По заявлению
13 августа 2024 г., 10:40
— Толь, у меня дел полно! — бросает где-то в череде стеклянных коридоров ФЭС Данилов, когда молодой эксперт, почти что буквально на бегу, пытается хотя бы вкратце объяснить капитану, что невольно, не во время рабочих поисков даже, а просто в дружеском общении, вышел на след мошенницы, возможно гастролёрши, проверил осторожно предпочтения её, предполагает, как на чистую воду вывести, и вообще:
— Галина Николаевна дала добро на разработку, и я начал уже переписку…
— Прекрасно, — кивает головой капитан, как-то нервновато сверяясь со временем на запястье. — Дай знать, когда нужно будет моё личное присутствие, а пока делай, чего хочешь. Где Власова?! Говорил ведь, что нечего одной ехать! Всё, Толь, нет меня!
Добрые две недели Толик и переписывается с Олесей Крючковой от имени якобы серьезно настроенного и по уши влюблённого (в фотографии и слова любви из переписки, да) холостяка Степана, не спеша посвящать того в обстоятельства ведомого расследования и, по правде говоря, опасаясь лишний раз дёргать капитана — хватило той его раздражённости, когда Рита сорвавшись на встречу с подозреваемым (по Стёпиной версии, она же воспринимала соседа потерпевшей простым свидетелем и оказалась права), пару часов не выходила на связь, и он, изменить ничего не способных, хоть и делавший всё возможное, почти что рычал на всех, кто лез со сторонними вопросами.
За это время, по правде говоря, ничего особо интересного и не происходило. Пустая болтовня, как будто бы искренне (что примечательно — с обоих сторон, и если Толиком — ради дела, то Олесей — с целью обмана очередной жертвы) данные обещания, заверения, что всё серьёзно… по-настоящему изумиться приходится Ломову только в тот момент, когда дело выходит на предфинишную прямую — ту самую, после которой уже точно нужно будет посвящать Данилова во все тонкости, без его личного присутствия будет уже не обойтись.
— Ничего себе! — не думая даже внутри скрывать своего изумления или хотя бы величину его приуменьшать, буквально-таки на всю лабораторию восклицает Толя.
— Ты чего, дурак, что ли?! — возмущается Холодов, от неожиданности вздрогнувший и едва не выронивший из рук реактивы. — Что ты орёшь?
— Извини. Я не специально, — отзывается парень, не оборачиваясь даже в сторону коллеги, и с куда большим азартом, чем несколько минут назад, нащёлкивает что-то только ему известное на клавиатуре. Андрей собирается было махнуть на него рукой и вернуться к своей экспертизе, но что-то в самый последний момент не даёт ему этого сделать. Какое-то внутреннее предчувствие и ощущение чего-то непременно любопытного, что происходит у Ломова за спиной. А может и вовсе какое-то необъяснимое улавливание взбудораженности напарника. Повернувшись к Толе вместе со стулом, капитан спрашивает:
— Чего там у тебя?
— Да я тут на госуслуги зашёл, — щёлкнув мышкой и только после обернувшись, начинает Толик, но почти что тут же оказывается прерван издевательской, но в то же время совершенной жизненность отдающей усмешкой Холодова.
— И чего, с первого раза получилось, что ли?
— Да не в этом дело! — чуть рассерженно выдаёт парень, но чувства своего всё же не развивает — очень уж хочется поделиться с товарищем информацией. Хоть и путаются всё-таки его мысли, да и на блюдечке с голубой каёмочкой, безо всяких прелюдий не хочется ничего выкладывать. — Рогозина велела заявление от Стёпиного имени подать… ну, по тому делу с мошенницей, которая якобы с Даниловым любовные беседы вела. Вернее Галина Николаевна сказала во все тонкости его посвятить, сложенную историю обрисовать и объяснить, что дальше подачи заявления ничего не пойдёт. Ну, в плане личного не пойдёт, а не в рамках расследования… Короче!
— Чего? Короче? Серьёзно? — откровенно смеясь, хоть и оставаясь при этом с серьёзным лицом, риторическими вопросами, как стрелами, стреляет в сторону молодого коллеги Андрей. — Да неужели! А то я уж думал, твой поток ненужной информации теперь уже не унять.
— Не хочешь — я вообще могу ничего не говорить!
Слова свои Ломов бросает на сей раз по-настоящему рассержено, но в то же время как будто бы с обидой. Или не как будто вовсе? Резко крутанувшись на стуле, он более не проявляет к напарнику никакого интереса, словно никакого Холодова здесь, в вовсю проглядываемой лаборатории, нет. Да и не было никогда. Картинка на экране не меняется, и он, лишь подуспокаивая нервы (а может и напротив невольно раздражая их сильнее), раз за разом щёлкает под руку попавшейся клавишей.
— Да ладно-ладно, — не выдержав всего этого, разводит руками капитан. Признать неправоту свою и показать, что невыносимо ему надувшегося Толика лицезреть, сразу и в полной мере совершенно не выходит. — Чего ты? Начинает он сразу. Рассказывай давай! — почти что приказывает он, желая поскорее удовлетворить собственное любопытство. Ломов вот только даже не думает обращать на Андрея своего внимания, и тот, на миг засомневавшись, всё же перешагивает через собственную упёртость. — Ну, извини, Толь. Я не хотел тебя обидеть, правда. Само как-то так получилось, — пожимает плечами эксперт, выглядя виновато. — Что там тебя так поразило?
