Personal Relationships

      Они по очереди готовили еду.Однажды около полудня Токио и Найроби готовили на кухне, а Ракель вышла на прогулку, так что только мужчины собрались вокруг стола в ожидании обеда. Серхио читал, вполуха прислушиваясь к беседе остальных.       — Надеюсь, еда окажется лучше, чем в прошлый раз, — сказал Берлин. — Эти двое ужасные повара.       Рио рассмеялся.       — Какая разница, умеют ли они готовить, когда так выглядят?       За столом раздался общий ропот согласия, и Денвер усмехнулся, подтолкнув Рио локтем.       — А каких ты предпочитаешь?       — Токио, — тут же ответил Рио. — Она такая горячая.       — Но совершенно сумасшедшая, — покачал головой Москва.       — Да ладно тебе, папа, — сказал Денвер. — Какое это имеет значение? Вы видели ее тело? Она курит.       Серхио нахмурился и еще глубже склонился над книгой.       — Хотя и Найроби я бы не отказал, — продолжал Денвер.       — Да, — кивнул Рио. — Они обе горячие. — Он повернулся к сербам. — А вы, ребята, что думаете?       Осло и Хельсинки лишь пожали плечами.       — А как же ты, Берлин? — спросил Денвер. — А что бы ты предпочёл?       Берлин покачал головой.       — Ни то, ни другое.       — Что? — Спросил Рио. — В самом деле?       — Токио и Найроби привлекательны, но они девушки. Дайте мне настоящую женщину в любой день.       Серхио поднял голову.       — Пожалуйста, не надо.       Денвер рассмеялся. — Ты же не хочешь сказать…       Берлин кивнул.       — Я думаю, что Лиссабон может предложить гораздо больше, чем Токио или Найроби.       Москва задумчиво кивнул, но Денвер и Рио громко запротестовали.       — Ты с ума сошел! — сказал Денвер.       — Как ты мог предпочесть ее такой бомбе, как Токио? — спросил Рио.       — Токио горячая, — признал Берлин, — но она тебя обожжет. Я предпочитаю в женщине постоянный огонь. А если в ком и есть постоянный огонь, так это в инспекторе.       — Пожалуйста, не надо, — повторил Серхио чуть громче, но никто не обратил на него внимания.       — Наверное, она действительно хорошо выглядит для своего возраста, — задумчиво произнес Рио.       — Да, — сказал Денвер. — У нее есть хорошая пара…       — Прекратите, — сказал Серхио так решительно, что все посмотрели на него. Его сердце бешено колотилось. — Эти женщины — члены нашей команды, и вы должны относиться к ним с уважением.       — Ну же, профессор, — ухмыльнулся Денвер. — Ты мужчина.       — Мы просто немного невинно развлекаемся, — обезоруживающе добавил Рио.       — Превращение людей в части тела — это не невинно и не весело, — тихо сказал Серхио.       Наступило неловкое молчание. Берлин наконец нарушил его.       — Профессор прав, — сказал он. — Давайте не будем так обсуждать наших коллег.       Москва кивнул.       — Личные отношения в любом случае запрещены. Давайте поговорим о чем-нибудь другом.       Разговор перешел на более невинные темы, и Серхио с облегчением склонился над книгой. Он не заметил задумчивого взгляда Берлина.

