Золушка поневоле

 На меня неотрывно пялились три пары заинтересованных глаз. Никто не двигался. Я — кремень, я — скала, я — идеал послушного мальчика, эта мантра повторялась в моей голове на протяжении последних минут пяти, пока Джо не подал голос.  — Как-то он дохловат, — секундная пауза, потом он даванул косяка в сторону Кристиана. — Сынок, ты ведь скажешь папе заранее, если нужно будет морально подготовиться к смене жанра?  — О чем ты? Что вообще натолкнуло тебя на подобные мысли? — поразился Кристиан. Джо хотел засмеяться, но вместо этого случайно крякнул.  — Есть одна причина, которая сидит рядом с тобой, что не удосужилась себя сдержать и промолчать, из-за чего случился тот памятный скандал, — Джо поморщился.  — Она спросила прямо — я ответил! — неожиданно взорвался Рой, чуть ли не подскакивая с дивана. — Кто ж ей виноват?! Если не хотела услышать правду, то лучше бы вообще не спрашивала!  — Ты ведь знаешь, как ба не любит все нетрадиционное, — укоризненно произнес Джо, — что уж говорить о геях, которые для нее — эталон нетрадиционности.  — Я не гей, а бисексуал, прошу заметить! Это совершенно разные вещи!  — Как скажешь, — Джозеф только пожал плечами, не желая влезать в глупый спор, а потом повернулся к Кристиану, заканчивая скользкую тему. — Что же насчет прихода подобной мысли, то все просто: парней в дом ты еще не приводил, а определенная семейная предрасположенность уже имеется.  — Это случайность, — спокойно объяснил тот. — Мы не собирались приезжать. Мама позвонила, сказала, что случилась катастрофа, что ты чуть ли не при смерти.  — К слову о катастрофах, — пробурчал Джо и вздохнул. С лестницы к нам влетела его жена, та самая Лин, красивейшая женщина, но слишком активная. В комнате стало шумно.  — Кристиан! Как я счастлива, что ты дома! Пойдем со мной, я столько новых крутых вещей купила! — она потянула его за рукав, пытаясь поднять с дивана. — Вставай, удели мамочке немножко времени. А, и ты Рой, тоже идешь с нами! Тебя ведь не было, когда я последний раз вернулась с магазина, а там так много всего! — она вдруг заметила меня и радушно предложила присоединиться к их сомнительному походу. Я вежливо отказался.  — Дорогой, тогда развлеки нашего гостя ненадолго, — попросила она Джо, уводя парней на второй этаж и скрываясь за высокими дверьми.  — Какого лешего происходит? — грозно произнес Джо, как только мы остались одни.  — Это не моя вина. То есть, моя, но не полностью, — затараторил я, запутавшись в собственных мыслях. — Кристиан настолько одержим желанием встретиться с Ирулан, что приходит в пекарню каждый день. А теперь, походу, повсюду будет таскать меня с собой.  — Проблема, — задумчиво произнес Джо. — Ведь с Ирулан он не встретится… Хотя это можно устроить. Он многозначительно посмотрел на меня, я тут же замотал головой, понимая, к чему идет разговор.  — Только через мой труп.  — Это тоже можно устроить.  — Не буду я снова в платье рядиться!  — Аллан. Ради всеобщего блага, ради спасения нас обоих, и самого Кристиана, будет лучше как можно быстрее разобраться с этим. Встреться с ним в образе Ирулан, скажи, что тебе заплатили за кражу, покайся в грехах, скажи, был вынужден: денег нет, сплошные проблемы, ты не хотел и бла-бла-бла. В общем, скажи правду, но не всю.  — Не хочу, — твердо сказал я. — Вдруг он меня узнает? Мало ли, что может случиться! Джо долго и нудно пытался убедить меня принять его самоубийственный план, но я стоял на своем. Мне и одного раза хватило! Через какое-то время нас прервали: вниз спустился заморенный Рой, дополз до дивана и грохнулся рядом со мной.  — А где Кристиан? — тревожно спросил Джо.  — Отмазался походом в уборную.  — Схожу на его поиски. Отдыхай, — он хлопнул Роя по руке и вышел из гостиной.  — Ничего не говори, — неожиданно послышался усталый голос. — Хочу тишины.  — И не собирался.  — Вот и молодец. Время резиной тянулось, наполняя комнату скукой и сонливостью. Глаза начали закрываться, не спрашивая моего разрешения, унося куда-то в сладкий сон. Я проснулся от грохота, распахнувшейся двери. Продрав глаза, увидел Кристиана, разъяренно шагавшего к нам. Сам же я примостился на плече Роя, уснувшего со мной за компанию. Кажется, это взбесило Кристиана еще больше. Он рывком поднял меня с дивана, не дав даже толком очнуться.  — Мы уходим, — жестко констатировал он.  Рой растянулся вдоль всего дивана, причмокивая и бормоча что-то про себя. Как же завидно!  — Кристиан! — послышался крик Джо, я обернулся и увидел лицо, полное боли. — Давай спокойно поговорим! Дослушай хотя бы, что я хотел тебе этим сказать! Но мы неумолимо двигались к выходу. Кристиан был в том состоянии бешенства, когда никакие слова не помогут, пока человек сам не придет в себя. В немыслимо кротчайшие сроки, мы попали из дома в машину, стремительно выехав за ворота поместья. Крик Джо еще долго стоял в ушах.  — Куда мы? — рискнул спросить я.  — Куда планировалось изначально. В ресторан, — отрывисто ответил он. Больше я ничего не спрашивал.

