Я покажу тебе мир, полный красок

- Здравствуйте, господин Се, рада с вами познакомиться. - Матушка Мо протянула руку воспитателю и предусмотрительно сама же и пожала протянутую в ответ руку. Она все ещё со смесью удивления и некоторого опасения поглядывала на сына. Тот тупо уставился в стол, глаза (а точнее глаз) его ничего не выражали. - Госпожа Мо. - улыбнулся Се Лянь. Хуа Чену лишь оставалось поражаться тому, как воспитатель узнавал людей не имея возможность их видеть. - Прошу, зовите меня Мо Цинь. Не выношу этого официального обращения. - В таком случае я также попрошу обращаться ко мне по имени. Обмен любезностями, включающий в себя вопросы о самочувствии, о том, как кто доехал из Пекина, как Се Лянь освоился в новом городе и тому подобное продлился не так уж и долго, к великой радости Хуа Чена. Он не выносил подобного лицемерия, однако зная свою матушку, и видя, какой человек Се Лянь, парень предполагал, что в их диалоге вежливые вопросы несут в себе реальный интерес. Довольно скоро двое педагогов перешли к рабочим вопросам. Хуа Чен молчал, искренне недоумевая, почему он до сих пор не ушел. Решив для себя, что подождет матушку, дабы вместе вернуться домой, Хуа Чен проигнорировал собственное желание смотреть на Се Ляня не отрываясь и заказал себе порцию блинов. На улице стемнело. Посетителей в кафе стало на порядок больше - люди заходили перекусить после работы. Обсудив все вопросы, Мо Цинь и Се Лянь очень тепло и доброжелательно попрощались, будто они были старыми друзьями, а не начальником и подчиненным. Будучи женщиной тактичной и понимающей, матушка Мо пошла вперед, дав Хуа Чену поговорить с Се Лянем наедине. Как она поняла, что сын этого хотел, одному Богу известно. Се Лянь с улыбкой смотрел ей вслед (или так просто совпало?) и стоял очень близко к Хуа Чену, то ли намеренно, то ли случайно, не подозревая об этом вовсе. В руках он держал толстую книгу, а на плече висела не менее внушительная сумка. - Тебе помочь довезти все это до дома? - вдруг выпалил Хуа Чен, минуту назад абсолютно точно не намереваясь этого делать. Се Лянь немного растеряно повернулся на источник звука. Затем опустил голову, будто хотел посмотреть на книгу в руках, немного её сжал, вновь поднял голову и улыбнулся. - Спасибо, Сань Лан, но не стоит. Моя подруга обещала приехать за мной после встречи. К тому же тебя ждет мама, не хочу вас задерживать. Хуа Чен хотел возразить. Но на каждые свои мысленные возражения он сам же находил причину не озвучивать их. Во-первых, ему не понравилась эта подруга Се Ляня, как её там зовут. Но кто такой Хуа Чен, чтобы оспаривать право Се Ляня общаться с кем тот сам хочет? Знакомы то два дня с натяжкой. Во-вторых, матушка могла и сама дойти до дома. В конце концов, Хуа Чена тут и быть не должно было. Однако возможно этим предлогом Се Лянь хотел намекнуть, что ему не нужна чья-то компания. А ещё Хуа Чен так-то ненавидел свою родственную душу. А теперь предлагает ей свою помощь. Короче Хуа Чен просто промолчал, кивнул, запоздало поняв, что его жеста не увидят, быстро попрощался и направился к матери, как вдруг его окликнули. - Сань Лан. Хуа Чен обернулся, отметив про себя, что Се Лянь, даже зная правду, все равно называет Хуа Чена как тот попросил. Парень столкнулся с белыми глазами собеседника, и его сердце болезненно сжалось. Се Лянь смотрел в его сторону, но явно выше предположительного расположения головы Хуа Чена и чуть-чуть левее. При этом он никак не показывал, что испытывает какие-то неудобства. Напротив, он вновь улыбался. - Спасибо, что составил мне компанию. Я очень рад, что познакомился с тобой. - Я тоже. - Глухо отозвался Хуа Чен. Его душу разрывали противоречия. Он мог бы убеждать себя, что Се Лянь не его родственная душа, мало ли слепых в мире. Но кого он обманывал? Да, он ненавидел свою родственную душу. Но Се Ляня ненавидеть не получалось никак. - Мы встретимся ещё? - спросил Се Лянь, не скрывая надежды в голосе. Чувствуя, будто предает сам себя, но ни капли в этом не раскаиваясь, Хуа Чен ответил: - Конечно, гэгэ.

