Personal Relationships

      Ракель Мурильо задавалась вопросом, как, черт возьми, она оказалась здесь. Несколько месяцев назад она была женой, матерью, уважаемым полицейским с высоким званием. Теперь она сидела в полицейском фургоне, закованная в наручники, и ее везли в тюрьму строгого режима недалеко от Мадрида. Она все еще не верила своим глазам. Она знала, что ее бывший муж был мерзавцем — просто не знала, насколько мерзавцем, пока не подала документы о разводе и не пригрозила добиться полной опеки над Паулой. Фургон слегка подпрыгнул на неровном участке дороги, и она столкнулась с двумя полицейскими, сидевшими рядом с ней — офицерами, которых она превышала по званию всего несколько месяцев назад.       Потом фургон резко остановился, и она нахмурилась. Они еще не могли быть там. Она напряглась вместе с двумя своими бывшими коллегами, когда они услышали крики снаружи, и мужчины обменялись нервными взглядами. Спустя мгновение задняя дверь фургона распахнулась, и там стояли четверо крупных мужчин, покрытых татуировками и нацеливших на них полуавтоматические пистолеты.«Они совершают ошибку», — была ее первая мысль. «Они думают, что это инкассация.» Полицейский слева от Ракель тут же поднял руки, но самоуверенный двадцатилетний парень справа вытащил пистолет.       — Не будь дураком, — огрызнулась она. — Опусти эту штуку. Вас определённо меньше и у них оружие получше.       Один из татуированных мужчин усмехнулся.       — Послушай леди, малыш. В ее словах много смысла.       Молодой полицейский поколебался, потом положил пистолет на пол фургона и пнул его ногой. Татуированный мужчина поймал его.       — Хорошо, — сказал он и кивнул в сторону Ракель. — Ты. Пойдем с нами.       — Я? — переспросила она в полном замешательстве.       — Да, ты. Выходи, или я тебя вытащу.       Ей не очень нравилась мысль о том, чтобы идти с четырьмя вооруженными до зубов мужчинами, но и других вариантов она не видела. Она медленно поднялась и направилась к дверям фургона, где один из мужчин взял ее за руку и помог выйти. Затем они захлопнули заднюю дверь и повели ее прочь от машины.       — Послушайте, — сказала она, — я думаю, что произошла ошибка. Какого черта вам от меня надо?       Мужчина, говоривший до этого, повернулся к ней.       — Профессор хочет поговорить с вами.       Она нахмурилась.       — Кто?       — У него есть для вас предложение.       Она уставилась на него.       — Предложение о работе? Я отправлялась в тюрьму.       — Но ведь вы невиновны, верно?       Ее брови поднялись вверх.       — Откуда вы это знаете?       Профессор знает много ценного. Если вы пойдете с нами, вам не придется сидеть в тюрьме.       Она прищурилась.       — Куда вы меня ведёте?       — В безопасное место, где вас будет ждать профессор.       — Кто этот ‘профессор’?       Он усмехнулся.       — Это информация, которую я не могу раскрывать. Единственное, что вам нужно знать прямо сейчас, это то, что у него есть предложение для вас. Вы хотите это услышать или нет?       Она покачала головой.       — Мне осталось отсидеть всего короткий срок, через несколько лет я выйду на свободу за хорошее поведение. Если я пойду с вами, то стану беглецом на всю оставшуюся жизнь. По крайней мере, когда я выйду из тюрьмы, я смогу вернуться в общество.       Он лукаво посмотрел на неё.       — Но вернут ли они вам вашу дочь?       Она пристально посмотрела на него.       — Откуда вы знаете о моей дочери?       — Не имеет значения. Вы когда-нибудь получите снова над ней опеку?       Она с трудом сглотнула.       — Может быть.       — У профессора есть план, который позволит вам воссоединиться с ней через шесть месяцев.       Она прищурилась, глядя на него.       — Как?       — Я позволю ему объяснить. Вы идете с нами или нет?       — А если я скажу «нет»?       — Тогда мы скажем, что совершили ошибку, посадим вас обратно в фургон и отпустим отсиживать тюремный срок. Это ваш выбор.       Она помедлила.       — Шесть месяцев, говоришь?       — Плюс — минус.       Она быстро посчитала в уме. Если она пойдет с ними и ей не понравится предложение этого «профессора», она всегда сможет снова сдаться, сказать, что ее похитили. Возможно, это не добавит ей несколько лет. Если она снова увидит Паулу через шесть месяцев… Может быть, ей не повредит услышать то, что он скажет.       Она кивнула.       — Ладно. Отведите меня к профессору.

