Personal Relationships

      Она настаивала, чтобы они хотя бы немного убрались.       — Это отвратительно, Серхио, правда! — Итак, они провели последние два часа дня в диспетчерской, смеясь и шутя, и в целом очень мало убирались, но много целовались. Тем не менее, по крайней мере, лужи на полу исчезли к тому времени, когда они собрались домой, так что Ракель была вполне удовлетворена. Серхио критически оглядел её, когда они вышли на солнечный свет.       — Как тебе удалось налить на себя столько воды?       — Я с энтузиазмом убираюсь, — пожала она плечами.       Он притянул её к себе и уткнулся носом в волосы.       — Ты полна энтузиазма во многих вещах.       — Ты жалуешься? — Она улыбнулась.       — Ни в малейшей степени, — пробормотал он, затем наклонился для долгого, глубокого поцелуя.       Однако, когда они сели в машину, она поморщилась и неловко поёрзала на сиденье.       — О, мокрые джинсы — это хуже всего.       Он повернул ключ в замке зажигания и начал выезжать с парковки, но резко остановился, когда она начала расстёгивать брюки.       — Что ты делаешь?       — Снимаю их.       — Ты… ты будешь сидеть тут… всю дорогу домой… в нижнем белье?       — Мы в машине, никто не увидит.       — Я вижу.       Она одарила его улыбкой.       — Ты не возражаешь?       Он обдумал это.       — Знаешь что, я не думаю.       — Хорошо, — сказала она и вылезла из штанов.       Возвращаться в дом в том состоянии, в котором они находились, было просто безответственно, подумал про себя Серхио, но они должны были как-то вернуться. У них обоих кружилась голова, и он постоянно пропускал повороты, потому что смотрел на неё, а не на дорогу. Когда это случилось в третий раз, она не могла перестать смеяться.       — Ты восхитителен, — улыбнулась она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щёку.       Он нахмурился, разворачивая машину.       — Не отвлекай меня ещё больше. Нам понадобится неделя, чтобы добраться домой, если мы будем продолжать в том же духе.       — Я ожидала от тебя большей душевной стойкости, профессор, — поддразнила она. — Я не думала, что тебя так легко отвлечь.       — Я позволил себе отвлечься, — сказал он с достоинством. — Если я решу сосредоточиться, ничто не сможет нарушить мою концентрацию.       Она усмехнулась.       — Ничего?       — Абсолютно ничего.       — Ну… — сказала она, — тогда почему бы тебе не сосредоточиться на движении?       — Обязательно, — сказал он и твёрдо уставился на дорогу впереди, решив больше даже не смотреть в её сторону.       Однако всего через несколько минут он вдруг почувствовал её руку на своём колене. Он с трудом сглотнул, когда она начала двигать её вверх по бедру.       — Прекрати, — строго предупредил он её.       — Прекратить что? — Спросила она самым невинным тоном.       — То, что ты делаешь, очень опасно.       — Что я делаю?       — Ты отвлекаешь своего водителя.       Она усмехнулась.       — Я думала, что мой водитель не может отвлекаться?       — Верно, — быстро сказал он, расправляя плечи. — Я — крепость.       — Я в этом не сомневаюсь, — пробормотала она и наклонилась, чтобы поцеловать его в шею.       Он собрался с духом.       — Ты не сломаешь меня.       — Конечно, нет, — сказала она, проводя пальцами по его волосам.       Ему пришлось на секунду закрыть глаза от этого ощущения. Чёрт возьми, почему она так сильно на него влияет? Он никогда не был восприимчив к подобным вещам, но теперь он чувствовал, как его мозг затуманивается от одного её прикосновения. Её рука скользнула выше по его бедру, и к своему смущению, он почувствовал, как его тело автоматически отреагировало на неё. Он быстро оттолкнул её руку.       — Если ты не сможешь вести себя прилично, я съеду на обочину и посажу тебя на заднее сиденье, — пригрозил он.       — Прости, — поддразнила она. — Я думала, ты крепость?       Он глубоко вздохнул и, когда она снова поцеловала его в шею, сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. Он мог устоять перед ней. Он был сильнее этого. Это была битва воли, и он не собирался проигрывать. Он мог контролировать себя. Он мог… Но когда она укусила его за мочку уха, и он чуть не врезался в дерево, ему пришлось признать своё поражение. Она была силой природы — с таким же успехом он мог пытаться сопротивляться гравитации.       Он остановил машину на обочине и сразу же повернулся, чтобы поцеловать её, а она обняла его за шею и с энтузиазмом ответила на его поцелуй.       — Это было проще, чем я думала, — улыбнулась она.       — Это не моя вина, — проворчал он. — Ты объективно неотразима, это несправедливо. Я не могу оторвать от тебя своих рук.       — Что ж, значит, нас двое, — пробормотала она, снова прижимаясь губами к его губам. — Ох, этот дурацкий ремень безопасности!       