культурные вечера

днём облака заволокли солнце. пахло сыростью, но дождя не было. это таял снег с приходом весны. именно такие дни любил лестрейд. не тепло, и не холодно, не сухо, но и луж тоже нет. и вот так, шатаясь где-то посередине между безграничным счастьем (от чего - никому вокруг неизвестно) и раздражением от глупых сотрудников ярда и кучи бумажек, он спокойно писал отчёты. и наконец, в четыре часа все бумажки были дописаны, а все сотрудники мирно занимались своими делами. он, после переработок от предыдущего тяжелого дела, имел полное право уйти с работы пораньше. тот факт, что его могут уволить за этот уход прежде нужного не пугал - всегда существовала фраза «вы вообще знаете, кто мой муж?», которой майкрофт позволял свободно пользоваться (пусть сам грегори считал это лишним и употребил только один раз за все время). громкий вздох озарил стены уже ставшим родным особняка. голова была забита ожиданием приятного времяпровождения - пиво, футбол по телевизору и, вполне возможно, хороший секс. лестрейд мог назвать себя среднестатистическим мужчиной. но у старшего холмса определённо были другие планы и другой взгляд на мужа. - сегодня вечером мы идём в театр, - объявляет он, вальяжно спускаясь по лестнице, - сам выберешь пьесу или предоставишь это мне? - спрашивает, поднимая одну бровь. - что? - озадаченно замирает на месте грег, понимая, что все его планы пошли коту под хвост. рыжему такому коту, - майк, но я... - каждый наш совместный отдых проходит или за просмотром сериалов и футбола, или за посещением мест, где люди лишь едят, - майкрофт подходит ближе, поправляя возлюбленному взъерошившиеся волосы, - я бы хотел устроить небольшой культурный вечер. - ладно, - вздыхает детектив-инспектор с мыслью «я тебе такой культурный вечер устрою, никогда не забудешь», - но тебе не кажется, что уже поздно покупать билеты? - боже, грегори, - старший холмс делает шаг вперёд, - ты, похоже, забыл, что я могу выкупить весь ковент-гарден вместе с лондонским колизеем, даже если все места там забронированы, - и чуть-чуть нажимает на кончик носа мужа указательным пальцем, как бы в шутку. - ни за что! - вскрикивает он, заключая майкрофта в свои объятия одной рукой, и другой держа его лицо за подбородок - чтобы смотрел прямо в глаза, - мы, как все нормальные обычные люди, пойдем в небольшой театр на окраине, купим два билета на места, которые останутся и во время антракта поедим в кафе, понял? политику хорошо. кажется, голова кружится так, что хочется повалиться на пол, а взгляд не может отлипнуть от морщинок на лице полицейского. они стоят так в тишине, и головокружение усиливается от запаха любимого человека. как замечательно, что он точно знает, что не упадёт. его главная слабость крепко обнимает его, крепко целует, крепко... любит. с каких пор это слово появилось в его лексиконе? с каких пор он узнал его истинное значение? ощущение, что это длится вечность. прекрасную вечность - и мистер холмс хочет в ту секунду лишь одного: вот бы эта вечность никогда не заканчивалась. как странно - разве вечность может закончится, что за глупость? майкрофт боится, что может. он углубляет поцелуй, вцепляясь пальцами в лацканы пальто, притягивая все ближе, не позволяя ни одному жалкому миллиметру разделить их. воздуха в лёгких не остаётся, и майкрофта посещает мысль о том, что, в принципе, это была бы и не такая плохая смерть. он откидывает голову назад, вытирая с губ слюну рукавом махрового халата. - пойду переоденусь, - говорит он спокойным голосом, в котором все ещё прослеживается неровное дыхание. лестрейда очень заводит тот факт, что как бы его ледяной муж не пытался сохранять свой образ - он обычным поцелуем может заставить его потерять свою маску. и тот ничего с этим не сделает. в полшестого они действительно приехали в небольшой театр на окраине - там шла музыкальная пьеса какого-то испанского поэта. ещё на кассе они умудрились поспорить - инспектор очень хотел билеты