***

      Серхио нервно ерзал на стуле посреди гостиной конспиративного дома. Собрать свою команду было достаточно легко до сих пор, но этот следующий человек мог представлять собой что-то вроде трудности. Она не имела важного значения для успеха его операции, но могла быть очень полезной, и когда возможность привлечь ее представилась так удачно, он почувствовал, что будет глупцом, если не попытается. Ракель Мурильо. Долгое время он предполагал, что она будет их переговорщиком в ограблении, и он изучал о ней как можно больше. Потом ее бывший муж подставил ее, чтобы выиграть борьбу за опеку, и его тщательное планирование было перепланировано. И все же ситуация могла обернуться в его пользу.       Услышав, что у дверей остановился автомобиль, он встал и сделал несколько глубоких вдохов. Когда они вошли внутрь, он сразу узнал ее по многочисленным фотографиям, которые видел: привлекательная женщина лет сорока с небольшим, выглядящая усталой и измученной после нескольких изнурительных месяцев судебных разбирательств и расследований. Он тщательно изучил ее, но не был готов к ее явному присутствию — ее спокойной стойкости, интеллекту, видневшемся в её глазах, когда она рассматривала каждую деталь того что её окружает. С первого же взгляда он понял, что она будет ценным членом их команды.       Он неуверенно улыбнулся и кивнул ей.       — Мисс Мурильо.       Она недоверчиво посмотрела на него.       — Кто ты такой, черт возьми?       — Они называют меня Профессором.       — Да, я слышала. Какое ваше настоящее имя?       — Вам не обязательно его знать.       Он показал рукой на стул напротив, и она села. Только тогда он заметил, что она все еще в наручниках. Он бросил на своих товарищей укоризненный взгляд.       — Почему мисс Мурильо все еще в наручниках? Она здесь гостья, а не пленница.       Один из мужчин достал из кармана металлическую булавку и ловко расстегнул наручники Ракель. Она потерла запястья, глядя на него, напряженно сидящего на краешке стула. Он пожал руки четверым мужчинам, и она проводила их взглядом. Он сел в свое кресло и начал:       — Жизнь нанесла вам ужасный удар, мисс Мурильо. Вы развелись, вас подставили, вы потеряли опеку. Теперь вы направлялись в тюрьму.       Она бросила на него холодный взгляд.       — Спасибо, что так красиво подвели итог.       — У меня есть предложение, которое, как мне кажется, может вас заинтересовать.       — Они сказали, что вы можете воссоединить меня с моей дочерью. Как?       Он кивнул.       — Думаю, что смогу. Но сначала мне потребуется ваше сотрудничество.       — Вы меня шантажируете?       Он покачал головой.       — Просто предлагаю вам вариант помимо тюрьмы. Вы совершенно вольны отказаться.       Ее взгляд всё ещё был подозрительным, но она кивнула.       — Ладно. Давайте послушаю.       Он откашлялся и поправил очки на носу.       — Я собираю команду для операции, которую запланировал. Ваши знания полицейских методов могут оказаться очень полезными для меня. Если вы хотите присоединиться к нам, это потребует нескольких месяцев подготовки в надёжном месте и вашей помощи во время самой операции.       — Что за операция?       — Этого я вам сказать не могу.       — Но ведь это противозаконно, я полагаю?       Он склонил голову.       — Технически — да. Однако, если все пойдет хорошо, никто не пострадает. Никто не будет ограблен. Никто не пострадает от каких-либо негативных последствий.       — А что мне придется делать?       — Вы будете работать в качестве своего рода… переговорщика. Ничего насильственного, ничего, что могло бы оскорбить ваши чувства. Я только хочу опираться на ваши знания и опыт. И, конечно же, вы не будете делать это бесплатно. Если все пройдет успешно, ваша доля прибыли составит не менее 100 миллионов евро.       Ее брови поднялись вверх.       — Это большие деньги.       — Да, — сказал он, склонившись вперед. — Достаточно денег, чтобы начать новую жизнь с дочерью, подальше от Испании и бывшего мужа.       Он видел, как она обдумывает варианты, которые ей подарят такие большие деньги. Однако она по-прежнему была настроена скептически.       — Как я вообще получу свою дочь?       — Это достаточно просто — утром забрать ее из школы и уехать из страны, прежде чем кто-нибудь спохватится.       — А как мне выбраться из страны?       — Я могу вам помочь.       Некоторое время она молчала, размышляя.       — Что помешает мне обратиться с этой информацией в полицию?       — Я могла бы договориться с этим для сокращения моего срока.       Он покачал головой.       — Что вы им скажете? Вы не знаете ни моего имени, ни какую операцию я планирую. Все, что вы знаете это расположение этого убежища, в которое я никогда больше не войду, если вы решите не присоединяться к моей команде.       Она окинула его оценивающим взглядом, затем медленно наклонилась и подняла с пола открытые наручники.       — Я могла бы арестовать вас прямо сейчас.       Он напрягся, но не двинулся с места.       — Можете попробовать.       Некоторое время они сидели молча, изучая друг друга. «Она смелая и находчивая, » — подумал он, — «мне это нравится.»Ему понравилось, когда он увидел, как она пришла к единственному разумному выводу и бросила наручники обратно на пол.       — У меня нет никаких доказательств против вас, — с горечью сказала она.       Он покачал головой.       — Нет.       Она умеет сохранять хладнокровие и быстро соображать — это были ценные вещи в командовании. Сейчас он захотел ещё больше, чтобы она была в команде. Он снова наклонился вперед и попробовал другой приём.       — Мисс Мурильо, вы в самом деле хотите попасть в тюрьму за преступление, которого не совершали?       — Почему вы так уверены, что я этого не делала?       Он внимательно посмотрел на нее.       — Я досконально изучил вас, инспектор. Вы не из тех женщин, которые крадут наркотики из хранилища улик намереваясь их продать. Вы слишком умна для этого, не говоря уже о том, что у вас слишком много честности. Полагаю, ваш бывший муж подкинул их в ваш дом?       Она сжала губы и кивнула.       — Он так и сделал.       — И судья не поверил вашему заявлению о домашнем насилии?       Он видел, что эта несправедливость все еще глубоко ранила ее.       — Нет, — с горечью ответила она. — Он этого не поверил.       Он посмотрел ей в глаза.       — Вы не заслуживаете тюрьмы, мисс Мурильо. Вы не заслуживаете, чтобы у вас забрали дочь. Если система несправедлива, с ней нужно бороться. Именно это мы и собираемся сделать.       Он заметил, что его слова начинают влиять на нее.       Она нахмурилась.       — Насколько велик риск?       Он пожал плечами.       — Конечно, риск есть всегда. Но заверяю, что я тщательно спланировал эту операцию и вас вряд ли поймают.       — Что если меня поймают?       — Тогда вы отправитесь в тюрьму. В отличии от вашей нынешней ситуации. Она заколебалась, и он разыграл свой козырь.       — Подумайте о своей дочери, мисс Мурильо. Сколько лет вы получили?       Она прикусила губу.       — Девять, но я выйду через семь.       — Сколько ей сейчас?       — Восемь.       — Значит, ей будет пятнадцать, когда вы выйдете. Подумайте обо всем, что вам будет не хватать. Дни рождения и Рождество, успеваемость. Новые друзья. Ее первый парень. В следующий раз, когда вы её увидите она будет подростком.       В ее глазах появились слезы.       — Я все равно увижу ее!       Его голос был мягким.       — В самом деле? Вы думаете, ваш бывший муж позволит ей навещать вас в тюрьме?       Она сердито посмотрела на него.       — Это чистейшая эмоциональная манипуляция.       — Может, и так, но разве это менее реально?       Она смотрела на него еще несколько мгновений, потом опустила глаза.       -Нет.       Он дал ей время прийти в себя, она сделала несколько глубоких вдохов. Затем…       — Если я скажу «да»?       