***

Машина плавно въехала на парковку какого-то умопомрачительно дорогого заведения. Мы вошли в зал. Я почувствовал себя голым. Взгляды отвращения были повсюду, будто у меня на лбу красовалась табличка с надписью: «Осторожно! Нищий!»  — Не обращай на них внимания, — тихо произнес Кристиан, наклоняясь ко мне и беря за локоть. Каким сумасшедшим, наверное, этот жест показался всем напомаженным дамам и надушенным до тошноты господам.  — Проще сказать, чем сделать.  — Ты скоро их забудешь, я заказал нам отдельную комнату, — успокаивающе произнес Кристиан. Я благодарно поднял взгляд, позволив себе слегка улыбнуться. Радовала мысль, что парень успел остыть за время поездки. И вот мы за столом в приватном зале. Передо мной меню, похоже, написанное на латыни, потому что я не понял ни слова, а рядом официант, залипавший в одну точку пространства в ожидании заказа.  — Кристиан, — тихо позвал я, выглядывая из-за книги меню. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но тут же кивнул, выдавая длинную речь желаемых блюд и напитков на свой вкус. Я нервно прикусывал губу, продолжая чувствовать себя не в своей тарелке.  — Тебе тут не нравится? — прямо спросил Кристиан.  — Это место не моего уровня, — я передернул плечами, елозя пятой точкой по бархатному сидению.  — Не говори так. У каждого есть право на роскошь, — он чуть улыбнулся. — Просто не каждому удается это право использовать.  — Почему я здесь?  — Потому что я нас сюда привел, — уклонился он.  — Хорошо, спрошу иначе. Почему ты хочешь, чтобы я был здесь, с тобой? Больше некого позвать на обед? — прозвучало слишком резко.  — Некого. У меня есть друзья, знакомые, даже бывшие девушки на худой конец, но…ты другой. Интереснее, искреннее, живее.  — Это комплимент? — усмехнулся я.  — Нет. Факт. Среди всего круга моего общения нет никого похожего на тебя, Аллан. Я не мог понять, было ли это его очередное притворство, или же он говорил искренне. В любом случае, тема разговора смущала, и я перевел ее в другое русло.  — У тебя было много девушек? Принесли салат. Если можно так сказать про размазанные по огромной тарелке три несчастных черри, политых белым соусом. Кристиан решительно взял вилку, тыкая в красную сердцевину помидора, дисквалифицированного из вида овощей.*  — Думаю, да, — сознался парень. — Со стороны меня бы назвали Казановой или просто бабником.  — А это не так? — хмыкнул я саркастично.  — Как по мне, нельзя называть любовным союзом то, что создано исключительно для получения выгоды, — Кристиан пожал плечами, ковыряясь в тарелке и упираясь в нее взглядом, будто ему было стыдно. — Чаще всего мои отношения с девушками складывались именно под такой основой. Причем с обеих сторон: и с моей, и с их. Им нужны были деньги, престиж, внимание, власть, а мне возможность побега.  — В каком смысле? — не понял я.  — Бегство от скуки и однообразия, от контроля и давления. От лжи. От предстоящего будущего, — Кристиан поднял на меня взгляд. Я задохнулся от волны понимания того, что он хотел мне сказать. Между нами оказалось гораздо больше общего, чем хотелось признавать. Одиночество и страх, вот, что нас объединяло. Подали второе блюдо. Что-то непонятное, завернутое в гульку из листа винограда, вокруг минималистично политое темным соусом.  — А когда еду принесут? — скривился я при виде этого «шедевра» кулинарии.  — О чем и говорю! — Кристиан засмеялся. — Кто бы еще из моих знакомых сказал также. Потерпи, следующим будет стейк.

