Глава 18. Доверие
18 июля 2021 г., 17:10
В течение следующей недели они привыкали к новой рутине. Серхио удалось переориентироваться на подготовку к ограблению, каждый день подталкивая команду на занятия, так что к концу недели они снова занялись ограблением. Они с Ракель вернулись к своей старой привычке более подробно обсуждать план после каждого урока, и по вечерам её часто можно было застать за изучением его записей. После того, как она отвлекла его на некоторое время, он теперь обнаружил, что она побудила его снова по-настоящему заняться планом, и обсуждение деталей с ней возобновило его энтузиазм по поводу ограбления. Её знание плана начинало соперничать с его собственным, и для него было большим утешением знать, что она сможет сменить его, когда ему понадобится ненадолго покинуть диспетчерскую. Он больше не чувствовал, что руководит этой операцией в одиночку. Теперь они были командой, она и он, и вместе их будет невозможно остановить.
Они спали вместе каждую ночь, и Серхио всё ещё просыпался каждое утро с чувством удивления, что она была в его объятиях. Ему нравились их разговоры перед сном, нравилось, что его простыни теперь пахли ею, нравились её сонные улыбки по утрам. Особенно ему нравилось заниматься с ней любовью, горячо и настойчиво по вечерам после долгого дня, когда они не прикасались друг к другу, или медленно и сладко по утрам. Его дни оживляли её подмигивания в классе и случайные прикосновения во время еды, а ночи были наполнены поцелуями и теплом. Теперь, когда они были вместе, всё было так по-другому — намного красивее, намного ярче, намного лучше в целом. В его сознании существовало чёткое различие между «Жизнью До Ракель» и «Жизнью с Ракель», и это были совершенно разные вещи. Вспоминать свою жизнь до неё было всё равно, что смотреть чёрно-белый фильм, в то время как сейчас он чувствовал, что его окружают яркие цвета. Каждый раз, когда она прикасалась к нему, он чувствовал себя ослепительно, невероятно живым.
Однажды ясным утром, когда они одевались, она повернулась к нему.
— Кому-то нужно сегодня после занятий сходить за продуктами.
— Да, — сказал он. — Ты права. Я думаю, что теперь очередь сербов.
— Я хочу пойти.
— Нет, — запротестовал он, — мы с самого начала договорились, что вы с Токио не покинете территорию, вы обе беглецы.
— Серхио, — сказала она умоляющим тоном, — мне нужно выбраться из дома, я схожу с ума.
— Кто-нибудь может тебя узнать.
— Я надену шляпу и тёмные очки.
— Это слишком опасно, Ракель!
— Прошло несколько месяцев с тех пор, как моё лицо в последний раз появлялось в новостях, я уверена, что люди больше не узнают меня. Пожалуйста.
Он колебался.
— Хорошо, но не ходи в ближайшую деревню. Если кто-то сообщит полиции, что они видели тебя, они с меньшей вероятностью выследят тебя здесь.
Она оживилась.
— Превосходно! Я в настроении для приятной поездки.
У них был продуктивный день занятий, но Серхио по-прежнему нервничал, отпуская её. Наконец он проводил её до машины и сказал:
— Позволь мне поехать с тобой.
— Ты сказал, что хочешь просмотреть свои записи для завтрашнего урока.
— Я могу сделать это позже вечером.
Она улыбнулась и многозначительно приподняла бровь.
— Я бы предпочла заняться другими делами попозже вечером.
Он ухмыльнулся.
— Это сильный аргумент.
— Оставайся здесь и просматривай свои записи. Я вернусь через час.
Она огляделась и быстро поцеловала его. Он смотрел, как она уезжает, с неприятным чувством в животе.
