас найдут, не сопротивляйся, но постарайся выжить. Я найду тебя с зеркалом.       Дим не хотел соглашаться, но не мог остановить Кроуфорда. Лекс прав, сейчас он бессилен что-то сделать. Остается только надеяться на удачу и верить, что Лексу удастся найти зеркало и вернуться незамеченным. Его парень ушел, а Дим остался судорожно цепляться за плечо Харриса, одно из немногих целых мест на его теле. Он уже понял – парень переломан. Весь. Сломаны пальцы на обеих руках, обе ноги ниже колена, ребра. Вероятнее всего, сломана правая бедренная кость, слишком большая гематома виднелась сквозь разрывы на штанах. То, что садист сотворил со спиной, вообще описанию не поддавалось. Просто кровавое месиво. Лишь бы выжил, лишь бы дождался.       – Держись, Итан. Мы вытащим тебя отсюда, – тихо проговорил Такер, стараясь приободрить парня. Он слышал, что тот не спит, рвано дышит. – Уйдем в новый мир, там найдем медика, лекаря, да хоть какого шамана. Тебя подлатают, слышишь.       Харрис не ответил, кажется, даже не услышал. Дим прикрыл глаза. Лишь бы дождался возвращения Лекса.              Небольшой отряд прошел метрах в десяти. Сердце бешено колотилось. Рыщут, словно псы. Да, темнота, почти ничего не видно, но они уверены, что Дим ушел недалеко. Да и уйдешь ли с полуживым искалеченным телом? Офицеры послали в лес солдат – прочесывать, искать, вернуть или убить? Сами до рассвета не сунутся, боясь переломать ноги или нарваться на лирейцев.       Солдаты ушли, и Лекс двинулся дальше, сделал приличный крюк, зашел в лагерь с противоположной от реки стороны. Здесь уже шел смело, не боясь и стараясь не привлекать внимания. Он еще вчера приметил большой шатер с добром. Его не охраняли, так как там хранилось всякое полезное барахло, но ничего особо ценного не было. Первым делом сунулся туда. Прокопался довольно долго, но ничего похожего на нужное зеркало не нашел. Вышел на улицу, прошелся по лагерю, делая вид, что патрулирует. Дошел до офицерской части. Здесь было тише. Подошел к одному из караульных.       – Все в порядке? Тут как-то тихо.       – Так офицеры у Командующего, – отозвался измученный службой парень. – У них там переполох, а нам можно пока расслабиться.       – Спасибо, – Лекс улыбнулся солдату и обрадовался новости.       Пока ночь еще была темна, Лекс поспешил к палаткам офицеров. Он знал, что хранить какие-либо личные вещи солдатам запрещено, а вот старшим по званию и по происхождению вполне можно. Он осторожно заглядывал в каждую палатку, проникал, стараясь, чтобы его не заметили. Бегло осматривал содержимое и уходил. В очередной палатке взгляд зацепился за большой прямоугольник дерева. Лекс подошел ближе, чувствуя, как сердце ускорило свой бег. Осторожно взялся за край, развернул зеркало. То самое. Черная рама в ночи не блестела, но Лекс знал, это то самое зеркало, чувствовал это.       – Ищешь что-то конкретное, солдат? – раздался насмешливый голос, и Лекс вздрогнул, едва не выронив драгоценность из рук. Осторожно, но быстро прислонил зеркало к столбу и обернулся.       Естественно, перед ним стоял Грем. Тот единственный человек, кто видел его, тот единственный, кто мог заподозрить его в связи с предателем. Этот мир был жесток. Жесток и удивительно насмешлив.       – Нет, я… – Лекс отвел взгляд, помня, что солдатам не положено рассматривать офицеров и тем более смотреть им в глаза. Он пытался придумать правдивую ложь, покорил себя за то, что не продумал подобный вариант диалога заранее. Но он наделся, что Грем сейчас лично выискивает предателя, ну, или хотя бы отсыпается после издевательств над Итаном.       – Такер послал тебя за этим? Что-то спрятано в этом зеркале? – заговорил офицер, и Лекс ухватился за мысль, поймав ее за хвост.       – Нет, он не посылал, я сбежал.       – Ты знаешь, где он? – Глаза Грема даже в темноте зажглись предвкушением. Он быстро потянулся к масляной лампе, зажег ее и подошел вплотную к Лексу. – Говори!       – Я знаю, где он.       – Где?!       – Я скажу, но у меня есть условие.       – Ты забыл, с кем разговариваешь? – зашипел Грем, болезненно вцепляясь в плечо Лекса.       – Нет, но мне нужно только это зеркало. Ничего больше.       – Хочешь испытать на своей шкуре мой гнев? Я могу выбить из тебя правду.       – Можете, но, пока будете пытать меня, он уйдет, и вы его не найдете.       Грем тяжело дышал Лексу в лицо, скрипел зубами и все сильнее сжимал пальцы на его плече.       – Что в нем такого? Обычная старая рухлядь.       – Это память, – соврал Кроуфорд.       – Память? Реликвия твоей семьи? – как-то спокойно проговорил Грем и, разжав пальцы, отступил на шаг.       – Память об отце. – Шанс был хрупок, но Лекс рискнул.       – Ты мог просто попросить его себе.       – Солдатам запрещено иметь личные вещи. Такер обещал найти его и сохранить для меня. Но теперь он ушел. А мне нужно зеркало.       – Ты любишь его? Такера?       Лекс замер, не зная, как ответить. Сказать, что да, – вдруг решит, что врет и в зеркале действительно что-то сокрыто, карта, деньги, что угодно. Еще разобьет. Сказать, что не любит, – тогда зачем был с ним, ради зеркала, и только? Насколько это правдоподобно? Сам бы Лекс ни за что не стал спать с кем-то только ради памятной вещи.       – Значит, любишь, – сделал вывод из его молчания Грем. – И он этим пользовался. Скажи, вчера он встречался с этим лирейцем, да? Ты был лишь прикрытием? Я сразу понял, что с ним что-то не так. В его глазах не было радости от поимки врага, не было гордости от похвалы Командующего. Он переживал. За его судьбу. И тем не менее не рискнул вырвать его из моих рук. Привел другого лирейца, подставил его, лишь бы забрать своего. Только забыл о тебе. Покажи мне, где они прячутся. Я знаю, далеко они уйти не могли, реку переплыть тоже. Его дружок еще долго не сможет ходить.       – Я покажу, – кивнул Лекс, – но мне нужно это зеркало.       – Нужно – забирай. Для меня это не ценность. Впрочем, пусть останется здесь. Я сохраню его для тебя до конца войны. И можешь поверить, отблагодарю за помощь в поимке предателя.       – Я заберу его сейчас. – Лекс поднял взгляд. Да, для солдата несказанная дерзость, но он не был солдатом и собирался свалить.       – Зачем?       – Я не вернусь в лагерь.       – Решил сбежать?       – Он убьет меня. Я знаю, он не простит. Но я хотя бы умру с памятью об отце в руках.       – Не бойся, я смогу защитить тебя. Как твое имя?       – Лекс. И я все же возьму его.       – В пекло все, забирай, – не выдержал Грем и развернулся к выходу. – У нас нет времени бороться с твоим упрямством. Бери свое проклятое зеркало и показывай, где они. Я лично спущу шкуру с этого Такера.       Кроуфорд с трудом сдержался, чтобы не заорать. Все вышло. Плевать, что он приведет весь лагерь к Диму и Итану. Им хватит нескольких секунд, чтобы убраться. Главное, что этот придурошный блондин поверил ему.       Подхватив зеркало, Лекс рванул к выходу, догоняя Грема, но замер, заметив на столе маленькую змейку. Амулет Харриса? А ведь он и правда не помнил на Итане этой змеюки. Видимо, Грем сорвал его раньше или порвал шнурок во время пыток, а после просто подобрал вещичку. Лекс глянул на спину выходящего офицера и, прихватив змеюку, сунул ее в карман. Отдаст при случае.              Отряд шел быстро, Грем торопился. На небе уже вовсю загорался рассвет. Лекс тоже спешил. В сознании ли Итан, жив ли? Им надо лишь пару секунд, заглянуть в зеркало всем троим. А если Харрис к этому моменту уже умер от боли или заражения? Лекс изо всех сил гнал от себя эти мысли. Парни дождутся его.       Кустарник он заметил издалека. Других солдат рядом не было. Да и что бы им там делать? Растение казалось колючим, непролазным, уходя в самую реку, та, видимо, в этом сезоне была полноводна. Додуматься, что беглец и еле живой пленник могли прятаться за ним или внутри, сложно, но Лекс не зря приметил небольшой лаз и знал, что там внутри было небольшое вытоптанное, возможно медведем, или кто тут обитает вместо них, пространство. Лекс уверенно шел к кустарнику. Сейчас светало, и Дим должен был его уже увидеть. Лишь бы разбудил Итана, привел его в чувство.       – Они там? – недоверчиво спросил Грем, останавливая солдат.       – Да.       – Такер, вылезай из своей норы, время вышло.       Из кустарника не доносилось ни звука. Он не мог уйти. Вытащить Итана одному было бы сложно… А если Харрис умер? Мог ли Дим оставить тело и сбежать? Пойти искать Лекса? Или их нашли другие и Диму пришлось спасаться?       – Как знаешь, – вздохнул Грем. – Отряд, занять круг. Кустарник расстрелять.       Лекс вздрогнул. Нет, это не входило в его планы.       – А как же пытки? – попытался подкинуть старую задумку Лекс.       – Плевать. Я устал.       Солдаты тем временем растягивались полукругом, от реки до реки, окружая их укрытие. Он не мог просто стоять и смотреть. Не сейчас. Перехватив поудобнее зеркало, Лекс бросился вперед.       – Куда?! – заорал в спину Грем, но Лекс и не подумал останавливаться. Прорвался между замерших солдат. – Убью!       Выстрел оглушил, боль прошила левый бок, толкая вперед. Лекс видел, как из его тела вырвался фонтанчик крови, но не остановился, юркнул в кустарник.       – Быстрее, Дим, – вцепился он в плечо рванувшего в его сторону Такера. – Уходим отсюда.       Дим схватил рюкзак, рванул на себя застонавшего Итана, и они буквально провалились в зеркало. Лекс успел услышать разъяренный крик Грема и еще два выстрела, а напоследок звон бьющегося стекла.