Все парни, и на одну меня?

Я два дня сидела в своей комнате и ни с кем не разговаривала. Я была просто морально уничтожена. Странно было одно, что за это время ко мне кроме брата, никто не пришёл. За два дня уже мой желудок начал просить о пощаде, потому что  я ничего не ела. Вообще. Я лениво подошла к двери и заметила под ней записку, в которой было сказано:  «Выйди хоть сегодня из своей каморки. Мы все тебя ждём в клубе.» От последнего предложения меня окутала такая злость, что я порвала эту бумажку в клочья и обратно сунула под дверь. Но за ней последовала ещё одна, в которой написано: «Нужно поговорить, пожалуйста, Приходи через пятнадцать минут.» — Идите-ка вы все куда подальше! ; крикнула я отправителю этих записок. За дверью послышался разочарованный вздох и уходящие шаги. Я вдруг подумала — может зря я так с ними? Всё таки схожу к ним… Я постучалась. Мне открыл дверь Шикатани. Моё тело вспомнило, что было позавчера — тазовая область сильно заболела, но рухнуть на пол мне не дал фиолетоволосый. Я села на диван и спокойно спросила: — Зачем звали? Мне не о чем с вами разговаривать. — Послушай, мы… Мы не хотели так… ; начал Акеми, но я перебила его: — Как? Как вы не хотели? Изнасиловали меня, включили в групповуху, ни о чем не спросили, не подумали. Мне было больно, а вы говорите сейчас мне о том, что вы так не хотели? ; мой голос сильно дрожал. Я молча встала и хотела выйти, но… Но Юи вдруг резко потянул меня на себя и… поцеловал… Так нежно, осторожно… Я даже не сопротивлялась, не отвечала, никак не реагировала, потому что просто немного прифигела от такого поступка. — Ты… но… зачем? ; попыталась я уточнить, на что мне ответили: — Ну… просто я не хотел, чтобы ты уходила… ; Тамура отвёл взгляд. Похоже, что он сам не понял, что сделал… Картина маслом: я сижу у Тамуры на коленях, когда помимо нас в комнате находятся ещё четыре парня. Я пересела на диван. Но не спорю, на коленях у Юи было удобнее. — Я могу идти? ; спросила я. В ответ я увидела лишь понурые кивки их голов. *** На следующий день я собиралась встать с кровати и идти на занятия, но вдруг почувствовала такой жар в теле, до невозможности. Голова раскалывалась, от этого хотелось лезть на стену. Я кое-как дотянулась до градусника, который всегда был у меня с собой, и померила температуру. Ёп твою мать! У меня же тридцать восемь и девять! От шока я снова упала в кровать. Ну и что теперь? Я позвонила брату и сказала, чтобы он передал директору, что я заболела, и в ближайшие две недели не смогу ходить на занятия. — Привет, ну как ты? Уже легче? ; спросил брат, только что зашедший в мою комнату. — Нет… Температура огромная, спать хочу… Меня отстранили от занятий? — Да. Директор сказал, что твоя успеваемость позволяет тебе пропустить две недели учёбы. Скукаааа… Две недели в одной комнате сидеть… Жееесть…