***
Два часа спустя он спустился из класса и вышел на улицу, где за столом сидели остальные. — Лиссабон ещё не вернулась? Все покачали головами и продолжили разговор. Он нахмурился. Он знал, что велел ей не ехать в ближайшую деревню, но не думал, что она поедет так далеко. Он сел рядом с братом и попытался присоединиться к разговору, но не мог сосредоточиться, бросая взгляды на подъездную дорожку каждые несколько секунд. Через полчаса он решил позвонить ей. Он сразу перешёл на голосовую почту. — Что случилось? — Спросил его Берлин. — Она выключила телефон, — сказал он. — Зачем ей выключать телефон? — Может быть, кнопку выключения нажала случайно. — Может быть, — сказал он, нервно ёрзая на стуле. — Она скоро вернётся, — успокоил его брат. — Не волнуйся так сильно. Москва и Денвер приготовили ужин из последних продуктов оставшихся с прошлой недели, но Серхио не мог есть. Он то и дело поглядывал на часы. Теперь её не было уже три часа, теперь три с половиной. Каждые десять минут он пытался дозвониться до неё, но результат всегда был один и тот же. Наконец, после того, как её не было четыре часа, он больше не мог этого терпеть. Он встал и вошёл в дом, и его брат последовал за ним. — С ней что-то случилось, — в отчаянии сказал он, как только они оказались внутри. — Ты этого не знаешь, — резонно заметил Берлин. — А что, если её поймают? — Это очень маловероятно. — Но не невозможно! Он ходил взад и вперёд, его сердце бешено колотилось. В мыслях он видел её в наручниках, за решёткой. — Мне нужно в полицейский участок в Толедо. Вот куда они её заберут. — Как ты собираешься туда добраться? — Его брат нахмурился. — Она взяла нашу единственную машину. Он почувствовал, как его охватывает паника. Ему нужно найти её, ему нужно помочь ей. — О боже, Андрес, почему я её отпустил? Она была здесь в безопасности, почему я позволил ей подвергнуть себя риску? — Ты сказал, что она хочет куда-то пойти. — Но я мог бы остановить её! Я мог бы сказать «нет»!» — Серхио, успокойся. Помнишь последний раз, когда она не вернулась с прогулки? — Да. — Ты так волновался, и в конце концов оказалось, что она просто вывихнула лодыжку. Я уверен, что это нечто подобное. Может быть, она решила съездить в город за покупками. — Но почему она не позвонила мне, Андрес? Почему её телефон выключен? Прежде чем брат успел ответить, вошла Токио, а за ней и остальные. — Профессор, где Лиссабон? Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. — Ты знаешь, где она, — уклончиво ответил он. — Покупает продукты. — Четыре часа? — Подозрительно спросила Токио. — Я сказал ей, чтобы она не ездила в ближайшую деревню. — Однако, — сказала Найроби. — Она уже должна вернуться. Она пропустила ужин, и она знает, в какое время это было. — Ты пытался ей позвонить? — Спросил Москва. — Да, — сказал Серхио, стараясь не показывать своего беспокойства. — Её телефон сразу переходит на голосовую почту. Остальные переглянулись. — Я думал, мы договорились, что Токио и Лиссабон не будут делать покупки? — Сказал Москва. — Почему ты отпустил её? — Она вправду хотела выбраться из дома, — объяснил Серхио. — И почему ты так думаешь? — Спросил Хельсинки. Серхио нахмурился. — Ты куда-то собираешься с этим? — Ну… — сказал Рио. — Просто… это первый раз, когда она покинула территорию сама по себе, и она не вернулась… — На что ты намекаешь? — О, ради бога! — Перебила его Токио. — Разве это не очевидно? Она сбежала с корабля, профессор! Она пошла сдавать нас своим полицейским приятелям! — Мы этого не знаем, — вставила Найроби. — Я же говорила вам всем, что вы несправедливы к ней. Серхио уставился на Токио. — Это смешно. — Неужели? — Сказала Токио. — Тогда почему она до сих пор не вернулась? Почему она не отвечает на звонки? Он покачал головой. — Нет, Токио, это не имеет смысла. Почему она предала нас сейчас, после всех этих месяцев? Если бы она собиралась предать нас, то сделала бы это давным-давно, узнав, что мы планируем сделать. Она легко могла украсть машину и уехать ночью. Зачем оставаться на все эти месяцы, если она с самого начала планировала