More than

Here in your arms where the world is impossibly still With a million dreams to fulfill And a matter of moments until the dancing ends Here in your arms when everything seems to be clear Not a solitary thing would I fear Except when this moment comes near the dancing's end (Sting – Until)

      - Агуаменти! – Холодная, просто ледяная вода бьет в лицо подобно струе из прорванного садового шланга, прежде чем мелькнувшая на заднем фоне сознания мысль успевает принять более уверенные очертания: а ведь могла бы быть и пощечина. Отрезвляет не хуже, право слово, зато потом не нужно сушить простыни. - Что случилось? - Ничего. – Губы против воли все еще кривятся в истерической улыбке. Вернее, ее подобии. – Просто подумалось насколько же удобно быть мертвым. - В чем же удобство? - Тебе видней. – Далекие огоньки за окном мельтешат словно болотные фонарики разных цветов. Желтый, белый, оранжевый, синий… А вот красный. И зеленый. Сегодня что – какой-то праздник? - Белтейн. - Кажется, я не разрешал лезть в мои мысли! - У тебя же на лице написано. - Что еще там написано? Что я – идиот? - Почему же? - Не знаю, - простыня путается где-то в ногах, упрямо мешая встать, но подойти к окну и уставится в стекло кажется ужасно важным. – Я не знаю. – Огни вдалеке словно кружатся в неком ритуальном хороводе. – Может быть, ты объяснишь лучше. - Как можно объяснить то, чего не знаешь? - У тебя же отлично получается. Совсем как у той девчонки…Лавгуд? Ее зовут Полумна Лавгуд? Мозгошмыги, морщерогие кизляки…? - Ох… - Ну, тогда неудивительно, что ее называют «полоумная Лавгуд». - Это всего лишь школьники. Глупо обращать внимание на детские прозвища. - Вовсе и не глупо, уж поверь. - Потому ты так смеялся? – Смеялся? Странно, ведь больше походило на крик. А может это – одно и тоже. - Нет. Школа приснилась. Кошмар. - Мне думалось, тебе там нравилось. - Там все было…Сплошные развалины. Да еще и словно по ним пожар прошелся. Крики, вопли…Я все время куда-то бежал. Дурацкий сон. – Бокал возникает словно бы из воздуха, если не обращать внимания на ладонь, служащую ему подставкой. - Это еще что? - Кровь единорогов. Подойдет? - Не смешно, Брайан. - Ладно-ладно. Это просто зелье сна без сновидений. Выпей. - Оно мне никогда не помогало. - Брайан…? - Извини, просто мне никакое другое не нравится. Они тебе как-то не идут. И я же не бешусь, когда ты начинаешь звать меня этой кошачьей кличкой! Я сказал что-то смешное? - У тебя очень красивое имя. - Да, конечно. Просто блеск. – Кстати, бокалом можно и отсалютовать. Все равно прозвучало как тост. - Ты не собираешься вернуться в кровать? - Очень даже собираюсь. – Что еще было в моем питье? Успокоительное? – Расскажи мне что-нибудь. - Что –то такое, чего ты еще не знаешь? - Нет. Что-то такое, о чем я давно забыл. - Хорошо. Жил – был в одной далекой стране глупый король и решил он однажды, что только ему одному должно быть позволено колдовать. Поэтому он велел главнокомандующему создать отряд охотников на ведьм и дал им целую свору свирепых черных псов. Еще он приказал объявить по всем городам и селам, что королю требуется учитель магии. - Что-то это подозрительно походит на некий намек… - Или не перебивай или попытайся снова уснуть. - Я пытаюсь, но выходит неважно. Рассказывай дальше. - Никто из настоящих волшебников не посмел откликнуться, ведь все они прятались от охотников на ведьм. Зато нашелся один проходимец, у которого не было никаких магических способностей, а разбогатеть страх как хотелось. Обманщик явился во дворец и объявил, будто он - искусный волшебник. Проходимец показал несколько несложных фокусов, и глупый король поверил, что видит перед собой могучего мага. Он немедленно назначил его главным придворным колдуном и личным королевским учителем магии… - «Зайчиха-шутиха и пень-зубоскал». Правильно? - Правильно. - Никогда не нравились эти сказки. - Какие именно «эти»? - Ну, вашего Биддля. - Вашего? – Вопрос успешно улетает в полусонную темноту, упорно смеживающую ресницы. …- Что на этот раз? – От неожиданного прикосновения горячей ладони хочется заорать и подпрыгнуть до самого потолка. - …! - Это крайне неприличное выражение! - Не знал, что теперь в школе обязателен к изучению курс маглловских ругательств! - Не злись. Я не думал, что ты испугаешься. - Ну…Это было неожиданно, знаешь ли... - И все же? - Лестница. Почему-то она была бесконечной, а я все падал вниз. – Наверное, снова попробовать уснуть уже бесполезно. – Я чертовски устал, Брайан. - Я знаю. - Как бы ты ни старался, но невозможно играть бесконечно. В любом спектакле есть перерыв. – Слова срываются с языка словно сами по себе. - А мне думалось, что ты неплохо справляешься. - Возможно. Но я буду рад, когда все это…закончится. - Ты не думал о море? - Что? – По-моему, один из нас сошел с ума. Хотя, пожалуй, сразу оба. И следующая фраза звучит как набор высоких переливчатых звуков – только и всего. - Очень мелодично. Но я совершенно не понимаю русалочьего языка. - Я сказал, что твои глаза похожи на море. - Кажется, ты просто рехнулся. - Разве это не так? Они почти что темные, если ты злишься. Совсем как море в шторм. И совершенно бездонные, когда ты чем-то увлекаешься, как тем трактатом пару месяцев назад, не замечал? - Я не имею привычки смотреться в зеркало при чтении или разговоре. И меня устраивает цвет моих глаз, спасибо. – Невозможно сойти с ума, если его нет, верно? А вот попробовать съехать с катушек – очень даже. Похоже, мы в этом весьма преуспели. – И я не буду снова пить зелье, если ты об этом. - Это обычный чай. Черный, с лимоном, и чуть больше ложечки сахара. – Надо же. Я думал, ты никогда не запомнишь. – Тебе стоит отключить голову и просто отдохнуть. Это совсем несложно. Попробуй. – Пожалуй, стоит воспользоваться столь любезным предложением, хотя и непонятно что именно стоит попробовать? Чай? Отдых? Все сразу? Хотя… - Ладно. – Мгла за окном и не думает уступать свои права хоть какому-нибудь свету. Впрочем, мне для этого вполне достаточно твоего взгляда. – В конце концов, второе мая – только завтра.