***

Это поразительно, но я объелся. Сами по себе блюда были крошечные, зато сытные, и их оказалось бесконечное множество. Последней тарталеткой я откровенно запихивался. Сейчас машина ровно плыла по трассе, унося нас в неизвестность, я больше не спрашивал, куда везет нас Кристиан. За окном плотным ковром стелились ряды деревьев. Тихая, немного грустная музыка из колонок убаюкивала. Снова хотелось спать. Меня накрыла меланхолия. Неожиданно лес кончился. Мы въехали на открытый луг, полный белых цветов и пьянящей зелени. Кристиан заглушил двигатель. Я вышел из машины, утопая в перине из травы. Мы двинулись вперед, к одинокому дереву. Рядом чернел огромный валун. Я не понимал, почему нам нужно идти именно туда, пока земля не кончилась, резко оборвавшись далекой пустотой. А дальше — необъятный простор леса, холмов и полей. От высоты и бесконечного пейзажа у меня закружилась голова.  — Невероятная красота, — вырвалось как-то непроизвольно.  — Я прихожу сюда, когда становится паршиво, — отстраненно произнес Кристиан, вглядываясь вдаль. Он обошел камень и, как по ступенькам, забрался на его верхушку.  — Иди сюда. Через пару мгновений мы вместе оглядывали открытый горизонт с высоты нашего трона.  — Слишком долго моя тощая задница не продержится, — предупредил я, пытаясь поудобнее устроиться на жестком сиденье.  — Учтем, — Кристиан улыбнулся, но веселье, казалось, не тронуло его взгляда. Я решил не тянуть кота за хвост, блуждая в сомнениях, стоит ли задавать вопрос и спросил:  — Ты поссорился с отцом?  — Не совсем, — он покачал головой и ненадолго умолк. — Это не ссора, мы вообще уже очень давно не ссорились. Наверное, с того времени, когда я перестал быть простым мальчишкой, докучавшим своим родителям.  — Когда тебя забрала бабушка? — предположил я, и оказался прав, видя короткий кивок Кристиана.  — Возможно, это покажется странным, но в детстве мы с Роем были очень близки. Не просто братья, а лучшие друзья. А еще мы были неуправляемы. Незнакомые люди часто принимали нас за близнецов, и в чем-то они оказывались правы. Когда же мне стукнуло десять, Джойс — бабушка — объявила, что хочет сделать меня наследником. Пять лет строжайшего надзора, перевоспитания, и вытачивания из безликой породы ограненный алмаз, стали самыми тяжелыми в моей жизни. Особых успехов Джойс не добилась. Я отдавал полное предпочтение актерскому ремеслу, а не делам компании. Тогда она пересмотрела свое решение, ставя на место наследника Роя. Я был счастлив. Был свободен. Актерство стало главной целью в жизни, и я упорно к этому шел. А самое главное, что у брата получалось то, что не выходило у меня. Но спустя всего год в семье узнали о его личных предпочтениях, которые не вписывались в мировоззрение Джойс. Меня вернули на пост приемника. Мы с Роем разругались в пух и прах, больше никогда не опуская разделившую нас стену.  — Тебе не дали сделать выбор, — сочувственно произнес я.  — Именно. Только тогда я понял, что единственный шанс вырваться из этой тюремной башни — взобраться на самый верх. Для этого пришлось сделаться другим человеком, оттесняя настоящего себя куда-то очень далеко во тьму. Вся моя жизнь стала сплошным спектаклем, где я — главный персонаж, не выходящий из роли. Однако через какое-то время мне самому стало вериться в свой идеальный, непогрешимый образ. Но вечер бала врезал жесткую пощечину, — Кристиан посмотрел мне прямо в глаза, приковывая, не отпуская, не давая пошевелиться. — И эти удары продолжаются до сих пор. Хотелось вскочить, убежать и спрятаться, чтобы он не заметил каким слабым, трясущимся и неуверенным я стал в эти несколько секунд. Как трудно было дышать, как сузился весь мир, превратившись в маленькую полосу из голубых глаз. Как страшно мне стало. Но я не двинулся с места, завороженно утопая в чужом взгляде. Кристиан отвернулся. Все рассыпалось, словно мираж, словно дурной сон. Я видел его профиль, показавшийся мне столь печальным, что на душе стало тяжело, будто кто-то обрушил шквал камнепада. Впереди — бесконечная свобода, позади — одинокий лес, и кроме нас здесь больше никого. Я спрыгнул с камня и решительно произнес:  — Слезай!  — Зачем?  — Просто спустись на землю, — уже мягче попросил я. Кристиан пожал плечами и соскочил вниз, оказываясь рядом со мной на расстоянии вытянутой руки.  — Ну и?  — Я сделаю это только один раз, — предупредил я, уже начав корить себя за глупость внезапного порыва. И прежде чем парень успел ответить, я кинулся к нему, обхватывая за талию, прижимаясь всем телом, тихо произнося:  — Жизнь — это не то, с чем ты можешь справиться в одиночку. Кристиан неподвижно стоял столбом, ничего не произнося и никак не реагируя. Я почувствовал себя полным идиотом. Уши начали гореть. Что я творю?! Отпрянул в сторону и неловко засмеялся, пытаясь оправдаться:  — Это была обнимашкотерапия. Сеанс лечения окончен.  — Нет, — не давая опомниться, Кристиан схватил меня в охапку, вжимая в себя со всей силы. — Мне надо еще.  — Я задохнусь, — пропищал мой сдавленный голос. Хватка чуть ослабла. — Спасибо, так лучше.  — Аллан… Это тебе спасибо, — искренне послышалось от настоящего Кристиана, которого, похоже, знал только я один. В ту секунду понял, что мне больше не хочется ему врать. Ни о чем. *Плоды томата — с точки зрения ботаники — многогнёздные синкарпные ягоды.