Он услышал, как щёлкнул её ремень безопасности, и в следующее мгновение она уже сидела верхом на его коленях, яростно целуя его. Он обнял её и крепко прижал к себе, целуя в ответ, чувствуя, что прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз обнимал её, а не час. Её руки были в его волосах, на плечах, на груди, а затем её пальцы расстёгивали его брюки.       Он встревоженно остановил её руку.       — Что ты делаешь?       — Разве это не очевидно?       — Это общественная дорога!       — Поправка, — сказала она, сверкнув глазами. — Это пустынная дорога.       — Люди могут проехать мимо в любое время!       — Вряд ли, — сказала она, снова целуя его. — И, честно говоря, мне всё равно, если они это сделают.       — Но…       — Конечно, — медленно произнесла она, проводя пальцами по его волосам, — если ты не хочешь…       Она прижалась к нему бёдрами, и он ахнул.       — … нам не нужно…       Она наклонила голову, чтобы поцеловать его в шею, и он закрыл глаза и застонал.       -… пожалуйста, не чувствуй… — Она снова прижалась к нему бёдрами. -… обязанность.       Он не мог поверить, как сильно хотел её. Она так хорошо пахла, ей было так хорошо в его объятиях, её губы были такими мягкими, а затем голодными и настойчивыми — такими горячими — то, как она двигала бёдрами, сводя его с ума. Но что действительно заставило его потерять всякую сдержанность, так это осознание того, что она хотела его — она действительно хотела его. Как он мог сказать «нет» на это?       Он притянул её голову к себе и поцеловал. Он держал одну руку в её волосах, а другой скользнул вниз по её спине, по бёдрам, чтобы провести ею по её обнажённому бедру. Затем он переместил руку обратно на её поясницу, чтобы ещё теснее прижать её к себе. Её рубашка была расстёгнута, поэтому он наклонил голову и прикусил её соски через топ, заставив её тихонько ахнуть, когда она запустила пальцы в его волосы. На этот раз, когда она начала расстёгивать его брюки, он не остановил её и тихо застонал, когда она вытащила его. В следующее мгновение она приподняла бёдра, сдвинула нижнее бельё в сторону и направила его внутрь, издав длинное, тихое «о-о-о», когда она опустилась на него, и в его мозгу начал взрываться фейерверк. Она прижалась губами к его губам, когда начала скакать на нём, сначала медленно, и он наслаждался ощущением внутри неё, экстазом, когда она полностью окутала его. Он обнял её за талию и крепко прижал к себе. Через несколько минут она ускорилась, и вскоре они оба тяжело дышали, с её губ срывались тихие стоны каждый раз, когда она принимала его. Она чувствовала себя так невероятно хорошо рядом с ним, он знал, что больше не сможет этого выносить, и, когда она стала сильнее, он закрыл глаза и сдался нарастающему внутри напряжению. Несколько мгновений спустя он уткнулся лицом в её плечо, когда его руки крепче обняли её, затем он вздрогнул и застонал, когда чувство охватило его огненной волной, заставляя его дрожать и покалывать во всём теле.       Она двигалась вверх и вниз ещё несколько раз, затем остановилась и прижала его к себе, когда он прислонился к ней в состоянии абсолютного блаженства.       — Это было потрясающе, — прошептал он, и она улыбнулась и поцеловала его.       — Конечно.       Она на мгновение откинулась назад, чтобы отдышаться, и случайно нажала на автомобильный гудок, который громко засигналил. Они оба подпрыгнули, а затем начали неудержимо смеяться, напряжение спало.       — О, — сказала она, вытирая глаза. — Так приятно смеяться. Это было так давно.       — Мне нравится слышать, как ты смеёшься, — пробормотал он, притягивая её к себе для ещё одного поцелуя.       — У меня такое чувство, что ты не так уж много смеялся в своей жизни, — сказала она, поглаживая его волосы.       — Нет, — признался он. — У меня никогда не было необходимой… лёгкости духа. Но ты заставляешь меня смеяться. Мне это в тебе нравится. На самом деле, ты заставляешь меня делать много вещей, о которых я никогда не думал. Например, заняться сексом в машине прямо на обочине дороги.       Она усмехнулась.       — Не могу поверить, что мы даже не добрались до дома. Как мы сможем держать руки подальше друг от друга в течение целых дней в классе?       — Не знаю, — серьёзно ответил он. — Я не уверен, что смогу это вынести. Я так отчаянно хотел тебя сейчас.       Они снова поцеловались, и он вздохнул, прислонившись лбом к её лбу.       — Что ты со мной сделала, Ракель? Я больше не узнаю себя. Я уже не тот человек, каким был всего несколько месяцев назад.       Она колебалась.       — Ты не возражаешь? Ты бы предпочёл вернуться, если бы мог?       — Нет, — прошептал он. — Ни за что на свете.