обмануть нас? — Может быть, она не планировала этого с самого начала, — тихо сказал Рио. — Может быть, она потеряла веру в план. — План не подлежит сомнению, — твёрдо заявил Берлин. — Тогда, возможно, она осталась, чтобы собрать больше информации, — сказал Денвер. — Да! — Токио согласилась. — Предоставление полного плана полиции может сократить её срок больше, чем если бы она просто рассказала им общую идею о том, что мы планируем. — Всё равно это не имеет никакого смысла, — упрямо сказал Серхио. — Почему сейчас? — Что-нибудь особенное произошло за последние несколько дней? — Спросил Москва. — Да, — Сказала Токио. — Ты раскрыл ей какую-нибудь важную информацию во время одной из ваших уютных дискуссий после занятий? Ты давал ей какие-нибудь заметки о существенной части плана? Серхио почувствовал, что бледнеет, когда его мысли вернулись к разговору, который они вели в его комнате прошлой ночью. — Мне было интересно, — сказала Ракель, лёжа на животе на его кровати и изучая его записи. — Куда все направятся после ограбления? — Я договорился, чтобы они отправились в разные места по всему миру. — Я знаю, но куда? — Индонезия, Аргентина, Филиппины и тому подобные страны. Она кивнула, и он мгновение рассматривал её, затем подошёл к свободной кровати и опустился на колени, чтобы вытащить из-под неё небольшой сейф. — Что там? — Спросила она. — Информация, — сказал он. — Досье на каждого из вас, содержащее ваши настоящие имена и фальшивые паспорта, а также подробные инструкции о том, куда ехать и что делать после ограбления. Он поколебался мгновение, затем сказал: — Код 5-3-8-7. Она испуганно подняла глаза. — Ты даёшь мне код? — Да. На всякий случай. Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы ты позаботилась о том, чтобы все получили свои досье, чтобы они могли добраться до безопасного места. Она торжественно кивнула. — Я позабочусь об этом. Повтори мне код? — 5-3-8-7. Она повторила это несколько раз. — Кажется, я запомнила. — Я собираюсь принять душ, — сказал он. — А потом пойдём спать. — Серхио, — сказала она, когда он был уже почти у двери. — Я только что поняла… Я не знаю твоей фамилии. Он обернулся и улыбнулся. — Ты права. Маркина. Серхио Маркина. У него слегка закружилась голова. После этого он оставил её наедине с сейфом. Она легко могла открыть его и прочитать файлы. Она легко могла бы даже забрать их. Все их имена и планы побега, аккуратно представленные полиции… разве это не было бы хорошей разменной монетой, чтобы уменьшить её срок? Этого может быть даже достаточно, чтобы полностью снять с неё обвинения, особенно если её информация приведёт к тому, что их схватят. Она могла уйти от этого свободной женщиной. Все остальные уставились на него. — Ну?! — Токио подсказала ему. — Ты дал ей какую-нибудь секретную информацию? Он взял себя в руки. — Это не имеет значения. У меня есть веская причина доверять ей. — В чём дело? — спросил Денвер. — Я… Я не могу тебе этого сказать. — Ты ожидаешь, что мы просто поверим тебе на слово, что ей можно доверять? — Токио усмехнулась. Брат положил руку ему на плечо. — Я думаю, пришло время рассказать им. — Рассказать нам что? — Подозрительно спросила Токио. Он нахмурился, глядя на брата. — В самом деле? Берлин кивнул. — Это причина, по которой ты ей доверяешь. Они заслуживают того, чтобы знать. Он посмотрел на Найроби, и та кивнула. — Да, скажи им, профессор. — Рассказать нам что? — настаивала Токио. Серхио глубоко вздохнул. — У нас с Лиссабон… отношения. Наступила ошеломлённая тишина. Все уставились на него. — Я полностью ей доверяю, — тихо сказал он. — Я думал, что в команде не должно быть никаких личных отношений, — резко сказал Москва. — Я знаю, — кивнул Серхио. — Этого не должно было случиться, но случилось. — Как долго? — Спросил Хельсинки. — Мы вместе уже две недели, — сказал Серхио. — И поэтому ты ей доверяешь? — Спросил Рио. — Да. Все посмотрели на него с недоверием. — Что? — Спросил он, защищаясь. — Господи, Профессор! — Токио взорвалась. — У нас сложилось впечатление, что ты умный парень, но, очевидно, мы ошибались! — Что