***

Хуа Чен быстро догнал матушку, которая намеренно шла слишком медленно. Она покосилась на сына. Губы дрожали от сдерживаемой улыбки, в глазах читался смех. - Что-то ты чересчур довольная. - Буркнул Хуа Чен. - Неужели этот воспитатель - настолько выгодная сделка? - Он не сделка! - Мгновенно возмутилась Мо Цинь, но быстро оттаяла и опять заулыбалась. - Его зовут Се Лянь. Прекрасный воспитатель и человек. - Ну о том, какой он воспитатель, ты узнаешь тогда, когда он начнет работать. И вывод о том, какой он человек тоже нельзя давать столь поспешно. Быть может он просто притворяется милым? - Так ты считаешь его милым? - уточнила женщина, поиграв бровями. - Нет. - Соврал Хуа Чен и продолжил. - Тебе не стоит так быстро начинать доверять людям. С таким подходом тебя не сегодня, так завтра обманут и предадут. - Ты мне зубы то не заговаривай, душа моя. - А ты меня в педики не записывай. - Не остался в долгу Хуа Чен. - Серьезно. Ты же мать. Ты что, не хочешь, ну не знаю, внуков? Матушка Мо, казалось, серьезно задумалась. - Хочу. - Ну так и зачем тогда это все? - У меня ещё остается надежда на А-Сюаня. - Приободрилась Мо Цинь, но поймав выразительный взгляд сына, помрачнела. - Ну да, шансов нет. Интересно, а внуков усыновить можно? Хуа Чен посмотрел на мать со смесью удивления, осуждения, и полного непонимания, как такое вообще можно было брякнуть. Мо Цинь рассмеялась. - Как ты поняла? - вдруг тихо спросил Хуа Чен. Ему даже не нужно было пояснять, о чем речь. - Сравнила даты. - Даты? - День, когда ты ослеп на один глаз. - На грани слышимости ответила матушка и опустила голову. Хуа Чену потребовалось несколько минут, чтобы осознать. - В этот же день ослеп и Се Лянь. - Констатировал Хуа Чен. Мо Цинь кивнула. - Но это все равно ничего не доказывает. Это могло быть обычным совпадением. - Могло. - Согласилась мама. - Однако сегодня я убедилась в своих догадках. - Вопросительный взгляд сына. - Когда ты ушел, А-Сюань рассказал о встрече в больнице. Я быстро догадалась, о ком речь. А потом увидела вас в кафе. Ты же случайно туда пришел, о встрече вы уж точно не договаривались. А ты не хуже меня знаешь, что после первого столкновения с родственной душой... Матушка замолчала, опасливо покосившись на сына. Она все ещё боялась поднимать эту тему - не хотела новых ссор. Однако в этот раз Хуа Чен сам спросил. А так же сам догадался о том, что не договорила мама. После первой встречи с родственной душой, судьба сама будет сталкивать вас раз за разом. Многие называли это красной нитью судьбы. Будто при первой встрече ваши сердца связывала нерушимая связь. И как бы сильно она не растягивалась, она никогда не порвется, и будет лишь сильнее тянуть двоих друг к другу. Очень некстати Хуа Чен вспомнил, как во время падения в больнице, он краем глаза заметил что-то красное. Многие считали эту историю невероятно красивой и романтичной, однако Хуа Чена она раздражала ещё больше. Мало того, что из-за родственной души он должен был страдать из-за какого-то недуга (в его случае это слепой глаз), так ещё и отвязаться от этого человека было невозможно. Причем и в прямом, и в переносном смысле, если воспринимать красную нить судьбы буквально как нитку. - Все равно это не более, чем совпадение. - Слабо оправдывался Хуа Чен, сам уже абсолютно не веря в свои слова. - Я пришел в это кафе, потому, что знал его. Ты назначила там встречу по той же