***

      В тот вечер погода стояла такая хорошая, что после ужина они долго сидели на улице. Через некоторое время общий разговор распался на более мелкие группы: сербы склонили головы друг к другу, Москва разговаривал с Денвером, а Токио, Найроби и Рио смеялись, передавая друг другу бутылку вина. Серхио был рад, что его брат сел рядом с Ракель и завел разговор, и еще больше он был рад, что она не встала и не ушла. Он вернулся к книге, которую читал, с приятным чувством, что группа начинает принимать ее, и что она тоже начинает чувствовать себя более комфортней рядом с ними.       Однако через некоторое время он заметил, что не может сосредоточиться на книге. Его взгляд то и дело обращался к Ракель и брату, которые, как он вдруг понял, сидели довольно близко друг к другу и, казалось, прекрасно проводили время. Он подумал, что рад, что она улыбается, но, когда она расхохоталась, он почувствовал внезапный укол чувства, которое не мог определить, и ему стало не по себе. Затем его брат, широко улыбаясь, на мгновение взял ее за руку и, встревоженный, он вспомнил беседу за столом в обеденный перерыв. Я предпочитаю постоянный огонь в женщине. Боже, помоги ему, пожалуйста, нет.       Он любил своего брата, но видел, как тот проходил через одну женщину за другой, и мысль о том, что Ракель будет следующей в этом списке, заставила его кровь похолодеть. Он глубоко вздохнул с облегчением, когда она через некоторое время встала и пошла спать, помахав ему на прощание. Наконец он взглянул на часы и громко объявил собравшимся, что пора спать. Они поворчали на него, но все равно встали, собрали со стола стаканы и тарелки и понесли их на кухню. Берлин задержался на кухне, чтобы налить себе стакан воды, в то время как остальные вышли, болтая и смеясь. Серхио остался с ним, подождал, пока за Осло закроется дверь, и повернулся к брату.       — Андрес.       Берлин удивленно поднял глаза.       — Кажется, мы договорились не называть друг друга по имени, пока мы здесь?       — Я знаю, но мне нужно поговорить с тобой о чём-то личном.       — Хорошо, — сказал Берлин, с серьезным выражением лица прислонившись к кухонному столу. — Что случилось?       Он поколебался, потом выпалил:       — Пожалуйста, не спи с Лиссабон.       Брови брата поползли вверх.       — Почему ты думаешь, что я хочу переспать с ней?       — Из-за того, что ты сказал за обедом. Что у нее… постоянный огонь.       Берлин усмехнулся.       — Я в этом не сомневаюсь.       Серхио поднял руку.       — Смотри, сюда! Пожалуйста, не надо!       Брат окинул его оценивающим взглядом.       — Почему это тебя беспокоит?       — Я не хочу, чтобы она пострадала.       — Почему ты думаешь, что я причиню ей боль?       — Потому что ты и женщины, Андрес, это никогда не кончается хорошо. И она через многое прошла. Она потеряла свой брак, работу, дочь, дом. — Он покачал головой, затем мягко продолжил. — Не заставляй ее снова страдать.       Берлин все еще пристально смотрел на него.       — Почему тебя это волнует?       — Потому что… потому что она член нашей команды, и я не хочу, чтобы ее отвлекали эмоциональные проблемы. Ей нужно сосредоточиться только на ограблении.       Его брат поднял бровь.       — Ты влюбился?       — Я не позволяю себе отвлекаться ни на что.       — Нет, — спокойно ответил Берлин. — Это я вижу.       — Просто пообещай, что не будешь с ней спать. Или даже пытаться переспать с ней.       Его брат выпрямился.       — Ты с самого начала сказал нам, что у нас не должно быть личных отношений. Я очень серьезно отношусь к твоим словам. Я могу смотреть на коллегу с признательностью, но я никогда не нарушу твоих правил.       Серхио почувствовал, что расслабляется. Он знал, что брат сдержит свое слово.       — Спасибо.       — Я все еще могу с ней поговорить? — Берлин усмехнулся.       — Конечно, — смущенно ответил Серхио. — Она часть группы, я хочу, чтобы она чувствовала себя включенной.       — Да, — задумчиво сказал его брат, он оттолкнулся от кухонной стойки и прошел мимо Серхио к двери. — Ладно, я пойду спать. Я бы пожелал тебе сладких снов, братишка, но… — Он ухмыльнулся. — Не думаю, что это будет проблемой.       Серхио остался один на кухне, глядя вслед брату и гадая, что, черт возьми, он имел в виду.