ты имеешь в виду? — Ты спал с ней? — Спросила Токио. — Это не твоё дело, — холодно сказал он. — На самом деле, это так, — сказал Рио. — Почему? — Ты идиот? — Заорала на него Токио. — Она с самого начала пыталась сблизиться с тобой! Очевидно, она спала с тобой, чтобы вытянуть из тебя информацию! Серхио почувствовал себя так, словно она ударила его по лицу. У него голова шла кругом. — Нет, — прошептал он. — Нет. — Ты ей что-нибудь давал? — Потребовала Токио. — Ты дал ей какую-нибудь секретную информацию? Он с трудом сглотнул. — Да. — Когда? — Вчера. — Да пошёл ты, профессор! — крикнула Токио. — А теперь её нет? Она играла с тобой! Он огляделся. — Вы все в это верите? Москва отвёл глаза. Рио и Денвер покачали головами. Сербы нахмурились. Он бросил умоляющий взгляд на брата, который заколебался, затем пожал плечами. Однако Найроби выступила вперёд. — Не верь им, Профессор! Я видела как она смотрит на тебя, даже когда ты не смотришь. Я не верю, что она ушла, чтобы предать нас. — Ты готов поставить на это свою жизнь? — Огрызнулась Токио. — Если она пошла в полицию, они могут появиться у нас на пороге в любую минуту! Я говорю, что мы не рискуем — давайте соберёмся и уберёмся отсюда к чёртовой матери, пока не появились копы! Они заговорили все разом. Некоторые из них согласились с Токио, другие утверждали, что им следует подождать ещё час. Найроби стойко продолжала защищать Ракель. Серхио ничего не сказал. Он почувствовал оцепенение. Она с самого начала пыталась сблизиться с тобой. Он помнил, как она приходила поговорить с ним во время перерыва, садилась рядом с ним за каждый приём пищи. Она играла с тобой!Неужели всё это было ложью? Каждая улыбка, каждое прикосновение, каждый поцелуй? Неужели она ничего такого не имела в виду? Я только что поняла, что не знаю твоей фамилии. Неужели он был ослеплён своими чувствами к ней? Неужели она распознала эти чувства и воспользовалась ими? 5-3-8-7. Нет, сказал он себе. Нет, это было по-настоящему. Он знает её. Он доверяет ей. Она не бросит его, не предаст. Она бы не стала. Она бы не стала… Захочет ли она? Прежде чем он успел принять решение, открылась входная дверь, и вошла измученная Ракель. Она удивлённо посмотрела на них. — Что происходит? Токио подошла прямо к ней. — Ты одна? — Что? — Растерянно спросила она. — Конечно, я одна. — Тогда где, чёрт возьми, ты была? — Эта дурацкая машина сломалась, — сказала она, защищаясь. — Я была всего на полпути от деревни, мне пришлось пройти несколько миль пешком. — Почему ты не позвонила нам? — Спросила Найроби. — У меня сел аккумулятор телефона. Я так редко пользуюсь этим телефоном, что всегда забываю его зарядить. При виде неё у Серхио закружилась голова от облегчения. Она вернулась. Она вернулась, она здесь, она не бросила его. Ему хотелось плакать. Она не бросила его. Ракель все еще выглядела смущённой. — А где, по-твоему, я была? Серхио в панике осознал, что они не могут дать ей знать. Он открыл рот, чтобы вмешаться, но, конечно, Токио не была достаточно любезна, чтобы держать рот на замке. — Мы думали, ты пошла сдавать нас копам, — едко сказала она. — Что? — Закричала Ракель. — Какого хрена? После всех этих месяцев? Она повернулась к Серхио. — Ты можешь в это поверить? Теперь он чувствовал себя ужасно, ужасно виноватым за то, что не доверял ей даже на мгновение. Он почувствовал, что краснеет, и понял, что его вина ясно читается на лице. Она посмотрела на него, и он увидел понимание в её глазах. — Ты сделал это, — ошеломлённо прошептала она. — Ты ей поверил. — Я… нет… не совсем… — слабо попытался он, но понял, что делает только хуже. Она выглядит так, словно он дал ей пощёчину. Затем она повернулась и прошла мимо него к лестнице и поднялась в свою комнату. Он смотрел ей вслед, парализованный, пока Найроби не подошла к нему и сильно не ударила его по руке. — Иди за ней! — Рявкнула она. — Иди и извинись перед ней прямо сейчас! Поднимаясь по лестнице, он услышал, как Найроби сказала остальным: — Хорошо, давайте все выйдем на улицу, люди. Он догнал её у двери в её комнату. — Ракель! — Сказал