Пьянь

             Когда за странной парочкой закрываются двери, Не Хуайсан снимает наушники, поправляет отвороты рубашки по локоть, подрывается с места и деловито хлопочет над сбившейся от привычного положения стойкой микрофона напротив. Смотреть на неё так — глаз мозолит. Рассыпанные документы поднимает тоже — непрерывно охает, пока не разглаживает мятую стопку и не ровняет, постукивая о стол, края.              Взгляд Лань Ванцзы, непрерывный и осуждающий, виснет на нём.              Не Хуайсан втыкает на место разъём наушников, обстоятельно устраивает его в гнезде мини-джека. Придирчиво осматривает работу, шевелит провод пальцем. Только после этого садится сам. Располагает свою часть на свободном крае стола и смотрит: на таймер, потом на диджея. Делает испуганное лицо и деловито разбирается со своей аппаратурой. Как только мембраны оказываются достаточно близко, слух режет предосудительная фраза.       — Ты вмешался.       — Ох, гэгэ, о чём ты? Я сделал ровно так, как ты мне велел: сидел тихо и смотрел со стороны. То, что господин Цзян так удачно оказался сегодня на радиостанции, право, воля самих небожителей… — невинно хлопает густыми, чёрными ресницами.       — Мгм.       — Не осуждай меня, взгляни только, как всё хорошо вышло… Или гэгэ надеется на свою часть похвалы? — лицо Лань Ванцзы колышет хмурая тень. Он выпрямляет прямую спину. — Думаешь, я не узнаю о твоей маленькой весточке? Тебе стоит поработать над скрытностью, — голос Не Хуайсана становится глубоким, томным. Он нарочно придвигается к микрофону ближе, стреляет прищуром через сетку поп-фильтра и стекло диджейской, — мы делим один дом, узнать что-то совсем не сложно. А я ведь так люблю сюрпризы, — улыбка неловко складывается.              Лань Ванцзы глухо глотает и отворачивается.              — Слишком большое вмешательство. Должны сами.       — Братья Цзян так долго думают в одиночестве, что это становится совершенно неприлично, — он поджимает губы, поднимает брови и делает шалашик из указательных пальцев. — Неужели гэгэ считает иначе?       — Втянул в это брата.       — Ах, увидят небожители и благословят душу первого господина Лань, я совершенно не знаю, откуда он взялся. Видел только, как Цэн Миншань уходила из отдела, а больше — ничего, совсем ничего не слышал и не видел, никаких знаний не имел!       — Твоя идея. Придумал — сделал. Зря.       — Гэгэ считает, что я делаю совершенно всё, что думаю? — Лань Ванцзы глубоко кивает. — Быть такого не может! Ты слишком высокого мнения обо мне… Я ведь едва ли что-то умею, и, если мой ум и тревожат какие-нибудь мысли, то силы, доступные мне, едва ли достаточны, чтобы хотя бы повернуться к выбранному направлению. А знания, как ступать, мне тем более не досталось. Гэгэ непременно известно: я человек самых скромных способностей.