***

      Когда они почти добрались до дома, Серхио ещё раз остановил машину, чтобы она могла снова надеть брюки, и они могли в последний раз поцеловаться. Затем они неохотно отодвинулись, и он проехал последний поворот, где остальные собрались вокруг стола снаружи.       — Кто-нибудь готовит ужин? — Спросил Серхио.       — Рио и Токио, — ответил Москва. — Они сказали, что ещё не меньше получаса.       — Тогда я пойду приму душ, — сказала Ракель и исчезла внутри.       Серхио опустился на стул рядом с Найроби, которая, взглянув на него, подняла брови.       — Похоже, ты хорошо провёл время, убираясь.       Он откашлялся и осторожно сказал:       — Нормально.       — О, я думаю, что это было более чем нормально, — поддразнила она.       Он быстро оглядел сидящих за столом, но остальные разговаривали между собой и не обращали на них внимания. И всё же он продолжал уклоняться.       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.       Она широко улыбнулась.       — Ты меня не обманешь, профессор.       Он с достоинством посмотрел на неё.       — Я не знаю, какие предположения ты делаешь, но я могу заверить тебя, что…       — Ты пропустил пуговицу на рубашке, — сухо сказала она, а затем рассмеялась, когда он покраснел и поспешил застегнуть её.       — Я… Я, пожалуй, пойду поищу Берлина, — сказал он, поспешно вставая.       — Ты делаешь это, — сказала она, забавляясь.       Он поспешил внутрь и отправился на поиски брата. Он нашёл его за партой в классе, читающим какие-то заметки. Он придвинул стул и сел по другую сторону стола.       — Как прошла учёба?       — Хорошо, — сказал Берлин, не поднимая глаз. — Я отправил их на улицу всего десять минут назад. Как прошла уборка?       — Отлично. Но мы не всё сделали, нам придётся вернуться.       Берлин посмотрел на него и тут же прищурился.       — Почему ты так улыбаешься?       — Как так? — Сказал он, быстро приняв более нейтральное выражение.       Брат внимательно изучал его.       — Ты похож на кошку, которая получила сливки.       Серхио неловко заёрзал на стуле. Неужели он настолько очевиден?       — Просто было приятно ненадолго выбраться из дома.       — Да, — лукаво сказал его брат, — Особенно в хорошей компании, верно?       — Ракель — это… приятная компания, да.       — Я думал, ты собираешься держаться от неё подальше?       Он прочистил горло.       — Ну, я… я серьёзно подумал об этом и передумал.       — Ты больше не любишь её?       Он почувствовал, что краснеет.       — Это… хм… не совсем…       Лицо брата внезапно расплылось в широкой улыбке.       — Ты спал с ней, не так ли?       — Что? Я… нет!       — Да, ты это сделал! — Берлин одобрительно ухмыльнулся. — И ни минутой раньше. Молодец, братишка. Я рад, что ты пришёл в себя.       — Но как ты можешь знать? — Раздражённо сказал Серхио.       — Ты выглядишь слишком счастливым и довольным для человека, которому, как предполагается, мешает любовь. — Он усмехнулся. — Ах, это всё объясняет.       — Что объясняет?       — Я слышал, как Ракель вошла раньше, и она что-то напевала. — Брат одарил его улыбкой. — Похоже, ты хорошо поработал.       Серхио не мог не чувствовать себя довольным, и Берлин рассмеялся.       — Судя по выражению твоего лица, я предполагаю, что ты собираешься сделать это снова?       — Как можно скорее, — не подумав, ответил Серхио и покраснел, когда его брат снова рассмеялся.       — Так вы теперь вместе?       — Да, — сказал он, чувствуя тёплое, светлое чувство радости от того, что его брат сказал это. — Да, это так.       