More than

Всегда есть простой выход, нужно только знать, куда смотреть. (Т.Пратчетт)

      Коди расправила чуть примятые еловые лапы, на которые она с упрямством, достойным осла, вешала фарфоровые игрушки, убедилась, что огонь в камине не погас и, прежде чем отправиться на кухню, удовлетворенно обвела взглядом идеально убранную комнату. Хозяин почему-то весьма неприязненно относился к одному из главных праздников свободной страны – Рождеству, да и Новый Год отнюдь не жаловал, предпочитая проводить в Новом Свете только лето или, на крайний случай, задержаться до Хэллоуина, но либо в этот раз что-то пошло не так, либо… Впрочем, Коди, в отличие от сородичей, не была ни хитра, ни особо любопытна. Ну, разве что капельку…И, в любом случае, зимние праздники были не за горами, так что ее труды даром не пропадут. Мысленно импровизированная горничная отметила, что следует повесить немного омелы…хоть где-нибудь. К чему бы она понадобилась волшебнику, предпочитающему проводить время за книгами и горой писанины пакваджи сказать не могла, однако традиции хозяин все же почитал, поэтому омела не казалась ей лишней.       Справившись с уборкой, Коди отправилась на кухню и, отдав должное мясному пирогу, уселась с чашкой молока к очагу. Падающий за окнами снег настраивал на весьма праздничный лад, создавая некую магическую саму по себе атмосферу, в доме, благодаря ее стараниям, было тепло и уютно, хозяин отсутствовал, видимо, решил все же провести вечер в местном высоком обществе, не отвлекаясь на такие, безусловно важные темы как излюбленная публицистика, поиск редких материалов и старых книг, непонятные Коди эксперименты и некую выводящую его из себя штуку под названием «Гриндевальд». Коди отлично помнила, что из-за последнего в начале июня между хозяином и кем-то, кого тот впоследствии обозвал весьма нелестными эпитетами и кого сама она ни разу здесь не видела, вышел столь великолепный разговор на повышенных тонах, что впору было посоперничать с любой из театральных мелодрам. Ну, или телевизионных. В отличие от всяких там французских и британских зазнаек, здешние маги отлично приспособили под свои нужды весьма полезные изобретения не-магов. При воспоминании о последних она в который раз чертыхнулась. Хозяин не взял с собой настойчиво звонивший уже в который раз телефон. Пакваджи поднялась в кабинет и уставилась на экран. Проклятая штуковина бесстрастно высвечивала неимоверное количество пропущенных звонков от кого-то под именем «Невыносимый придурок». Покачав головой, Коди решила вернуться в кухню – к оставленной кружке с молоком, но пресловутая капелька любопытства оказалась сильнее, и ее владелица решила открыть ящики красивого стола на основательных ножках. Конечно, брать оттуда она ничего не собиралась, а вот просто взглянуть… Пожалуй, это было бы даже забавно.        В первом и втором выдвижных ящиках царил настолько образцовый порядок, насколько таковой может быть у перфекциониста, но ничего, вызывающего интерес, там не обнаружилось. Чистая бумага, самопищущее перо (все еще упакованное, между прочим), обычные перья, карандаши, ручки, которые предпочитают в своем мире не-маги и прочие канцелярские принадлежности. Третий ящик отводился под черновики, исписанные четким, практически каллиграфическим почерком блокноты, незаконченные работы и тому подобную чушь, вызывавшую у Коди лишь скуку. Четвертый оказался полон каких-то картонных папок, пятый служил хранилищем всякой мелочи – от самоклеющегося пластыря до острейшего перочинного ножа, в шестом обнаружились, судя по всему, изучаемые материалы, переложенные в нужных местах яркими закладками. Ничего необычного. Исследовательница захлопнула последний ящик и разочарованно хмыкнула. И тут ее взгляд привлек самый последний, седьмой, плоский и запертый на замок. Даже на два: обычный и магический. Забавно...