Ода страданий людских.

9 декабря 1926       В фамильном имении Лестрейнджей в ночь произошло долгожданное событие. Госпожа Роланда Лестрейндж родила наследника Кустосу Лестрейнджу. Это был самый дорогой подарок судьбы, ожидаемый всем родом, который должен был подарить счастье и в дальнейшем продолжить многовековую традицию. Но событие омрачала одна вещь - Г-жа Лестрейндж родила дочь.       После услышанного, обеспокоенный своим нынешним положением, Кустос опустился на кресло в горьких раздумьях. Лестрейндж знал, что за этим последует. Роланда не могла отойти от шока, всё её существо было погружено в туман печали, а маленькое тельце лежало рядом с матерью. Её нарекли Элладорой Лореной Лестрейндж. Это и правда звучит благородно, никак иначе быть не может для ребёнка, родившегося в семье чистокровных волшебников.       Но почему-то данное событие не заставило ликовать весь дом. Вместо этого все ходили с каменными масками неподдельной досады. А во всём виновата только родовая традиция. Все старшие сыновья Лестрейнджей были носителями заветной семейной тайны, которая находилась в фамильном склепе. Много веков тайну не открывали. По преданию тайна скрывает фантастические магические свойства, которые могут выявить, как светлые магические начала, так и полные разрушительной тьмы. Все должно передаваться только сыновьям и ничего подобного дочерям, поэтому рождённых девочек прятали и умалчивали факт их рождения, а в далеком прошлом и вовсе убивали.       Брак этих Лестрейнджей был не только по расчёту, как заведено в аристократических и чистокровных семьях, но был основан на тесной любви, начавшейся ещё в юности. Поэтому рождение первенца имело для них не только смысл в продолжении рода, а смысл создать идеальный плод своей любви. Но сейчас они чувствовали, что это милое создание будет обязательно от них оторвано. Даже домовые эльфы ходили печальнее обычного, молчаливо опустив голову и повесив длинные носы.

***

      Началась жуткая метель. Во все щели окон задувал ледяной декабрьский ветер. В комнате с малышкой, неотрывно от кровати сидела Роланда с изнуренным видом. Кустос стоял в дверном проёме и с глубоким пониманием смотрел на жену. Он не мог её утешить ведь и сам чувствовал похожую боль. С момента появления Элладоры прошло два дня... два долгих и душераздирающих дня.       Все чего-то ждали. Позы всех домочадцев были неестественны. Даже дом казался театральной декорацией к трагическому спектаклю. Послышался звук аппарации. В холле особняка появилась пожилая чета с младенцем на руках.       Домовые эльфы немедленно начали принимать гостей. Это были родители Кустоса. Два строгих лица стремительно поднимались по лестнице в комнату с горем убитой матерью. Хозяин особняка шёл позади, меряя шагами холл и считая ступени лестницы. Он был расчётливым и благородным джентельменом, который ставил традиции семьи на первое место, но это событие сделало его уязвимым, и он был готов умолять Вселенную о пощаде для его маленькой деточки. Но все его мольбы превращались в пепел под тяжелым стуком каблуков его матери.       Эльф Винки бережно взял Элладору на руки, укутав в тёплое одеяло и втайне от всех положил кольцо с камнем граната и записку с именем «Элладора». Домовику казалось, что так он хоть как-то сможет сохранить её связь с домом. Ох, как же он ошибся, сделав это (а может это и вовсе не ошибка). Пожилая дама опустила младенца, который был у неё на руках в только что опустевшую колыбель. Эльф аппарировал. В комнате были слышны тихие всхлипы Роланды. Общий мрак подавлял. Случилось нечто непоправимо ужасное, то, что невозможно будет вернуть вспять. С этих самых пор новоиспечённые родители стали строже, сдержаннее, холоднее. -Цедрелла, а что стало с Элладорой?-спросила пожилую женщину Роланда. -Ох, моя дорогая, только не говори, что ты к ней успела привязаться. Это всего-то формальность, которая никак не усложнит вам жизнь. Малютка сейчас будет подброшена семейке маглов. Будет там единственной дочерью среди старших братьев,- спокойно ответила женщина. -Мать, отец, позвольте узнать, а что дальше?- простонал Кустос. -Сын, а дальше жить, как раньше, получать письма с восторгом о рождении сына. Все просто,- ответил джентельмен, которому около 65 лет. -Так, как раньше, уже не будет,- измотанно процедил сквозь зубы Кустос. -Мы нарекаем этого младенца Сильвий Алектус Лестрейндж,- после продолжительной паузы громогласно сказала Цедрелла, почувствовав себя повелительницей этого мракобесия. Кустос и Роланда воспитывали Сильвия со всей строгостью и нанимали ему лучших наставников. Сверстники прозвали юнца Лестрейндж Старший, поскольку его имя восходит к самому первому из рода. В силу воспитания мальчик вырос начитанным и умным, можно сказать, что он был умён не по годам. Всё портили только его агрессивность и чрезмерное самомнение. Так начинается история из поломанных, как спички, судеб.