Найти выход

— Алло? — размеренное звонкое цоканье каблуков раздается в пустом просторном коридоре и будто доходит до самых отдаленных уголков и аудиторий Петербуржского университета, — Да, только что, улицы так замело. Кофейного цвета берет ложится на теплую батарею в холле, украшенном картинами знаменитых художников, нарисованных будто в этот же день, люстры наверху точно украдены из дорогой московской усадьбы девятнадцатого века, прямо с бала вместе с зажженными и немного подтаявшими свечами, двойные огромные окна обрамлены светлым, расписанным массивными узором на деревянной раме с треснувшими краями. Не хватает, однако, только девушек в тяжелых пышных платьях и мужчин в дорогих костюмах, и университет превратится в место для светской элиты. Рядом с батареей небольшой белый столик с расписными, как на окнах, ножками, на который девушка кладет легкий тонкий ноутбук и маленькую черную «мышку», а сама садится на мягкий диван и развалившись, закидывает ногу на ногу. — Брось, Жень, здесь есть, куда повесить пальто, тут огромный гардероб и почти пустой, на удивление, все, походу, голые пришли, — Виктория делает глоток остывшего кофе из Макдональдса, заботливо купленный братом, и морщится. Стаканчик безжалостно летит в мусорное ведро, — Да, закажи мне такси, а лучше Тихона позови. Он уже похвастался новым «Hyundai Solaris»? Девушка хмыкает, услышав положительный ответ брата, сразу проскальзывает мысль — «Это же Золоторев, хвастается каждой своей новой блестяшкой где только можно и нельзя», — нескромный парень из богатой семьи, что может быть хуже? Но брат нашел в нем лучшего друга. — Да, я буду поздно, — вопрос на обратной стороне линии заставляет улыбнуться, — «Вся в работе?». И она отвечает — да. Попрощавшись и обещая заехать, девушка завершает звонок и подключает телефон к ноутбуку — старый мобильный быстро «садится» на холоде, давно пора уже приобрести новый. Большая толстая тетрадь с разноцветными листами и вкладышами на кольцах оказывается рядом с ноутбуком, Вика быстро находит по закладке раздел «Дизайн». Перед глазами небольшие наброски людей, нарисованные в одну линию, геометрические фигуры, покрашенные в разные, сочетающиеся по таблицам цвета и обведенные блестящей белой ручкой. Такие же красуются на мониторе ноутбука. Девушка трет замерзшие руки и сильнее укутывается в большой вязаный болотный свитер — вещь с барахолки, но теплая и выглядит стильно, если надеть под клетчатую юбку. Мокрые короткие волосы касаются холодных румяных щек и шеи, обжигают ледяную кожу еще сильнее, и Вика мысленно проклинает себя за то, что отдала последнюю резинку брату. Взрослый, вроде, а теряет вещи в собственном доме, словно маленький ребенок. Но больше всего его раздражает искать их перед выходом — часто Вика остается без своей зарядки, зонта или резинки из-за оболтуса-брата. Девушка сдается и подходит к бариста: — Эспрессо, пожалуйста. С пенкой. Девушка улыбается, качает головой, и пританцовывая с наушником в одном ухе, уходит к большой кофемашинке — полная противоположность: кудрявая блондинка с длинными волосами, низкого роста, почти не накрашена и одета максимально закрыто. Но больше всего Викторию зацепил ее настрой: даже в холодный день, когда все обычно жалуются на сопли и головные боли, от нее веет теплом, пахнет макарунами и тело движется плавно, улыбка не уходит с лица. Недалеко от кассы стоит небольшой ноутбук с включенным романтическим сериалом, а там как раз момент с танцами под луной. Под такое отлично идет музыка юных американских певцов, она подумала о Трое Сиване, есть от него пара приятных медленных песен. Виктория достает кошелек, протягивает купюру и, наконец, получает в ответ горячий ароматный кофе. — Спасибо, — она не улыбается, стуча зубами. Короткие пастельного цвета ногти негромко стучат по клавиатуре — сегодня вступительная страница сайта будет закончена, осталось добавить контакты и исправить аннотацию. Зима — самое продуктивное время года для Вики: падающие большие хлопья снега, свитера с оленями, в шкафу — всегда упаковка синнабонов и пряников, а на столе дополняет приглушенный свет лампы ванильная свеча. Но даже сейчас, когда ее окружают стены университета и песни Земфиры в наушниках, она продолжает работу. Нахлынуло, так сказать. Она читает про себя написанное: «Дорогие пользователи, для Вас представлена абсолютно новая и безопасная социальная сеть с множеством функций и…». Долгий текст бежит перед глазами — бодрое вступление, содержательная основная часть и лаконичное завершение, прямо как для официальной презентации и представления, но подойдет ли для аннотации в Интернете? Завлечет ли? Заинтересует? Где уникальность в длинном тексте? Виктория глубоко вздыхает и удаляет половину текста, оставляя