Заметно просветлев, Ломов оборачивается обратно. Выглядит совершенно воодушевлённым и, словно бы не было буквально минуту назад в лаборатории все этой сцены, оказывается настроен рассказывать обо всём затомлённому уже в самом деле Андрею.
— Зашёл я к Стёпе в аккаунт, значит, — ничего сложного, он над паролем не парился совершенно! а с кодом, на номер телефона приходящим, и того проще разобраться, — нашёл не без труда, где там заявление в ЗАГС подаётся… — замолкает парень на полуслове, даже не интригу развить намереваясь, а попросту понимая, что от переизбытка эмоций воздуха в лёгких катастрофически не хватает. — А мне пишут, что заявление на заключение брака уже подано. Второго нельзя создать.
Холодов пожимает плечами, не видя в этом ничего удивительного, и совершенно поникает — и Ломовская информация, такую бурю эмоций у того вызвавшая, не принесла удовлетворения, и извиняться за свои колкости пришлось…
— Ну, может, он с Рогозиной пересёкся — она и сказала оформить всё, — безразлично пожимает он плечами, отворачиваясь вполоборота. — Опередил Данилов тебя!
— Так невеста не фигурантка наша, — тут же вставляет Ломов, и, как кажется, буквально видит, как у Андрея навостряются уши. — Не Крючкова!
— А кто?
— Ты сам лучше посмотри, — вместо ответа отзывается парень, взметнув быстрый взгляд в сторону монитора своего компьютера, а после вновь сконцентрировав внимание на Андрее. Откатившись немного в сторону, он одним лишь акцентированным кивком головы приглашает его оказаться рядом. — А то я глазам своим не верю.
Качнув головой, Холодов невольно отмечает про себя, что это «прикол» какой-то, Толиком срежиссированный… но, оттолкнувшись от стола, всё совсем скоро оказывается плечом к плечу с Ломовым.
— Чего-о-о? — с полнейшим удивлением протягивает Андрей спустя какой-то считанный миг после того, как недоверчиво и ничего уже не ожидая, бросает взгляд на электронно сформированный документ. Он даже очки приподнимает и, сощурившись, уставляется в строчки на экране — как будто бы так может оказаться лучше видно. — Маргарита Сергеевна Власова? — цитируя данные из поданного в ЗАГС заявления, он переводит на Ломова не удивлённый даже, а совершенно ошарашенный взгляд. — Могут быть такие совпадения?
— Чтобы и дата рождения ещё совпадала? — вопросом на вопрос отзывается Толя, изогнув бровь. — Ты шутишь? Всё правильно мы с тобой понимаем. Других вариантов тут нет. Мне вот интересно, когда они нам собирались обо всём рассказать?
— Лучше интересуйся, кто из них двоих оторвёт нам с тобой головы, когда они узнают, что мы всё узнали, — советует Холодов, отчётливо понимая, что теперь они с Ломовым в одной связке, и описанная участь не минует и его самого. — И то, что так случайно получилось, — поверь мне, не аргумент!
--
Если бы не переговорная вместо начальственного кабинета, да не расширенная причина «вызова на ковёр», стороннему человеку могло бы показаться, что руководитель службы отчитывает провинившихся подчинённых. На деле же — Власова разбирается с влезшими в её (и не только её) личную жизнь коллегами. — На кой чёрт вы шаритесь по чужим личным кабинетам?! — Да по делу же… — нерешительно отзывается Ломов, опасаясь поднять на свирепствующую Риту взгляд. — По делу ты личности преступников устанавливать должен и в их почтовых ящиках да аккаунтах всевозможным информацию искать, — резко обрубает его слова капитан, — а не у своих же! Совсем недавно назначенный судом срок в стенах ФЭС отбывший парень поникает совсем. Отступив всего на шаг назад, он словно в незаметную глазом точку сжаться пытается, не просверливает взглядом пол у себя под ногами, а вовсе зажмуривает глаза, и не то что ответить Власовой на сей раз не решается, а даже в теории не предполагает, что говорить. Может, если молча постоять, Рите наскучит, и она уйдёт?.. — Рит, ну кто знал-то? — приходя товарищу спасением, беззаботно старается звучать Холодов. В отличие от Толика, он даже взгляд подруги перехватить намеревается. — По делу нужно было войти. Понимаешь, расследование не двинулось бы дальше, а упустить мошенницу — нехорошо это. А Стёпа на задержании, и Рогозина не была категорически против… — Вы Рогозину-то не приплетайте, — советует Власова, смиряя экспертов очередной порцией прожигающих взглядов. — Я ведь проверю. И ой, как сомневаюсь, что она давала добро лазить по Стёпиным кабинетам без его ведения! — Я… я больше не буду, — не поднимая головы, виновато проговаривает Ломов. Казалось бы, слишком тихо, чтобы оказаться услышанным не по-доброму заведённой Власовой… но у неё всё же получается уловить и слова его, и эмоции. — Помалкивать будете — на свадьбу не передумаю звать, — резко сменив ветвь одной темы разговора, а гнев — на милость, чуть тише отмечает Рита и, прежде чем оставить экспертов в одиночестве, добавляет: — две недели у вас на мучения.