***

      Следующий день выдался особенно теплым и солнечным, и в начале дневного урока Серхио заметил, что всеобщее внимание рассеивается по мере того, как поднимается температура и люди начинают бросать тоскливые взгляды в окна. Он решил закончить урок пораньше и отправить их на улицу. Они улыбнулись и поблагодарили его, проходя мимо. Ракель была последней в очереди и остановилась у его стола.       — Это, должно быть, убивает тебя, так рано заканчивать урок.       Он вздохнул.       — Нет, мне это не нравится, но они просто перестали обращать на меня внимание, и я не могу позволить, чтобы они не знали об этой части плана. Лучше потерять время сейчас и поработать немного усерднее завтра утром, когда будет прохладно.       — Если хочешь, можешь не тратить время впустую. Я могла бы остаться здесь, и мы могли бы еще немного попрактиковаться в переговорах.       Он бросил на нее благодарный взгляд.       — Ты сделаешь это?       Она пожала плечами.       — Что я буду делать с этим дополнительным свободным временем — связью с Токио?       Он ухмыльнулся.       — Ладно, давай я возьму свои записи.       Они практиковались около часа, серьезные переговоры смешивались с менее серьезными шутками, прерываемыми время от времени, когда она давала ему комментарии о том, как он мог бы улучшить свою стратегию. Они отлично подходили друг другу в качестве переговорщиков, и он был чрезвычайно доволен собой, чувствуя некоторое разочарование, когда она предложила сделать перерыв и спустилась вниз, чтобы принести им что-нибудь выпить. Они оба молча потягивали воду, а она откинулась на спинку стула и лениво смотрела в потолок.       — Эй, — сказала она. — Там наверху есть люк. Куда он ведет?       Он тоже поднял глаза.       — Я не знаю.       Она повернула к нему сияющие глаза.       — Ты хочешь это выяснить?       — Не особо.       — Да ладно тебе, где твоя тяга к приключениям?       Он бросил на нее сухой взгляд.       — В настоящее время я направляю всё это на грандиозное ограбление, которое мы планируем.       — Ну, я хочу знать, что там наверху.       — Наверное, это просто пыльный чердак.       — Но кто знает, какие сокровища мы там найдём? Я пойду поищу лестницу.       Прошло всего десять минут, прежде чем она вернулась с ржавой стремянкой, которую поставила под люк. Он с опаской посмотрел на неё, когда она начала подниматься.       — Пожалуйста, будь осторожна. Я не могу отвезти тебя в больницу, если ты упадёшь и сломаешь ногу.       Она просто кивнула, когда добралась до потолка и подняла руки, чтобы надавить на люк. К её радости, люк открылся внутрь без особых усилий, и она поднялась еще на несколько ступенек, пока не поднялся полностью. Лестница оказалась недостаточно высокой, и ей пришлось протиснуться через дыру на чердак. Мгновение спустя до него донесся её голос.       — Профессор, это потрясающе, поднимись, и посмотри!       Он колебался лишь мгновение, потом любопытство взяло верх, и он тоже осторожно поднялся по лестнице. Когда он поднялся на чердак, то сразу заметил, что там очень мало места — почти весь пол был занят мебелью, ящиками и сундуками. Вокруг люка оставалось всего несколько дюймов свободного пространства, и он осторожно поднялся на ноги, обходя дыру в полу, чтобы найти место, где было немного больше места.       — Не могу поверить, что всё это здесь, наверху, — удивленно сказала она. — Разве это не фантастика?       Он должен был признать, что это была настоящая коллекция. Там стояли большие дубовые шкафы, изъеденные молью стулья, тяжёлые деревянные сундуки, старая лошадка-качалка и коробки с пожелтевшей бумагой и черно-белыми фотографиями. Он сделал полшага назад, чтобы рассмотреть все это, и случайно наткнулся на приподнятую крышку люка, которая захлопнулась с громким «бах», заставив её подпрыгнуть.       — Извини, — быстро сказал он и наклонился, чтобы открыть её снова. — Ох…       — Что?       — Я думаю, что к этому люку было прикреплено кольцо, но оно, должно быть, отломилось. Теперь его уже не поднять.       — Что ты имеешь в виду, говоря, что его невозможно поднять? — встревоженно спросила она.       — Я имею в виду, что не могу открыть её снова, — сказал он, выпрямляясь и в смятении глядя на нее.       Она наклонилась и попыталась ухватиться пальцами за края, но не хватило места, чтобы посильнее ухватиться. После нескольких минут попыток она посмотрела беспокойно на него и большими глазами.       — Черт. Что нам делать? Звать на помощь?       Он покачал головой.       — Они все снаружи, никто нас не услышит.       — Попробуем кричать через окно? — спросила она, оглядываясь вокруг, но два маленьких окошка были недоступно расположены высоко в крыше. Она недоверчиво рассмеялась.       — Ну, это забавная ситуация! Что, черт возьми, нам делать?       Он пожал плечами и сел на пол.       — Боюсь, нам ничего не остается, как ждать, пока они не начнут нас искать.       Она посмотрела на него с ужасом в глазах.       — Но ведь это могут быть часы! Они, наверное, не заметят нашего отсутствия до самого ужина!       Он кивнул.       — Да, наверное.       Она тяжело опустилась на пол рядом с ним и бросила на него раздраженный взгляд.       — Ты врезался в люк, не так ли?       — Эй! — возмутился он. — Знаешь, это была не моя идея — подниматься сюда!       — Хорошо, — сказала она успокаивающе. — Давай не будем ссориться, мы застряли здесь на некоторое время.       Он ослабил галстук.       — Здесь очень жарко.       — Да, — согласилась она, — это действительно так.       Его глаза расширились, когда она начала расстегивать рубашку. Она была одета в черный топ, подшитый кружевной тканью и демонстрирующий довольно большое декольте. Он быстро отвёл взгляд и незаметно отодвинулся от неё, когда она сняла рубашку. Однако она заметила это и подняла брови.       — Ты всегда так неуютно себя чувствуешь рядом с женщинами?       Он продолжал смотреть в пол.       — В общем? Да.       — Почему?       — Я просто… не часто бывал рядом с ними.       — А как насчет подружек?       Он покачал головой.       — Не совсем.       — Ой. Значит, бойфренды?       Он быстро поднял глаза.       — Нет, я не гей.       — Ладно. — Она поколебалась, потом деликатно спросила. — Значит, у тебя был… опыт общения с женщинами?       Он бросил на нее раздраженный взгляд.       — Почему вы, женщины, все так одержимы статусом моего сексуального опыта? Ты уже второй человек на этой неделе, который спрашивает меня, девственник ли я.       Это ее удивило.       — А кто еще тебя спрашивал?       — Токио.       Она посмотрела на него с отвращением.       — Пожалуйста, скажи мне, что ты не спал с Токио.       Он уставился на нее.       — Конечно, нет.       — Ты собираешься спать с Токио?       — Нет!       — Ты уверен?       — Да! Первое правило этого ограбления: никаких личных отношений.       Она прищурилась, глядя на него.       — Значит ли это, что ты переспал бы с ней, если бы ситуация была другой?       Он взглянул на нее.       — А почему тебя это волнует?       Она выпрямилась.       — Нет, — с достоинством ответила она.       — Что-то не похоже.       Она посмотрела на него с величайшим безразличием.       — Серьезно, спи с кем хочешь.       Наступило неловкое молчание. Однако она продолжала бросать на него взгляды, и он чувствовал, что она еще не закончила с этой темой. И конечно же…       — Так каков же ответ? — спросила она.       — К чему?       — Ты девственник?       — Нет! — сказал он раздраженно. — Почему ты так решила?       Она улыбнулась.       — Ты просто кажешься таким невинным.       Он бросил на нее мрачный взгляд.       — Меня это возмущает. Я не невинен.       — Говорит человек, который вспотел только потому, что я сняла рубашку.       — Здесь жарко, — сказал он, защищаясь.       — Не так уж и жарко, — усмехнулась она.       Он вздохнул.       — Послушай, я скажу тебе то, что сказал Токио. У меня были отношения в прошлом, просто… не очень много, и они никогда не длились очень долго.       — Никого, кого ты назвал бы подружкой?       — Нет.       — Почему нет?       Он пожал плечами.       — Просто я никогда не встречала никого, кто был бы мне по-настоящему интересен.       Она на мгновение задумалась, потом спросила.       — А как насчет секса?       — А что с ним?       — А ты не против, что придется жить без него?       Он покачал головой.       — Честно говоря, я никогда не понимал, как другие люди просто… делают это. Секс очень… активный и… и очень личный, и я никогда не встречал кого-то, кто мне нравился настолько, чтобы действительно захотеть заняться им. Я имею в виду, я делал это! — быстро уточнил он. — Просто мне это не очень понравилось.       Она задумчиво кивнула, потом сказала.       — А ты не думаешь, что с кем-то, в кого ты влюблен, может быть по-другому?       — Может быть, — сухо ответил он. — Откуда мне знать.       Он почувствовал облегчение, когда она не стала настаивать. Вместо этого она спросила…       — Значит, ты не хочешь спать с Токио?       — Нет.       