Свойственное народу пакваджи любопытство вновь подняло голову и его представительница, мобилизовав все свои возможности (и даже невозможности) все же открыла ящик, принявшись изучать его содержимое, являвшее собой крайне живописное зрелище в виде разломанного перстня довольно грубой работы, простой черной тетради с безжалостно выдранными из середины листами, покореженного небольшого кубка, какой-то побрякушки, украшенной каплевидными камнями, куска явно змеиной шкуры, подвески-медальона без цепочки, еще одного камня, сиротливо валявшегося сбоку и кучки древесных щепок, завернутых в бумагу. Набор казался странным, особенно для столь популярного научного публициста, которым являлся хозяин дома, но в семье нынешней наблюдательницы обсуждать личные предпочтения было не принято. Нужно, значит, нужно. Мало ли что кому в голову взбредет. Да и платят ей отнюдь не за сплетни и рассуждения. Коди было собралась вернуть ящик на место как на глаза попалась небольшая, задвинутая в самый угол, темная коробочка. Обычно в таких что волшебники, что обычные люди хранят кольца, а так как никаких заклятий здесь больше не лежало…Пакваджи осторожно взяла коробочку и, открыв крышку, поняла, что чутье не подвело – там действительно оказалось кольцо, но, в отличие от всего остального, вполне целое и, даже столь неискушенная в драгоценностях Коди прекрасно поняла, что – очень дорогое. Как минимум работы дальних родственников пакваджи – гоблинов, причудливо переплетавшее платину в замысловатый узор, венчавшийся тонко ограненным изумрудом в центре и двумя рядами оттеняющих его великолепие бриллиантов, выстраивающихся в ряд с двух сторон от главного камня. Очень красивая вещь, соседствующая с другими, довольно странными, да еще и убранная куда подальше, вызывала множество догадок. Самой логичной казалось то, что хозяин решил сделать предложение мисс Марджори Райт из поместья, располагавшегося неподалеку. Мисс Райт имела весьма благородное происхождение, отлично окончила магическую школу Ильверморни, где трудилось несколько родственников Коди, была хороша собой и, живи она чуть раньше времен основательницы Изольды, то послужила бы прекрасным сюжетом для баллад менестрелей. Бывая здесь летом и ранней осенью, хозяин вполне исправно, если не был занят своей работой, сопровождал ее на приемы и светские вечера, пикники и обычные прогулки. Местные кумушки успели счесть их блестящими партиями друг для друга. Да и, в конце-то концов, все же когда-нибудь женятся и выходят замуж, верно? Так почему бы…Занятая рассуждениями мыслительница поднесла вещицу к глазам и вдруг поняла то, что заметила бы сразу, не увлекись она разглядыванием творения дальних-предальних кузенов. Кольцо явно предназначалось для мужской руки. Коди машинально вернула коробочку на место. Хозяин как был с первой встречи, так до сих пор и оставался загадкой, всей натурой полностью оправдывая столь таинственное звание. Почему он никогда не оставался в доме больше, чем на летний сезон и только теперь изменил своей привычке? Почему не отвечал на гору приходивших писем и свитков, которые исправно приносили почтовые совы? Почему закрыл камин и навел, кроме укрывающих и защитных еще и мощнейшие антиаппарационные чары вокруг своего жилища? Почему хранил под замком всякую чушь? Почему никогда ничего не записывал в той тетради, из которой сейчас вырвал листы? Почему ругался на непонятном языке, когда ссорился с тем самым незнакомцем? Почему не носил кольца, наверняка принадлежащего ему, бросив в стол столь дорогую вещь? Почему предпочитал подписывать свои работы псевдонимом? Почему все же уделял внимание мисс Райт, если не собирался… Домоправительница даже с собственной семьей не делилась той догадкой, что не только Изольда, а даже сама Громлайт Мракс не погнушалась бы убраться с его дороги, доведись им пересечься на кривой тропе, но…Он ведь был почти что ученым, регулярно публиковал огромные статьи в самых популярных здесь журналах, заканчивал собственный сборник и…все еще представлял для Коди ребус, скрывающий головоломную шараду.       Снизу до ушей новоявленного ревизора донесся неясный шорох и, поспешив вернуть все как было, прежде чем спуститься, она бросила взгляд на часы. Оказывается, уже давно перевалило за полночь и…Вернувшемуся невесть откуда владельцу дома завтра явно потребуется закрытая рубашка и глухая мантия, если он решит все же провести вечер в кругу себе подобных, а не заниматься сам Рогатый змей не ведает чем, да еще и непонятно где. Однако на ворчание времени совсем не оставалось: хозяин был бледен как отменнейшее полотно, если не считать нездорового румянца, тронувшего точеные скулы, старался оберегать одну из рук, одежда на плечах и спине оказалась выпачкана в крови и сил ему явно хватило только на возвращение домой. Решение пришло очень быстро, почти молниеносно. Остальное подождет. По крайней мере, до утра уж точно.       …Она не рискует использовать ни свое волшебство, ни магию, принятую среди людей и потому отпаивает хозяина лекарствами, которые успешно проверены поколениями не-магов (к слову «магглы» Коди все никак не привыкнет), травяными отварами по успешным старинным рецептам и, когда он все же засыпает под действием обезболивающего и жаропонижающего, осторожно стирает выступающую из порезов кровь, поправляет повязку, скрывающую правую руку от запястья к локтю и исправно меняет холодный компресс из мягкой ткани на лбу. Иногда приходится сидеть всю ночь. Несмотря на снотворный эффект питья, спит хозяин Коди очень беспокойно и тревожно, но подмешать в отвар еще и успокоительного она не решается – слишком уж много всего в одной чашке. Сочельник и Рождество её хозяин проводит в постели, впрочем, пакваджи это кажется весьма разумным, да и её старания не проходят даром – через четыре дня после праздников ему становится значительно лучше и можно было бы подумать о встрече другой даты, но этим планам Коди сбыться не суждено.       Ураган приходит в канун Нового Года. У этого самого урагана какое-то весьма странное имя, элегантный костюм-тройка и абсолютно наплевательское отношение к антиаппарационным барьерам или защитным чарам. И поднявшийся ветер, как ни старается, не в силах растрепать ему прическу. А еще он дико зол. Ему можно распахнуть дверь, сгрести хозяина в охапку и трясти за едва зажившие плечи как куклу из тряпичного театра, подкрепляя действие повторением: «Ты больше никогда этого не сделаешь! Скажи, что не сделаешь! Пообещай мне!». Можно не обращать внимания на обстановку. Можно даже пропустить мимо ушей слова самой Коди, так и оставшейся в просторном холле с ворохом постельного белья в руках. Честно признаться, она ждет, что хозяин вывернется, оттолкнет, ударит, вот просто физически или скажет, что внезапный гость причиняет ему боль, но он почему-то смеется как самый настоящий безумец, а потом негромко произносит не менее сумасшедшее:       - Я собрал. Ты слышишь? Я собрал их. Все.       И ураган прекращается. Пусть ненадолго, пусть продолжая удерживать в стальной хватке, но все же – он прекращается.       - Все? Но как же…?       - В отличие от героев войны, я считаю неимоверной глупостью бросать в Запретном Лесу магические артефакты, - речь хозяина звучит для невольной слушательницы великолепнейшим бредом. – Воскрешающий камень из кольца, - тут же подсказывает тот. – Я нашел его. И обломки старой палочки тоже. И, между прочим, ты делаешь мне больно. – Последнее замечание является самым понятным из всей словесной мешанины. Но оно действует.       - Я… - Пакваджи отлично видно, как было накрепко вцепившиеся в плечи ладони словно по волшебству становятся мягче, однако никуда не деваются. – Я должен тебя отпустить? Теперь? – Почему-то за этим тихим вопросом ей чудится столько смыслов, сколько нет в самом мудрёном заклинании. Наверное, хозяину кажется тоже самое, потому что он улыбается и слегка наклоняет голову набок.       - Это значит: «Нет»?       - Это значит, что даже глухие леса не самое надежное убежище, если ты задаешься целью. Даже странно, что ты только сейчас… - Предложение он не заканчивает, но улыбка остается такой же непривычно умиротворенной.       - Ты ведь не жалуешь Америку. И я полагал, что ты все еще дико сердишься. – Ответ звучит…виновато? Да, пожалуй. Зато честно.       - Я же сказал, что мне нужно кое-что обдумать. И, между прочим, оставил письмо, на случай, если ты вернешься из своего путешествия раньше.       - Понимаешь…       - Твой петух решил не к месту сгореть и жар упал прямо на бумагу? Эй, полегче…!       - Откуда ты знаешь?       - Просто предположил.       - Но можно же было оставить что-то еще! Да и на мои попытки связаться ты не отвечал. – «Невыносимый придурок», - промелькнуло в мозгу Коди. Точно. Хотя…не такой уж невыносимый, судя по тому, что из его рук хозяин, по-видимому, выворачивается не собирается, а его собственные губы опасно близко от губ говорящего.       - О, извини. Предположим, что у меня болела голова и мне было не до проникновенных бесед?       - Пожалуй, мне известно отличное средство от головной боли, - лукавые искорки в глазах успокоившегося урагана, казалось, можно ощутить физически.       - И какое же?       - Ну…ты ведь не узнаешь, пока не попробуешь, верно?       Когда наверху плавно захлопывается дверь хозяйской спальни, Коди думает о том, что своего предложения блистательная мисс Марджори Райт может ждать до второго пришествия Мерлина.