он. — Подожди! Она обернулась, и он быстро попятился, увидев ярость на её лице. — Что? — Резко спросила она. — Что ты хочешь мне сказать? — Прости, — тихо сказал он. — Ты сожалеешь? — Крикнула она. — Ты думал, что я предатель, но ты сожалеешь? — Я на самом деле так не думал! — Попытался оправдаться он. — Это было просто… Токио сказала… — Значит, ты веришь Токио больше, чем мне? — Нет! Конечно, нет! Он видел, что она действительно расстроена. — Не могу поверить, что ты думал, будто я предала тебя, Серхио! Неужели последние две недели ничего для тебя не значили? — Они значили для меня всё! — В отчаянии воскликнул он. — Разве ты не понимаешь? — Нет! Зачем мне было говорить тебе, что я влюблена в тебя, если я все это время планировала предать тебя? Зачем мне было целовать тебя? Зачем мне было спать с тобой? Он почувствовал, что снова покраснел, бросив на неё ещё один виноватый взгляд. На её лице отразился ужас. — Скажи мне, что ты так не думал, — прошептала она. — Мне очень жаль, — раздавленно выдохнул он. — Пожалуйста, попытайся понять. Разве ты не видишь, как это выглядело? Я только вчера дал тебе код от сейфа, а теперь тебя нет… Он думал, что она и раньше злилась, но это было ничто по сравнению с тем, как она смотрела на него сейчас. — Ты думал, я переспала с тобой ради информации? — Закричала она.- Вот что ты обо мне думаешь? Что я грёбаная шлюха? — Нет! — Сказал он. — Конечно, нет! Но Токио намекнула, что я был ослеплен своими чувствами к тебе, и на мгновение мне показалось, что… возможно, она была права. Клянусь, это было всего лишь на миг, Ракель! — Ну и пошёл ты к чёрту за то, что подумал об этом, даже на мгновение! И она захлопнула дверь у него перед носом.***
Он сидел за кухонным столом, обхватив голову руками, когда его нашла Найроби. — Я облажался, Найроби, — хрипло прошептал он. — Да, — коротко ответила она. — Ты это сделал. Почему ты сомневаешься в ней, Профессор? Если я знаю, как она к тебе относится, почему ты этого не сделал? — Токио привела несколько веских аргументов, — пробормотал он. — Ты знаешь, что это не должно было поколебать тебя. В чём была настоящая причина? Он посмотрел на неё. — Я ужасно разбираюсь в людях, Найроби. И я твёрдо верю, что эмоции затуманивают суждения. Так что вполне вероятно, что кто-то мог подобраться ко мне поближе только для того, чтобы получить информацию, а я этого не видел. — Но я бы это увидела, — твёрдо сказала она. — Если ты не доверяешь своему собственному суждению, Профессор, тебе следует доверять моему. — Я знаю, — тихо сказал он. — Но всё произошло так быстро, и я так волновался. Я плохо соображал. — Это ясно, — сухо сказала она. — Она никогда не простит мне этого, — сказал он с тихим отчаянием. — Я не могу поверить, что потеряю её из-за чего-то подобного. — Ты не потеряешь её. — Такое чувство, что я уже это сделал. — Не надо так драматизировать. Иди ещё раз извинись перед ней. — Я стучал в её дверь двадцать минут. Она не хочет со мной разговаривать. — Это было час назад. К этому времени у неё уже был шанс успокоиться. Он вздрогнул. — Она была так зла. — И она имела на это полное право — её парень — придурок. Но она не будет злиться вечно. Он с надеждой посмотрел на неё. — Ты так думаешь? — Да. А теперь принеси ей еды и чего-нибудь выпить. Бедняжка ещё ничего не ела. Она наполнила тарелку остатками ужина и сунула ему в руки стакан с водой. Затем она развернула его за плечи и подтолкнула к двери. Он медленно поднялся по лестнице и постучал в её дверь. — Уходи, — сказала она изнутри, но он услышал, что борьба исчезла из её голоса. — Пожалуйста, позволь мне поговорить с тобой, Ракель, — Тихо сказал он за дверью. — Пожалуйста. — Мне нечего тебе сказать. — Но мне нужно кое-что тебе сказать. Тишина. Он попробовал другую тактику. — Я принёс еду. Молчание длилось ещё несколько мгновений, затем она сказала: — Что за еда? — Салат, хлеб и сыр. Дверь открылась. Он быстро протянул ей тарелку, и она взяла её, не глядя на него, затем подошла к своему столу и начала жадно есть. Она оставила дверь открытой. — Могу я… могу