Бумаги и перья — цепи и кости

      Попугаи — это летающие крысы.       Крысы — это бегающие на лапах попугаи.       Попугаи — это люди в перьях.       Люди — это потерявшие свои перья попугаи.       Патриция не была уверена ни в одном из выводов; она редко сталкивалась с попугаями-крысами-людьми. Обычно, они скрывались в недрах кораблей или в тени пушистых ветвей.       Странные создания. Яркие.       — Яркое — плохое? — когти осторожно удерживают птичью тушку, — Ядовитое? — мягкие перышки скрипят, а чёрный клюв слепо щиплет пальцы, оттягивает, совсем не больно.       Этот попугай не говорил; Джонсон поймала его у невысокого холма, вытянула из выкопанной в глине норы. Она не собиралась есть или пробовать на зуб: несколько месяцев назад другая разноцветная птица, оказавшись в её животе сделала больнее, чем давно съеденные плохие ягоды.       Приступ любопытства.       — Маленький, — расслабляет хватку, ждёт, — Кто ты? — склонив голову набок, сопит.       Её интересу отвечает высокий, хриплый крик.       Неприятный.       Разжав пальцы, сирена отпускает, оступается, — Как чайка, — вздрагивает, когда сорвавшись с места алое пятно метнулось в воздух, — Стой! — взмах; инстинкт охотника тёплым, тугим пятном вспыхнул в груди.       Как спускающий с цепи щелчок.       Фыркнув, Патриция круто уходит в сторону преграждая путь, перевернувшись приглашающе расправляет капканом крылья — пытается поймать телом.       Ловушка не срабатывает.       Добыча ускользает, разворачивается бросаясь вниз.       Взвизгнув, Джонсон пикирует, вытянув, выставляет перед собой лапы, прицеливается. Раскрывает когти.       — Постой! — грубо приземляется, ударяется лапами, поднимая высокое облако пыли, — Нехороший, — ни чёрное, ни белое, серое.       Срываясь на пищащее чихание, сирена встряхивается, провожает яркую точку взглядом, — Пока-пока, — задумывается, бормочет что-то понятное только ей.       Если бы Патриция хотела, то она бы определённо поймала бы его — когтями, зубами, потоком ветра.       Если бы хотела то, она бы отпустила себя, нарушила одно важное правило — не нападать на людей.       Попугаи — это же люди в «мундире» перьев?       Люди — это проклятые попугаи?       Было ещё одно правило, которого сирена придерживалась: если твой вывод не уверен, то оставь.       Она может наблюдать — может, её повезёт в следующий раз, и попугай заговорит с ней?       Стоит ли искать ответ ближе к кораблям или пиратскому «гнезду»?       Патриция попробует каждый вариант; детского упорства ей не занимать.