Скрипка

Сяо Чжань любит музыку. Любит все ее виды. Он ей живет. Музыка течет по его венам и выплескивается на бумагу в периоды особого вдохновения. Сяо Чжань любит скрипку. Он любит в ней все. Это восхитительное звучание, высокое, задевающее самое потаенное, то, что ни за что не выразишь словами. Он любит лаковый корпус с плавными изгибами, который так удобно лежит в руках и пахнет совершенно по-особенному, приятно заполняя легкие. У Сяо Чжаня есть скрипка. Он долго мечтал о ней, увидев на одном из закрытых представлений. Она блестящая, что Сяо Чжань почти видит в ней свое отражение, когда берет в руки, гладкая и аккуратная, что Сяо Чжань, порой ловит себя на бездумном поглаживании корпуса. В этой скрипке идеально все, все, кроме ее хозяина, Сяо Чжаня. Он вновь и вновь укладывает пальцы на грифе, пытаясь подыграть своей фантазии, но каждый раз выходит абсурд. Сяо Чжань пытается и пытается, но руки так и соскальзывают, совершенно не помогая этим терзаниям. Он словно не слышит себя, но так и продолжает мучить инструмент. Где его хваленая любовь? Сяо Чжаню кажется, что скрипка уже плачет от его прикосновений, и он отставляет инструмент. Пальцы дрожат, а смычок отказывается скользить, как надо. Проект скоро сдавать, а он не написал ничего стоящего. Как бы он ни привык брать ответственность на себя, виноват в этом, к сожалению, не только он. Ибо. Очаровательный малыш, объездивший весь парк перед его окнами на своем скейте. Сяо Чжань даже не знает, как узнал его имя. Но теперь его буквально не оторвать от окна, пока парень разучивает новые трюки или просто пьет что-то из бутылки ядовитого цвета. Сяо Чжань считает себя сталкером, и его очень честная натура молит прекратить, но сердце просто вопит об обратном. Ибо словно стал для него новой целью, словно скрипка, на которой он хочет сыграть, а потом играть всю свою жизнь. Словно навязчивая идея, погружающая конечности в дрожь. Голос парня, конечно, напоминает больше какой-нибудь контрабас, но Сяо Чжань буквально не может их совместить в своих мыслях. Сяо Чжань видел парня из окна и даже несколько раз совсем близко, чувствуя пробирающий до копчика горьковатый запах духов. Сяо Чжань смотрит на парня, его пушистые ресницы и округляющиеся при улыбке щеки и постепенно сдается. Он самовольно заползает в эту трясину, даже не оставляя себе и тонкой ниточки, чтобы вернуться. Сжигает все мосты и совершенно ни о чем не жалеет. Сяо Чжань готов погрязнуть в этом на веки вечные. Чем чаще он видит парня, тем навязчивее становится идея. Сяо Чжань хочет прикоснуться к его волосам, вдохнуть запах. Он хочет узнать, как будет звучать Ибо под его руками. Эти желания скручивают узлами внутренности и забивают голову, лишая способности адекватно мыслить. Сяо Чжань глубоко вздыхает и считает до десяти. Стоит хоть немного успокоить разбушевавшееся сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. За окном гуляют остатки заката, раскрашивая небо алыми разводами. Сяо Чжань снова провозился весь день. Он смотрит на скрипку и снова вздыхает. Легонько, едва касаясь, проводит пальцами по закрытой крышке футляра и чувствует, как сердце ноет. Нужно отвлечься. Сяо Чжань идет. Он не обращает внимания на высотки, яркие вывески магазинов, он просто идет. Сяо Чжань не знает, куда хочет попасть и где остаться. Он просто хочет избавиться от мыслей так упорно и плотно набивающих голову все последнее время. Он и сам не понимает, как оказывается у входа в парк. Тот самый парк. Все мысли, от которых Сяо Чжань так отчаянно пытается сбежать, вновь наваливаются, цветным роем заполняя последние едва пустующие островки в сознании. Он машет рукой на все, и устраивается на лавке, прикрыв глаза. Он устал. В нем нет той смелости, что подтолкнула бы его на отчаянный шаг, и нет сил и желания, чтобы просто выкинуть из головы. От этих простых осознаний хочется и плакать, и смеяться и Сяо Чжань даже не знает, что больше. Ибо остается в мыслях, травит сладким ядом и просто сводит с ума, заставляя так эгоистично жалеть собственные чувства, не в силах от них отказаться. Такой недосягаемый, но до больного близкий. — Прекрасная погода, да? — раздается совсем рядом, и дыхание сбивается с ритма. Сяо Чжань всегда узнает этот голос, выцепит из тысячи и вряд ли когда-нибудь забудет. Он медленно поворачивается. Ибо сидит совсем рядом, очень-очень близко. Сяо Чжань почти чувствует тепло исходящее от него и даже немного парфюм, который доносит ветер. Язык не слушается, а руки дрожат все сильнее. Внутри словно растет ликование, заставляя