Берлин с любовью посмотрел на него.       — Ну, кто бы мог подумать? Мой младший брат наконец-то нашёл кого-то, кто ему нравится.       Серхио просто не смог сдержать улыбки.       — Она мне так нравится. — Было так приятно иметь возможность поговорить с кем-то об этом. — Андрес, я не могу описать это чувство. Она такая потрясающая.       Его брат поднял брови.       — И, судя по твоему общему удовлетворённому виду, довольно хороша в постели.       Он почувствовал, что слегка покраснел, но не смог удержаться и пробормотал:       — Это ещё мягко сказано.       — Молодец, — ухмыльнулся Берлин.       — Только, пожалуйста, не говори никому из остальных.       — Нет, — весело ответил Берлин. — Я не думаю, что ты хочешь, чтобы они знали, что их лидер нарушает свои собственные правила.       — Я не знаю, как это случилось со мной, — тихо сказал Серхио. — Я думал, что я сильнее этого.       — Это не имеет никакого отношения к силе, Серхио. Во вселенной есть некоторые силы, которым мы не были созданы, чтобы сопротивляться.       — Я пытался, — сказал он. — Я действительно пытался.       — Тебе не нужно извиняться передо мной. Мне всё равно, если ты нарушил какое-то глупое правило.       — Для меня это не глупо, Андрес, — серьёзно сказал Серхио. — Я беспокоюсь об этом. Я не знаю, как она повлияет на меня во время операции.       — Я уверен, что она отлично подойдёт для небольшого снятия напряжения, — ухмыльнулся его брат.       — Мы не можем этого делать во время операции! — Сказал он встревоженно. — Одному из нас придётся постоянно дежурить у экранов. Что, если случится что-то важное, пока мы… отвлекаемся?       — Я уверен, что никто не умрёт только потому, что ты занимаешься сексом.       — Ты не можешь этого знать.       Берлин скептически посмотрел на него.       — Значит, ты собираешься провести с ней десять дней в одной комнате и ни разу не переспишь с ней?       Серхио заколебался, вспомнив, что они даже не проехали нормально вместе двухчасовую поездку на машине.       — Это… это будет легко, верно?       — Что?       — Держать свои руки подальше от неё.       Его брат ухмыльнулся.       — У тебя действительно всё плохо, не так ли?       — Я знаю, — вздохнул он. — Но так ли это? Станет легче?       — Конечно, но не в первые несколько месяцев.       Он застонал, но его брат сказал:       — Не беспокойся об этом так сильно. К тому времени у тебя будут другие заботы, и я уверен, что ты сможешь сосредоточиться на операции.       Серхио вздохнул.       — Я не могу честно сказать, что сожалею о том, что это произошло, но я знаю, что было бы лучше, если бы этого не произошло. Если бы я не завербовал её.       Берлин на мгновение задумался.       — Серхио, скажи мне кое-что. Был ли когда-нибудь в твоей жизни момент, когда ты мог бы сказать, что по-настоящему счастлив?       Он колебался.       — Нет.       — И если я не ошибаюсь, сейчас ты счастлив?       — Да, — прошептал он. — Так и есть.       — Тогда я советую тебе перестать беспокоиться и просто наслаждаться этим. Кто знает, как долго это продлится? К ноябрю мы все можем умереть. Возьми это счастье, пока можешь, братишка. Жизнь коротка.       Серхио бросил на брата страдальческий взгляд.       — Я знаю. Андрес…       Но Берлин покачал головой.       — Мы же сказали, что не будем об этом говорить. Пойдём поужинаем.       Они оба встали, но не успели дойти до двери, как Серхио взял брата за руку и обнял его. Берлин похлопал его по спине.       — Считай, что тебе повезло, Серхио. В жизни есть вещи и похуже, чем отвлекаться на любовь.