я войти? Она пожала плечами, и он воспринял это как согласие. Он вошёл и закрыл за собой дверь, затем неловко встал посреди комнаты, пока она ела. Он с чувством вины заметил, что она плакала. Она доела всю еду на своей тарелке и выпила весь стакан воды. Затем она повернулась к нему. — Неужели я была дурой в последние недели? — Тихо спросила она. — Я неправильно оценила ситуацию? Потому что я думала, что мы испытываем одно и то же, но ты никогда бы не заподозрил меня в таких ужасных вещах, если бы чувствовал то, что чувствую я. — Но я чувствую это, Ракель. В её глазах стояли слёзы. — Тогда как ты мог, Серхио? Как ты мог? — Мне так жаль, — прошептал он. Он чувствовал себя таким виноватым, что задыхался. Теперь по её щекам текли слёзы. — Разве ты не знаешь, как много ты для меня значишь? Я никогда не предам тебя! Он тоже был близок к тому, чтобы заплакать. — В это так трудно поверить, Ракель! Когда я действительно думаю об этом, это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, ты и я. На мгновение мне показалось, что это так. Я не должен был сомневаться в тебе, ни на секунду! Это просто… просто моя собственная неуверенность говорила. Он с трудом сглотнул, прежде чем смог продолжить. — Ты принесла столько радости в мою жизнь, Ракель. Это сбило меня с толку. Я никогда не думал, что мне суждено… такое счастье. Поэтому, когда казалось, что всё это снова исчезнет, как будто всё это было ложью — ну, на один тёмный, отчаянный момент это казалось гораздо более правдоподобным вариантом. Я никогда не сомневался в тебе! Я сомневался в себе. Его горло болезненно сжалось. — Пожалуйста, пожалуйста, прости меня за то, что я был самым большим дураком в мире. Я бы доверил тебе свою жизнь. Думаю, я так легко поверил Токио, потому что казалось, что сбылся мой самый большой страх: ты оставишь меня. Я не привык так зависеть от другого человека, и я не знаю, как с этим справиться. Ты… ты знаешь, что ты моя первая любовь. Она резко подняла голову. — Ты любишь меня? Он бросил на неё растерянный взгляд. — Конечно. — Ты никогда этого не говорил. — Я думал, ты знаешь. Как я мог прожить с тобой четыре месяца и не любить тебя? Честно говоря, как кто-то мог жить с тобой и не любить тебя, выше моего понимания. Она мягко посмотрела на него, а затем тихо сказала: — Я тоже тебя люблю. От её слов в его груди разгорелся жаркий, яркий огонь. Однако в следующий момент она бросила на него страдальческий взгляд. — Но именно поэтому это так больно. Что ты думал, что я лгала тебе все это время, что я предам тебя. — Я знаю, — тихо сказал он. — Я позволил Токио проникнуть в мою голову, и этому нет оправдания. По её щеке скатилась одинокая слеза. — Ты не представляешь, как много значишь для меня, Серхио. Я была так потеряна, а потом ты нашёл меня. Ты мой якорь, единственное, что удерживает меня в шторме, в который превратилась моя жизнь. Если ты потеряешь веру в меня… Его сердце разрывалось. Как он мог сомневаться в ней? — Я не буду, — прошептал он. — Я клянусь своей жизнью, что никогда больше не буду сомневаться в тебе, Ракель. Никогда, никогда больше. Он осторожно раскрыл объятия, и, к его огромному облегчению, она вошла в них и обняла его. — Ты правда любишь меня? — Прошептала она. Он обнял её, крепко прижал к себе и просто сказал: — Правда. Они долго стояли так, просто обнимая друг друга, и его переполняли эмоции. Он испытал такое облегчение, что она простила его, болезненно осознавая тот факт, что вместо этого она могла бы порвать с ним, и он ничего не смог бы с этим поделать. На мгновение он представил себе это: больше не иметь возможности разговаривать с ней, больше не смеяться, больше не обниматься, как сейчас. Каково было бы видеть её каждый день, не имея возможности обнять? Спать без неё. Жить без неё. Это казалось физически невозможным. Вместо этого она сказала ему, что любит его, и он почувствовал всепоглощающую благодарность и нежность. Через некоторое время она подняла к нему голову, и он нежно поцеловал её в губы. Целовать её, когда он думал, что, возможно, никогда больше не поцелует