Другая любовь

-Я устала… Рыжая женщина усаживается в кресло напротив окна, даже не смотря на закат за призмой стекла, она столько лет в Мафии и столько раз бывала в этом кабинете, что он приелся ей.Он наливает в бокал на столике рядом вино, которое бардовым шлейфом льется в бокал, распространяясь по нем, в нем тонет вишневый бриз и огненное, как ее кудри, небо. Она пьет вино, чуть запрокинув и так покоящуюся на спинке, голову, прикрывая глаза полностью.Она знает, что на нее смотрят, она знает, что тот кто смотрит, видел ее на протяжении нескольких лет.Этот кто то следит за каждым ее ленивым и тягучим движением, за тем, как приникает холодное стекло к бордовой помаде, он знает, что там останутся едва заметные капли, сладко-вишневые, которые он попробует на вкус. Он знает, какие эти капли, какие эти губы на вкус.Он знает, что у нее, его души, руки горячие и в прямом и переносном смысле.Знает, что остывают до температуры тела только ладони, оставляя пальцы ледяными.Он греет их, прижимая изящно к своим губам, что бы смотреть, как расцветает едва заметный румянец на ее щеках. Он любит ее стиль, ремни, которые она надевает на себя и затягивает потуже, знает, что от них остаются полоски и он готов покрыть их сотнями поцелуев, слыша ее голос.Он любит высокие сапоги и ее ноги без сапогов.Он обожает, когда она доминирует, заставляя встать его на колени, что бы упереться в грудь или в плечо подошвой и каблуком.Любит ее глаза, невыносимо изумрудные, огненную лаву волос, он знает, что они мягкие и податливые, он сам ей их заплетал в неизменную косу, завязывая неизменной черной лентой, которая оказалась глубоким бордо. Он любит когда она огнем обжигает его, вырываясь из его цепких рук и когда хитрой лисицей льнет к нему в объятия, прося зализать старые раны и шрамы, которых, оказывается, так много на теле.И он, неизменно, целует ее там, где она хочет, удделяя особое внимание шее и рукам в бутонах роз, где под ними покоятся грубые отметины и бугры прошлого.Он любит это, ровно как и она. Она его жизнь. Она его боль. Она его душа… -Так иди же ко мне… Он произносит это с улыбкой, смотря как тяжело поднимается с кресла его Крис, как идет к нему, держа в руках бутылку вина, как подходит ближе к столу, Огай отодвигается от него, давая шанс подойти ближе, чем пользуется Крис, она залпом пьет вино, что бы поцеловать Огая, впуская в рот сладковатую жидкость.Но Мори пьянеет не от нее, а от того, что его целует его огонь, его лиса, которая никуда не уйдет, никуда не денется. Их любовь странная, бешеная, жгучая и сумасбродная.Но дико счастливая и правильная для них самих.Другой для них не существует… -Я уже здесь. -Я тоже, душа моя…