на галёрке. при посещении театра он всегда сидел там ещё в детстве - места ниже стоили дороже, и сейчас ему хотелось вспомнить то, что было так давно. в итоге, они договорились на бельэтаж, и майкрофт, удивившись, что самый дорогой билет стоит всего сто десять евро, расплатился. за четыре билета. это на всякий случай - чтобы рядом никто не подсел. лестрейд в костюме, стоящем больше его полугодовой зарплаты, который на него нацепил муж, лишь закатил глаза и шепнул «зажрался», слегка шлепнув того по заднице. поднимаясь по лестнице, старший холмс сплёл их пальцы. они приехали поздно, поэтому в коридорах уже никого не было. ему очень хотелось завернуть за угол рядом с поворотом к двери, где должны были находится их места, и поцеловать возлюбленного, но сейчас уже прозвучал третий звонок - они опаздывали. ну ничего, он обязательно исполнит свой план во время антракта. вступлением была песня одной из главных героинь. на строчке «жизнь нелепа без любви» политик почувствовал, что его кожа покрылась мурашками. грег, заметив это, лишь сильнее сжал его руку. перед глазами пронеслись все моменты, где они крепче хватались друг за друга в тяжёлых ситуациях. майкрофт осознал - его жизнь совсем не нелепа. в эту самую секунду, он, чёрт возьми, сидит бедром к бедру с тем, кого любит больше, чем кого-либо другого. как он мог не верить в любовь? жизнь неожиданно наполнилась смыслом. лестрейд сопел на его плече добрую половину спектакля до перерыва. а затем, в буфете, поедая бутерброды с стоимостью, завышенной в три или четыре раза, влюбленно смотрел на то, как холмс равнодушно пересказывает ему сюжет. и за этот взгляд, наполненный звёздами, которые так хотелось изучить поближе, майкрофт мог простить ему даже убийство королевы. план с поцелуем за углом провалился - это его на том же месте прижали к стене, вцепившись в худую талию большими ладонями. отступить было нереально. всё, что он мог - тихо выстанывать «грегори» в губы партнёра, сильнее растворяясь с каждой секундой. «нас же сейчас увидят» так и осталось недосказанным. девочка-подросток, случайно завернувшая не туда, взвизгнула и пробубнила что-то про то, что ничего не видела. политик после оцепенения снова почувствовал власть в своих руках и наконец смог отодвинуть от себя партнера, пока дело не дошло до того, что придётся толкаться в тесной туалетной кабинке. - из-за тебя мы напугали девочку, - хмыкнул холмс, поправляя слегка вылезшую из-под брюк рубашку. - да ну, ей будет что рассказать подружкам после этого скучного представления, - похоже, что лестрейду смущение мужа доставляло немало удовольствия. на второй части пьесы полицейский, слава богам, уже не дремал, а действительно слушал и пытался вникнуть в происходящее на сцене. его лицо, зачастую отражающее весь спектр эмоций - от злости до восхищения, вызывало улыбку на лице майкрофта. - неужели он стал серьёзней, - подумал холмс, спокойно выдыхая и полностью забывая о напряжении. и именно в этот момент на внутреннюю сторону его бедра с громким хлопком приземлилась ладонь грегори. сначала она медленно направлялась к колену, затем резко двинулась обратно, и, наконец, остановилась где-то посередине, - только, блять, попробуй, - выдыхает сквозь зубы майкрофт, но вместо злобно-агрессивного тона получается просяще-умоляющий. - ого, какие слова мы знаем, господин холмс, - ухмыляется мужчина, и чёртики в его глазах трепещут от наслаждения, - обязательно попробую, - и покрывает рукой член возлюбленного. майкрофт начинает ненавидеть его всеми фибрами души. хочется воскликнуть что-то про то, что здесь есть камеры и, если что, их ждет всеобщий позор. но из горла не выходит ни одного звука - вселенная замирает от каждого прикосновения и политик готов отдать все свои деньги случайному прохожему, лишь бы этот спектакль поскорее закончился. похоже, его мольбы всё же доходят до богов, и сквозь пелену глаз майкрофт замечает, как актёры вдохновленно бегают по сцене и кланяются. свет