по кусочкам несколько мыслей. Нить мыслей с треском разрывается, картина идеального текста на следующей вкладке теперь кажется глупостью и бессмыслицей после легкого толчка ее плеча. И музыка, как назло, заканчивается и дальше идти не желает. Боже, что за бред? Думай, думай. Раздраженно она стирает все к черту. Вика оборачивается, пушистые волосы небрежно ложатся на нос, и она не видит никого, кроме компании удаляющихся высоких старшекурсников, трое брюнетов, и Вика поклянется, все с одинаковой прической и возбужденным настроением, а сзади — один с рыжими взъерошенными волосами, небрежном черном костюме, на плече с большой широкой кисти свисает пиджак, в другой — сумка для компьютера. Будто почувствовав пронзающий взгляд на своей спине, он оборачивается — лицо невозмутимое, напряженное. Ему точно комфортно с этими ребятами? Уголок губ приподнимается, его глаза цвета океана, на которое светит солнце в самый жаркий час — голубые-голубые, смотрят прямо на нее. На секунду Вике становится неловко, взгляд сам опускается вниз, но издалека она отчетливо охрипшим голосом она слышит: — Извини. Больше она на него не смотрит. — Вика, эй, — теплая рука ложится на ееч — Ты ледяная, накинула бы чего. Она отдергивает руку, как ошпаренная. Хотя о такую горячую, по сравнению с ее, и правда можно было обжечься. — Она в трансе. — Девочки, привет, — Вика потерянно оглядывает одногруппниц, укравших стулья и целой гурьбой завалившихся к ней с пакетами от Макдональдса. Они явно не скупились на одежду и пришли в теплых штанах, зимних ботинках и свитерах. Засмущавшись своего раздетого вида, девушка спрятала ноги с туфлями к батарее, — Задумалась, простите. С каких это пор здесь разрешают заказывать еду? — Парень Маринки привез. — Еще пока не парень. — Какой друг сорвется с работы и привезет тебе огромный пакет с едой? Марина засмущалась. — Лучший. И привез он ее нам. Еда позволяет отвлечься и притупить чувство стыда, появившегося дважды за несколько минут. Вика переводит взгляд на картины, а затем, на подруг, уплетающих гамбургеры и наггетсы, звонко смеющихся во время еды и сидящих, развалившись. Ощущение, будто Вика оказывается в прошлом, мгновенно улетучивается — студенты совсем не походят на роли скромных дам и порядочных юношей, как их иногда рисуют в романах и добавляют к эстетике на молодежных сайтах. Позерство, не иначе. Разве что тот рыжий парень смахивал на такого — вежливый какой. Но Вике так даже роднее, все-таки, она не барышня из знатного рода с манерами. И из всего, что принадлежало тогда «правильно обученной девушке» того времени — это умение четко и уверенно говорить. Последнюю картошку-фри успевает ухватить Марина, и соседка недовольно цокает. — Ну, ну, не злись. — Я спокойна, как слон. Вика снова пропадает в своих мыслях — надо, наверное, спросить у девочек, кто тот парень с рыжими волосами, Марина так точно общается со старшекурсниками, ходит с ними на вечеринки и ворует для группы старые конспекты и ответы на контрольные, проводящиеся стабильно из курса в курс. Девушка дергает Марину за плечо, заставляя обернуться и столкнуться лбом со лбом девушки, в ее рту недоеденная картошка, в уголке губ немного сырного соуса, отчего одногруппница выглядит нелепо и мило одновременно. — Не знаешь парня с рыжими взъерошенными волосами? — Конкретнее, — заинтересованно отвечает Марина. — Помимо него нет ни одного рыжего студента, кроме одной с четвертого, главы студсовета. Девушка мычит. — Есть один, с Костиком общается, из программистов, третий курс. Я никогда не говорила с ним, но говорят, если он заявился в университет, то снег пойдет или наоборот, растает, если лежат сугробы. Вика смотрит в окно, за которым тихо завывает ветер и падают огромные хлопья снега, заслоняя небольшие старые дома и деревья на территории университета. Что же, и правда — редкий гость, раз похолодало рано для Петербурга. Девушка усмехается и смотрит на подругу, на лице так и написано: «Я же говорила». На следующий день на улице снега как след простыл, только лужи и привычная сырость. Мокрый дождь барабанит по окнам почти пустого университета. В субботу редко кто объявляется или задерживается больше, чем на две пары. Однако у третьего курса по расписанию сегодня практика. Вчерашняя троица, смеясь и обсуждая новый боевик, идет в столовую, и что-то заставляет Вику обернуться и увидеть пустоту позади. Мысленно она дорисовывает его образ: большие плечи, высокий рост, рыжие волосы и кофе в руке вместо пиджака. Он разбивается на куски, стоит большой капле ударить по стеклу. Будто отрезвленная, Вика накидывает пальто и уходит прочь. Глупо было ожидать его вновь. Надо признать, он даже вел себя, будто впервые был в стенах заведения и вообще говорил с людьми.