причине. Так что ничего удивительного, в том, что мы случайно встретились, нет. Матушка тепло улыбнулась, прямо как Се Лянь, будто немного снисходительно. Так обычно улыбались при общении с маленькими детьми, когда те говорили какие-то свои придуманные глупости. - А-Чен. - Мо Цинь посмотрела на сына. - Это Се Лянь назначил место встречи. Не я. Хуа Чен замер. Ну все, отмазок не осталось. - Так это он. - Вынес себе приговор парень, не смотря на мать. Он знал, что там увидит. Радость, плохо скрываемую за сочувствием. Ох, он многое хотел сказать. Добрая половина из его предположительной речи была нецензурной, поэтому матери слышать это было не обязательно. Первое, он не хотел не то, чтобы встречать, но и вообще знать, даже находясь на разных концах Земли, свою родственную душу. Этого человека он заведомо ненавидел. Не важно, кто это и что он сделал. Рискуя собственными глазами, он знал, что испортит жизнь Хуа Чену. Почему вот Хуа Чен никогда до того дня не рисковал? Он всегда старался не ввязываться в драки (другой вопрос, когда в драки его втягивали насильно), избегал опасных мест и людей. И несмотря на его небывалую "везучесть", а именно регулярные драки и попадания во всевозможные неприятности, он как-то умудрился сохранить свое физическое и психологическое здоровье. Ровно до того дня, когда половина изображения в его глазах внезапно исчезла. А после, словно вместе со зрением ушла и вся невезучесть, как бы он не пытался "случайно" нарваться на неприятности, они старательно его обходили. Правда произошло это не сразу. Первые два года Хуа Чен даже вспоминать не хотел. А потом появилась матушка Мо. Будто замаливая грехи, судьба Хуа Чена стала невероятно светлой и простой. Он встретил матушку Мо, она его полюбила и усыновила. Потом в его жизни появился Хэ Сюань, которого Хуа Чен, несмотря на всё брюзжание, все-таки любил. Он пошел в нормальную школу, где все давалось ему настолько просто, будто он продал душу дьяволу (по крайней мере так говорил Хэ Сюань, пахавший для своей несчастной четверки весь семестр, когда Хуа Чен получал пятерку не сделав для этого ровным счетом ничего). У него даже друзья появились, вот только от них он быстро избавился. Не буквально, все остались живы. Легко поступил в институт, легко его закончил. Ещё во время учебы нашел высокооплачиваемую подработку и пустил там корни настолько основательно, что сразу же после получения высшего образования занял в музее искусств должность директора - самого молодого за всю историю музея. Он много зарабатывал, мог ни в чем себе не отказывать. И вообще наслаждался жизнью на полную катушку. Собственно он уже даже не вспоминал про свою родственную душу, и так бы и жил, абсолютно не заботясь о том, где этот человек, и что с ним происходит. Однако матушка была иного мнения. Сама она была китайской матерью Терезой. Всю себя она посвятила сиротам, калекам, бездомным и прочим ущемленным жизнью детям. Собственно так она и встретила Хуа Чена. В одном из приютов, где работала. Что же касается их вечного конфликта на тему родственных душ, то все было очень просто. Матушка Мо встретила свою родственную душу ещё будучи студенткой. Предположительно. И в этом-то и заключалась главная проблема. По её же словам в то время она была настолько увлечена учебой и подработкой в приюте, что абсолютно не обратила внимания, когда начал проходить её недуг. Соответственно и со своими