***

      В тот вечер после ужина он первым поднялся в свою спальню. Ждать оговорённые тридцать минут для неё было мучительно — казалось, прошла вечность с тех пор, как он в последний раз обнимал её. Когда она, наконец, открыла дверь его спальни и проскользнула внутрь, он сразу же раскрыл объятия, и она позволила себе упасть на кровать и прижаться к нему. Они провели вечер в объятиях друг друга, тихо разговаривая и часто целуясь. Наконец она посмотрела на часы и с сожалением вздохнула.       — Уже за полночь. Думаю, мне лучше пойти в свою комнату.       — Нет, пока не уходи, — пробормотал он, крепче прижимая её к себе.       — Но нам нужно поспать, — рассуждала она.       — Ещё десять минут?       — Утром у нас занятия.       — Да, я знаю, ты права, — сказал он, отпуская её с величайшей неохотой.       Она ещё раз поцеловала его в губы, затем медленно встала с кровати и прошла через комнату, оглядываясь на него. Боже, он ненавидел смотреть, как она уходит.       — Спокойной ночи, — прошептала она у двери.       — Спокойной ночи, — сказал он, чувствуя, как в животе у него всё сжалось, когда она открыла дверь и вышла.       Он сразу же соскучился по ней. Там, где она была, была холодная пустота, и следующие восемь часов казались ему тёмными и бесконечными, обещая ещё одну бессонную ночь, в течение которой он не сможет думать ни о чём, кроме неё. После сегодняшнего дня он больше не хотел расставаться с ней — это казалось таким неестественным после той близости, которую они разделили. Но им нужно было поспать, и… Что-то внезапно щёлкнуло в его мозгу, и он вскочил с кровати.       Он был почти у двери, когда она открылась, и она вернулась с извиняющимся выражением на лице.       — Серхио … что, если я буду спать здесь? — Спросила она в тот же миг, когда он сказал:       — Пожалуйста, спи здесь.       Она одарила его лучезарной улыбкой и обвила руками его шею, чтобы поцеловать.       — О, слава богу, — пробормотала она. — Я правда не хотела спать сегодня одна.       — Я тоже, — сказал он, крепко обнимая её.       — Я не была уверена, стоит ли спрашивать тебя. Я подумала, может, тебе нравится твоё пространство, в котором ты спишь.       — Я с радостью поделюсь с тобой своим пространством.       Она поцеловала его.       — Пойду надену пижаму.       Она направилась к двери, затем снова обернулась.       — Знаешь, сегодня очень тёплая ночь.       — Это так, — сказал он. — К чему ты клонишь?       Она улыбнулась.       — А что, если мы не наденем пижамы?       Он поднял брови.       — Ты хочешь спать голой?       — Разве это не было бы мило? — Прошептала она, подходя к нему ближе. — Спать, когда между нами ничего нет?       Он честно не мог придумать ничего лучше. Он запер дверь, быстро разделся и лёг в постель. Некоторое время она стояла у кровати в нерешительности.       — Чего ты ждёшь? — Спросил он её.       — Это очень маленькая кровать.       — Тогда нам придётся спать вместе, — улыбнулся он.       — Ты уверен, что не возражаешь? Сможешь ли ты заснуть?       — Не знаю, — признался он. — Надо посмотреть. Но я лучше буду лежать без сна рядом с тобой, чем спать без тебя.       Она улыбнулась и забралась под одеяло.       — Ты помнишь, когда мы в последний раз делили постель в том отеле? Тогда ты не мог отодвинуться от меня достаточно далеко. — Она усмехнулась. — Надеюсь, на этот раз ты не упадёшь с кровати.       — Помню, на следующее утро я подумал, что отдал бы всё, чтобы снова спать рядом с тобой, — тихо сказал он. — Но я не думал, что это когда-нибудь станет возможным.       Она нежно поцеловала его.       — Как тебе нравится спать?       — На моей стороне.       — Отлично, — улыбнулась она. — Тогда ты можешь обнять меня.       — Что?       Она повернулась на бок. Он последовал её примеру, и она придвинулась ближе к нему, прижимаясь к нему всем телом и беря его руку, чтобы он обнял её за талию, её пальцы переплелись с его. Он не мог поверить, как прекрасно было лежать так близко к ней, чувствовать её обнаженной в своих объятиях, его кожа светилась там, где касалась её, пока он не почувствовал, что освещён изнутри, когда их тела соединились во весь рост. Он прижался губами к её обнажённому плечу и вдохнул сладкий аромат её кожи.       — Спасибо, — прошептал он.       — За что?       — За сегодня. Это было… просто потрясающе, Ракель. Ты такая замечательная.       Она ещё теснее прижалась к нему.       — У меня тоже был чудесный день.       Вскоре она заснула в его объятиях, и глубокий, ровный звук её дыхания был таким успокаивающим, что его тоже клонило в сон, но каждый раз, когда он начинал засыпать, он заставлял себя снова просыпаться — он пока не хотел спать. Он хотел насладиться всем этим: её теплом, её мягкостью, чудесным ощущением её тела рядом с ним — наконец, после месяцев страстного желания, их больше ничто не разделяло. Мысль о том, что она будет с ним всю ночь, и что она будет первой, что он увидит, когда утром откроет глаза, сделала его неописуемо счастливым. «Считай, что тебе повезло», — вспомнил он слова брата и подумал: «Её смех». Её голос. Её поцелуи. Он обнял её за талию, а она взяла его за руку. Её доброта и свет в её глазах, когда она улыбалась. Её прикосновения. Он почувствовал, что проваливается в сон с тёплым, неясным чувством полного удовлетворения. Считает своим благословением. В этот момент, подумал он, крепко обнимая её. В этот момент.