Она удовлетворённо кивнула.       — Хорошо.       Он окинул ее оценивающим взглядом и спросил.       — Ты хочешь переспать с Берлином?       Она выглядела удивлённой.       — Что? Нет, конечно, нет!       — А почему бы и нет? — настаивал он. — Обычно он нравится женщинам. Он красивый.       — Да, — кивнула она, — Он очень красивый, забавный, обаятельный и к тому же полный социопат. Ты думаешь, я хочу спать с таким мужчиной?       Он на мгновение задумался.       — Большинство женщин не видят в нём этого. По крайней мере, не сразу.       — Я переговорщик, — напомнила она ему. — Я знаю таких, как он.       Беспокойство о ней и брате исчезло, и он почувствовал, что напряжение в плечах немного спало.       Она пристально смотрела на него.       — А почему тебя это волнует?       — Первое правило, — быстро сказал он. — Никаких личных отношений между членами команды.       — Да, — тихо сказала она, и в её глазах было что-то такое, чего он не мог понять. — Это очень важное правило.       Они долго смотрели друг на друга, потом он откашлялся и отвернулся.       — Ну… раз уж мы собираемся пробыть здесь какое-то время, почему бы нам не взглянуть на некоторые из этих коробок? Возможно, мы найдем что-нибудь интересное.       — Да, — сказала она. — Хорошая мысль.       Вместе они повернулись и вытащили коробку с бумагами, которые они начали перебирать. Время от времени они показывали друг другу интересные фотографии или заметки, которые находили. Наконец он заметил, что она молчит уже несколько минут и пристально смотрит на пожелтевший листок бумаги с размашистым почерком.       — Посмотри на это, — сказала она, и он придвинулся поближе, чтобы лучше видеть.       — В чём дело?       — Любовное письмо, — сказала она. — Посмотри на эту линию, она прекрасна. Солнце садилось двадцать четыре раза с тех пор, как я видел тебя в последний раз, моя дорогая, и ему придется вставать вдвое чаще, прежде чем я смогу снова увидеть тебя. Но тогда наша совместная жизнь может начаться, и мы никогда больше не расстанемся, но будем вечно счастливы в совершенном союзе душ.       — Это хороший взгляд на брак, — сказал он.       Она улыбнулась.       — Юная любовь, такая обнадёживающая, такая оптимистичная.       — Когда оно было датировано? — он спросил.       Она посмотрела на верхнюю часть письма.       — 25 сентября 1901 года. — Она посмотрела на него сияющими глазами. — Это удивительно! Этому письму больше ста лет!       Он кивнул.       — Странно думать, что человек, написавший его, давно умер.       — Но частичка его любви навсегда сохранилась в этом письме, — сказала она, улыбаясь.       Он посмотрел на неё. За последние несколько недель она всегда была такой жёсткой, такой сильной, и он восхищался ею за это, но теперь он видел проблеск чего-то другого, чего-то более мягкого. Он подумал, каково было бы, если бы она смотрела на него таким взглядом. В следующее мгновение она подняла глаза, и их взгляды встретились. Слова, которые она собиралась сказать, замерли у неё на губах, пока они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, не в силах отвести взгляд. Она была так близко. Его сердце бешено колотилось о рёбра. Затем люк со скрипом открылся, и показалась голова Рио.       — Вот вы где! — воскликнул он.       Серхио поспешно отпрянул от Ракель, но лицо Рио уже расплылось в широкой улыбке.       — Простите, я не хотел прерывать вашу уютную «тренировку», просто хотел сообщить, что ужин готов.       Он снова двинулся вниз по лестнице, закрыв за собой люк, и они оба одновременно закричали.       — Нет!       — Он не открывается с этой стороны, — объяснил Серхио удивленному Рио. — Мы застряли здесь на несколько часов.       — Звучит ужасно, — подмигнул ему Рио.       — Да, могло быть и хуже, — пробормотал он, снова открывая люк и спускаясь по лестнице вслед за Рио. Он поднял глаза. Она снова посмотрела на письмо. — Ты идешь?       — Да, — ответила она и взглянула на него. — Как ты думаешь, я могу это оставить?       — Почему бы и нет, — пожал он плечами. — Вряд ли кто-то будет скучать по нему. Но почему ты хочешь сохранить его?       Она помедлила.       — Я не уверена. Это просто… Я не хочу, чтобы оно превратилось в ничто на этом пыльном чердаке. Кроме того, — сказала она, складывая письмо и пряча его в задний карман. — Это хорошее напоминание.       — О чем? — спросил он.       — Что любовь существует.       И с этими словами она спустилась по лестнице вслед за ним, закрыв люк на чердаке и его содержимое.