новыми знакомыми в тот период она тоже не связала факт пропажи недуга. Словом, Мо Цинь не знала, кто был её родственной душой. Хуа Чен не верил, что матушка не выяснила бы этого, если бы захотела. А посему напрашивается вывод - не делала она этого намеренно. И Хуа Чен подозревал, что это из-за него, Хэ Сюаня, и ещё нескольких десятков детишек. А потом Мо Цинь загорелась идеей найти родственные души своих сыновей. По официальной версии делалось это, дабы её мальчиков не постигла та же судьба, что и у неё. По факту - вообще непонятно зачем. То ли женщина думала, что родственные души сделают её сыновей счастливее, то ли ей претила мысль, что Хуа Чен ненавидит того человека, а Хэ Сюаню просто все равно. В общем взялась за дело она основательно, как берется и за любое другое свое начинание. Поэтому Хуа Чен был обречен. Ну то есть, не встретить свою родственную душу ему не грозило. Словом, Хуа Чен игнорировал свою ненависть к родственной душе, да и вообще был готов забыть об этом, поскольку жизнью своей он был более чем доволен. Но матушкины поиски сделать этого не давали, каждый раз разжигая пламя гнева в груди Хуа Чена все ярче и ярче. И второе. И, пожалуй, самое ужасное. Се Ляня Хуа Чен не мог ненавидеть. Не то, чтобы он пытался, но мозг просто не мог связать этот светлый образ с его ужасной и презираемой годами родственной душой. Хуа Чен даже, что уж греха таить, был бы рад видеть эту улыбку каждый день, однако, признай он это сейчас матушке и самому себе, то непременно предаст свои принципы, хотя уж конечно осчастливит мать. Если они начнут общаться, а похоже так и произойдет, вспоминая недавнее заверение Хуа Чена ещё встретиться, то оба начнут выздоравливать. Конечно, он этого хотел. Но, опять же, сам феномен родственных душ он терпеть не мог. Вот и получалось, что Хуа Чен как бы будет пользоваться Се Лянем. То есть выздороветь то он выздоровеет, но факт родства душ не признает. Надуманно звучит, правда? Хуа Чен тяжело вздохнул. Надуманно, ещё как. Но таковы его чувства, которые никак не поддавались адекватному осмыслению. Поэтому он и чувствовал себя так, будто кто-то разрубил его пополам и продолжал тянуть две половины в разные стороны. Тем временем они дошли до дома. Матушка Мо тактично молчала все время, давая сыну возможность переварить события этого дня. Вернее даже последних нескольких часов. - Ты скажешь А-Сюаню? - осторожно спросила Мо Цинь, доставая ключи. - Он все равно узнает. - И то верно. Ключи остались зажаты в руке, так и не добравшись до замочной скважины. - А-Чен... - Не надо, матушка. - Мягко прервал Хуа Чен. - Я знаю, что ты хочешь сказать. Но можешь не волноваться. Я и так уже пообещал ему встретиться. - Думаешь, он понял? Или ты просто ему как человек понравился? Хуа Чен горько усмехнулся. Ну вот и началась типичная для мира родственных душ игра в угадайку, также известную как "вынос мозга для двоих и их ближайшего окружения". - Мне все равно. Я согласился с ним встретиться не из-за этого вот всего, - он неопределенно махнул рукой в воздухе, подразумевая связь родственных душ, - а потому, что сам этого хочу. Мо Цинь несколько секунд смотрела в глаза сыну, ища там подтверждения его слов. Когда нашла, то очень широко и счастливо улыбнулась. - Я рада. Хуа Чен смотрел на радостную маму, и сам того не ожидая опять подумал об улыбке Се Ляня. Сердце опять сжалось. Похоже теперь так будет всегда.