Все парни, и на одну меня?

Прошла неделя, мне хотелось забыть эту «подготовку»… Вроде бы я и забыла, но прошла вторая неделя, потом третья, и наконец началась четвёртая. К чему я веду? К тому, что в середине недели в мой портфель была подкинута записка со словами: «Не забыла, какой сегодня день? Правильно, мы придём в твою комнату сами.» По спине пробежала мелкая дрожь, мне стало страшно. После всех уроков я заперлась в своей комнате на ключ и накрылась пледом. Через час в мою дверь постучали. Я естественно не открыла. Но через пять минут… Они открыли дверь шпилькой. Парни вошли в комнату. — Нет! Не подходите ко мне! Я не буду участвовать в вашей групповухе! ; с такими словами я судорожно попятилась назад. — Я, как президент, буду первым; сказал Акеми и опрокинул меня на кровать. Боль. Ничего, кроме боли. — Тебе нравится? ; спросил он с хищной улыбкой меня. Я ничего не могла сказать, потому что Юри заткнул мне рот сами знаете чем. Какой нравится?! Совсем что-ли больные? Я просила их, слёзно умоляла, чтобы они прекратили. Я больше ничего не помню… Помню только, что первым был Акеми, вторым Тамура, а дальше… Говорить не хочу. Боль. Слёзы, обида, страх, ненависть, непонимание за что они ко мне так, смешались на моём лице и моих слеза. Дальше я ничего не хочу говорить. Было много чего… Ком застрял в моём горле. Я ничего не помню… видимо, меня вырубило и я была без сознания. *** Я проснулась. Время на телефоне показывало восемнадцать тридцать. Значит время полседьмого… Сколько я спала? Я не знаю. Я проснулась в своей кровати совершенно голая. Моё тело попыталось приподняться, но мой таз пронзила такая боль, словно тысячи маленьких игл. Я обессиленно рухнула на кровать и закричала: — Будь ты проклят, этот клуб фотографий! Самое обидное, что я больше всего винила себя. Да, себя. Зачем я вступила в этот клуб? Зачем я на это пошла, согласилась? Дура, Лина, дура! Это школа только для парней, и я это знала, и я знала, что с единственной девушкой в этой школе может произойти что угодно. Знала… Впрочем, я рассчитывала на их доброту и снисходительность, а сейчас… Сейчас, после их «снисходительности» я лежу как подстреленая утка, которая истекает кровью. Нет, крови конечно не было, но… Я кое-как нашла в себе силы подняться и сходить в душ. В коридорах то туда, то сюда ходили парни, от которых я непроизвольно шарахалась, хотя они даже не смотрели в мою сторону. Слух о единственной девушке в школе для парней давно утих, и поэтому они не проявляли ко мне никакого интереса. После душа я немного прибралась в комнате и легла спать.