её, было для него невыразимой радостью. Он жадно углубил поцелуй, и она обняла его за шею и поцеловала в ответ с таким же энтузиазмом. Он чувствовал непреодолимую потребность прикоснуться к ней, и его руки были в её волосах, на спине, в задних карманах джинсов, когда она прижалась к нему и целовала его, пока он не задохнулся. Внезапно ему стало недостаточно просто обнимать её — он хотел быть ближе к ней, как можно ближе, и то, как она смотрела на него, говорило ему, что она думает о том же. Он начал раздевать её, отчаянно желая почувствовать её кожу на своей, почувствовать её губы на своих губах, провести руками по её телу и убедить себя, что она всё ещё здесь, она всё ещё принадлежит ему. Она казалась такой же нетерпеливой, стягивая с его плеч пиджак, ловкими пальцами расстёгивая рубашку. Вскоре их одежда была снята, и они вместе упали на кровать, обнажённые, спутанные. Он провёл пальцами по её коже нежно поклоняясь её телу, покрывая поцелуями её плечи, грудь, живот. Каким образом она стала ему знакома всего за несколько недель, как близко он её знает. И о, как он любит каждую её частичку. Его губы искали его любимые места: изящный изгиб её шеи, нежную кожу её запястий, бесконечную мягкость её грудей. Она ахнула, когда он накрыл губами сосок и пососал, запустив пальцы в его волосы, чтобы удержать его там на некоторое время. Он никогда не знал, какое удовлетворение может принести ему быть причиной чьего-то удовольствия, но теперь он с радостью посвятит свою жизнь тому, чтобы доставить ей удовольствие. Больше всего на свете ему хотелось увезти её на необитаемый остров и целыми днями и ночами целовать, ласкать, заниматься с ней любовью. Когда это ограбление закончится, он пообещал себе, что сделает именно это. А пока он спустился вниз и устроился между её ног, чтобы прижаться поцелуями к мягкой внутренней стороне её бёдер. Она счастливо вздохнула и открылась ему, и он медленно двинулся вверх, вытягивая трепет предвкушения, пока она не задрожала. Наконец он прижался к ней губами, и она тут же с тихим стоном приподняла бёдра. Он начал тщательно исследовать её, проводя языком вверх и вниз, наслаждаясь её вкусом, радуясь её вздоху. Когда он устроился в нужном месте, она схватилась за простыни и начала произносить тихое «о», что сводило его с ума, и он поддерживал устойчивый ритм, который, как он знал, лучше всего подходит для неё. Вскоре она выгнула спину, её дыхание стало быстрым и неровным. Он немного ускорил темп, и этого было достаточно — она задохнулась, напряглась, а затем тихо вскрикнула, когда это чувство пронзило её, заставив задрожать и выкрикнуть его имя. Он постепенно расслабился, заставляя её дрожать, а затем вернулся к поцелуям её бёдер, более чем готовый снова начать после того, как она придёт в себя. Однако она наклонилась и осторожно потянула его за волосы. — Поднимайся, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Он охотно подчинился ей, его желание немедленно возросло до такой степени, что стало почти невыносимым. Он осторожно накрыл её тело своим и посмотрел ей в глаза. — Ракель, — пробормотал он, — Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя. Она протянула руку и притянула его голову к себе, чтобы нежно поцеловать. Он направился к ней и вошёл в неё, ощущение было восхитительным — таким тёплым, таким мягким. Она вздохнула в его губы, когда он полностью заполнил её, затем он остановился, и они оставались так несколько долгих, блаженных мгновений, крепко обнимая друг друга, соединяясь, настолько близко к единству, насколько это было возможно. Когда он, наконец, начал двигаться внутри неё, он прижался к ней всем телом, кожа к коже, и она обхватила его ногами, чтобы притянуть ещё глубже. Он никогда не хотел, чтобы это закончилось, эта близость, эта связь, эта полная близость с ней. Однако то, как она двигала бёдрами, в сочетании с её тихими стонами, быстро выводило его из себя. Её пальцы гладили его затылок, посылая самые восхитительные мурашки по спине, и он крепко зажмурился и застонал, когда волна внутри него достигла пика, а затем