Он оживился.       — Тогда вы останетесь в этом доме на две недели. Здесь много еды и чистой одежды, телевизор и книги почитать. Они будут искать вас, поэтому вам не следует выходить на улицу ни при каких обстоятельствах, пока один из моих помощников не приедет за вами, чтобы отвезти к месту, где мы будем готовиться к операции.       Она долго молчала, уставившись в пол. Через несколько минут он встал.       — Не нужно решать сейчас, мисс Мурильо. Вы останетесь здесь на несколько дней, пока все обдумаете.       — Нет, — тихо сказала она. — Мне не нужно все обдумывать.       Он снова сел, и когда она подняла взгляд, он увидел в ее глазах огонь, которого раньше не было.       — Они забрали у меня все, — тихо сказала она, — и я ничего не могу с этим поделать. Я думала, что моя жизнь закончилась. Но вы даете мне шанс, и будь я проклята, если не воспользуюсь им. Я больше не буду жертвой. Я покажу этим ублюдкам.       Она бросила на него жестокий взгляд, и он почувствовал вспышку восхищения.       — Вы действительно думаете, что я смогу вернуть свою дочь?       Он кивнул.       — Я обещаю вам, что сделаю все, что в моих силах.       Она глубоко вздохнула и решительно кивнула.       — Хорошо. Я сделаю это.

***

      Две недели спустя, он стоял на крыльце дома неподалеку от Толедо, который арендовал, и наблюдал, как собираются члены его группы. Он поздоровался со всеми, не называя их по именам, включая своего брата, который прибыл одновременно с остальными, чтобы не выдать их личных отношений. Ракель приехала последней, и он на мгновение задумался, не сбежала ли она в конце концов, не нашел ли его коллега пустой дом. Потом подъехала машина, и она вышла, одетая в кожаную куртку, с двумя сумками. Он сразу заметил, что она выглядит намного лучше, чем две недели назад: хорошо отдохнувшая, полна энергии и решительности. Надежда могла так поступать с людьми.       Подойдя к двери, она без улыбки кивнула ему, и он кивнул в ответ.       — Я думал, вы не приедете.       — Черта с два, — ответила она, и он почувствовал, как под ее спокойной внешностью пылает гнев. — Если я говорю, что согласна значит, согласна. Давайте, блядь, сделаем это.       Он улыбнулся про себя, когда она прошла мимо него в дом.       Теперь, когда все собрались, он впервые позволил им подняться по лестнице в свой «класс». Они все сели, некоторые из них были немного напряжены, другие сразу же расслабились. Он повернулся к доске, стараясь не показывать, как нервничает, и написал «Bienvenidos». В тот момент, когда он повернулся к ним лицом, он почувствовал, что его беспокойство исчезло. Вот он. Момент, к которому он готовился все эти годы. Он знал, что делать. Он знал, что сказать.       — Добро пожаловать. Я хочу поблагодарить вас за то, что вы приняли это предложение. Мы будем жить здесь, вдали от всех. Мы останемся здесь на пять месяцев, пока будем изучать это ограбление.       — Что значит пять месяцев? — спросил человек, которого он знал, как Агустина Рамоса. — Ты с ума сошел?       Он сел на край стола и приготовился объяснить свои аргументы, которые повторял про себя десятки раз.       — Смотрите. Люди тратят годы на учебу, чтобы в конечном итоге получить зарплату, которая даже в лучшем случае довольно дерьмовая. Что такое пять месяцев? Я думал об этом… — ему нужно было несколько минут, прежде чем он смог продолжить, думая о годах, десятилетиях своей жизни, которые он провел, планируя это, -… гораздо дольше. Так что мне больше никогда не придется работать. И вам. И вашим детям.       Они все заерзали на своих местах.       Он кивнул, затем подошел к доске.       — Правильно. Мы не знаем друг друга, и будем также продолжать. Мне не нужны ни имена, ни личные вопросы, и, конечно же, — он поднял глаза и посмотрел в дальний конец класса, где сидела Ракель, пристально глядя на него… — никаких личных отношений.