сердце выдавать мажорный марш. Сяо Чжань рассеянно кивает. Даже с телом сложно совладать, когда мечта вот, рядом, буквально руку протяни. — Часто здесь бываете? — Ибо придвигается ближе, совершенно сбивая Сяо Чжаня со всех толков. Белозубо улыбается, совершенно не представляя, чем это может быть чревато. — Не очень, — Сяо Чжань вылавливает последние крупицы самообладания, благодаря судьбу, что не начал запинаться как последний идиот. Сердце грохочет в ушах, совершенно заглушая все вокруг, кажется, даже Ибо. — Да? — натурально удивляется и придвигается ещё ближе, прикасаясь собственным коленом, — мне кажется, я вас уже здесь видел, и не единожды. Сяо Чжаню кажется, что нужно оправдаться, но слова не идут совершенно. В голове разом пустота, без сомнения готовая поглотить и его и все что вокруг. Он просто пялится. Глупо и совершенно бесполезно, но он запоминает. Забирает в память эту улыбку, эти идеальные черты лица, что мягкими бликами облизывают закатные лучи. Он запоминает, чтобы потом снова страдать, упиваясь лишь собственными фантазиями и дрожащими вновь и вновь руками, не способными ровно удержать смычок. Сяо Чжань смотрит непозволительно долго, сжимая в пальцах уже порядком измятую рубашку. Он сам знает, что долго, но не может прекратить. Не может и тогда, когда лицо, так лелеемое днями и ночами оказывается настолько близко. Сяо Чжань резко поднимается с лавки, чувствуя невыносимый зуд в губах. Он не сдержится, он слаб, легко сдастся под порывами души и заберёт, и никогда не сможет оставить. Пульс продолжает отбивать как в последний раз и Сяо Чжань не замечает, как Ибо встаёт следом... Сяо Чжань никогда бы не смог поверить, что желаемое так близко, настолько рядом, что действительно стоило прикоснуться рукой и просто забрать. Взять себе и сделать все, о чем он только грезил и видел во снах, даже не думая о том, чтобы превратить это в реальность. Ибо пахнет лучше всех скрипок, что только доводилось ему встречать. Он не пахнет лаком или деревом, совсем нет. Он пахнет чем-то особенным, чем-то совершенно мутящим сознание и не выветривающимся из головы. Запах оседает пленкой на легких, желанным туманом забивая мысли. Сяо Чжань не может оторваться раз за разом проводя по его шее носом и жадно втягивая воздух. Он проводит языком, смакует странный горьковатый привкус и совершенно млеет от этого. Ибо хрипло дышит и каждый раз вздрагивает, тем не менее, позволяя все это. Трогать Ибо отдельный вид наслаждения, удовольствия, словно наркотик, заполняющий эйфорией голову. У него идеальное тело. Тренированное, с самыми правильными изгибами, на которые ложатся ладони, словно предназначенные только для этого. Сяо Чжань ведёт по очерченным мышцам, легко перебирает пальцами и чувствует, словно наполняется чем-то иным, таким, что не было раньше. Все плавные линии скрипок не идут ни в какое сравнение. Сяо Чжань с каким-то почти нездоровым фанатизмом сжимает его бока, стискивает в пальцах бедра и не может остановиться. Ибо тихо вздыхает, когда он проходится по груди. У Сяо Чжаня замирает сердце. Этот звук, словно недостающий кусочек мозаики закидывает его в омут с головой. Он чувствует кончиками пальцев горячую кожу, слышит едва различимые, умело сдерживаемые стоны и медленно сходит с ума, заныривая глубже и глубже, совершенно теряя из вида даже малейший свет сочащийся сверху. Ибо звучит лучше любой скрипки, когда выгибается от пальцев, со всхлипами прося о большем. Он порывисто дышит и с закатывающимися глазами бессвязно умоляет. Сяо Чжань малодушно радуется, видя как собственные пальцы исчезают в чужом теле, выбивая мелодичные стоны, совершенно вытаскивающие из реальности. Он слышал симфонии, сонаты он был на многих операх, даже с самыми известными исполнителями, но это... Он в жизни не считал себя лучшим музыкантом, но это самое прекрасное, что когда-либо выходило из-под его пальцев. Обычно люди делятся таким, но, увы, это личный концерт, только для Сяо Чжаня и ни в коем случае ни для кого ещё. Сяо Чжань мягко оглаживает дрожащего парня, каждый раз, словно задевая внутри него струны, заставляющие комнату заполняться все новыми и новыми нотами, выпивающими рассудок. Ибо тонко выстанывает его имя, совершенно обмякая в руках. Он уставший, тяжело дышащий, устраивается совсем рядом. Он пахнет по-другому. Не так как было в начале. Он лишь совсем немного пахнет собой, а остальное запах Сяо Чжаня. Это до мучительного приятно, что распускается огненный клубок, где-то повыше пупка. Несравненная скрипка, теперь только его.