обрушилась на него, затопив его мозг и все его чувства, и весь мир был сведён к этому месту, этому чувству, этому моменту с ней. Она прижала его к себе и погладила по волосам, пока он приходил в себя и переводил дыхание. Через некоторое время он забеспокоился, что может стать слишком тяжелым, и попытался откатиться, но она издала жалобный звук и удержала его на себе. — Не уходи пока, — пробормотала она. — Мне нравится чувствовать на себе твой вес. Поэтому он остался там, где был, в её объятиях, целуя её, целуя и целуя. Наконец, с сожалением, она отпустила его, и он упал на спину, чтобы она могла положить голову ему на плечо, положив руку на егогрудь. На мгновение они задремали, довольные тем — просто быть вместе. Затем проснувшись она посмотрела на него. — Скажи это ещё раз, — прошептала она. Он улыбнулся. — Я люблю тебя. Она поцеловала его, затем отстранилась и внимательно посмотрела на него. — Можно тебя кое о чём спросить? — Конечно. — Я не поднимала эту тему раньше, потому что не хотела тебя пугать, но… что будет после ограбления? — Что ты имеешь в виду? — Ты сказал, что все едут в разные страны. А как же мы? Хочешь, я поеду с тобой? Я… я бы привезла свою дочь, и я не знаю, хочешь ли ты этого. — Ты не обязан отвечать мне прямо сейчас, — поспешно сказала она. — Я знаю, что ты, вероятно, ещё не думал об этом. Он встал. — Пойдём со мной. — Куда? — Я хочу тебе кое-что показать. Они оделись, и он отвёл её в свою комнату, где она села на его кровать, а он опустился на колени рядом со второй кроватью. — Что ты делаешь? — Она спросила. Он вытащил сейф из-под кровати и ввёл код. Затем он достал папку и протянул ей. — Что это? — Моё личное дело. Открой. Она так и сделала и вытащила три паспорта. Первый его. Второй, её. Третий — для дочери. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — Конечно, ты поедешь со мной, Ракель. Я никогда не думал ни о чём другом. Не могу поверить, что ты думала, что я этого не захочу. — Когда ты объединил наши файлы? — Две недели назад, в ту самую секунду, как мы начали быть вместе. Я был полностью твой с самого начала. Она одарила его лучезарной улыбкой. — Так куда мы едем? — На Филиппины. Точнее, Палаван. Он полез в папку и вытащил открытку, чтобы показать ей. — А ты как думаешь? Тебя это устраивает? Она взяла у него открытку и посмотрела на неё сияющими глазами. — О, это выглядит замечательно. Он сел рядом с ней и взял её за руку. — После того, как всё это закончится, я не хочу ничего больше, чем начать жизнь с тобой. Если… если ты тоже этого хочешь, конечно. Она обняла его за шею и толкнула на кровать, яростно целуя. — Это «да»? — Он рассмеялся. — Да, — улыбнулась она. — Да, конечно. Они снова поцеловались, потом он лёг на спину, и она прижалась к нему. Некоторое время они молчали, просто наслаждаясь обществом друг друга, и он гладил её по плечу, погрузившись в свои мысли. Наконец он сказал: — Ракель… когда ты сегодня не вернулась, я подумал, что с тобой случилось что-то ужасное. Я так рад, что ты в безопасности. — Мне никогда не угрожала никакая опасность. — Какое-то время я думал, что они тебя поймали. Я не уверен, что смогу спасти тебя во второй раз. Я боялся, что потерял тебя. Она погладила его по груди. — Но я всё ещё здесь. Его глаза смотрели куда-то вдаль. — Это было такое ужасное чувство. Я был вне себя, когда подумал, что, возможно, никогда больше тебя не увижу. — Он повернулся к ней с серьёзным выражением лица. — Сегодня я кое-что понял. Я не могу жить без тебя. — О чём ты говоришь? — Спросила она с нежной улыбкой. — Ты прожил без меня сорок лет. — Я не жил, — прошептал он. — Я существовал. Она одарила его самым нежным взглядом, затем положила руку ему на щеку и поцеловала. Он целовал её в ответ в течение нескольких долгих минут, затем мысль о том, чтобы потерять её, стала для него невыносимой, и он крепче обнял её, пока она не задохнулась, а затем рассмеялась. — Я не могу так дышать! Отпусти меня! Он ослабил хватку, но продолжал обнимать её, нежно целуя в губы. — О, Ракель, — тихо сказал он. — Я больше никогда тебя не отпущу.