зажигается, и детектив-инспектор убирает руку, высвистывая какую-то незамысловатую песенку и совершенно не смотря на мужа, как будто минуту назад ничего такого особого не происходило. он выходит из ложи, галантно и так по-джентельменски придерживая дверь перед возлюбленным, а затем подаёт руку, чтобы сплести их пальцы. ту самую руку, которой меньше двух минут назад чуть не начал мастурбировать ему в зале гребанного театра. майкрофт возмущённо вздыхает и, посильнее сжимая ладонь партнёра, пытается забыть сей инцидент. - ты предатель и подлец, - вещает холмс-старший, наконец нарушив гробовую тишину в такси, которое явно было выше, чем «комфорт-плюс». лестрейд отводит взгляд в сторону окна, изо всех сил стараясь делать вид, что ему невероятно интересен серый пейзаж лондона. но улыбка, больше походящая на пошловатую ухмылку, так яро ползёт по его лицу, что он больше не способен её сдерживать. - я знаю, - сияет он от до сих пор непривычного теплого чувства в груди. оно разливается по венам от переплетённых пальцев, скрытых от водителя небрежно брошенным между ними холмосвким дорогим пальто. оно расходится по каждой клеточке тела. оседает где-то в кончиках пальцев. заполняет голову, заставляет забыть о проблемах, оставляя в мыслях лишь одного высокого рыжего политика. хочется забить на все и вновь поцеловать его прямо здесь! - а, учитывая обстановку вокруг и подозревая о заоблачной стоимости услуги, он вполне может сделать это, не получив никаких презрительных взглядов от таксиста. вот чёрт, он влюбился как самый настоящий маленький мальчишка! они почти никогда не чувствуют себя в безопасности поодиночке - издержки профессии. когда преступники, которых ты посадил, пытаются найти тебя и отомстить, а все политические враги ставят за тобой круглосуточную слежку, вряд ли ты перестанешь хотя на секунду искать убийцу и похитителя в каждом прохожем и не прохожем тоже. но в данную минуту, когда ты чувствуешь, что это странное тепло внутри не только у тебя, накрывает спокойствие. всё равно - даже если сейчас, прямо в пробке, где они стоят уже десять минут, начнётся перестрелка, у них не пошевелится ни один мускул. вот так - закрыв глаза и наслаждаясь малейшим соприкосновением ладоней, тем, как инспектор водит большим пальцем по большому пальцу майкрофта, хочется замереть. как в каких-то глупых фильмах, поставить мир на паузу. хотя, зачем волшебство, если родные руки справляются с этой задачей в миллион раз лучше? грегори вышел из состояния спокойствия и своеобразной эйфории, услышав звуки удара массивных капель о крышу автомобиля. он осмотрел салон и понял, что возлюбленный, как назло, не взял с собой тот злосчастный зонт, что таскал везде. признаться, поначалу он думал, что этот аксессуар у него как домашнее животное, которое он выгуливает как какую-нибудь собачку. и вот именно в момент, когда известный чёрный зонт так понадобился - его не было. лестрейд даже не сомневался, что это было специально. потому что, когда они подъехали к воротам, ведущим в элитный район, где находился холмсовский загородный особняк, майкрофт быстро расплатился и вышел из машины, держа пальто над собой как прикрытие от дождя. и как только детектив-инспектор хлопнул дверцей, его затянули под это плотное пальто, второй рукой крепко сжимая талию. неужели мистеру британское правительство захотелось подростковой романтики? он рассмеялся, понимая верность своих догадок, и поцеловал мужа, поддерживая их собственный «зонт» свободной рукой. - какой же ты всё-таки, - с явным восхищением вздохнул лестрейд, откидывая голову назад, - потрясающий, - и смеясь так задорно и солнечно, что майку на миг показалось, что ливня вовсе и не было. он похлопал грега по спине, давай знак, что если сейчас они не побегут скорее к дому, то вместо отдыха придётся ехать в больницу с простудой. как бы хорошо не было просто стоять посередине дороги, сквозь воротник рубашки пробираясь пальцами к шее мужа, зарываясь пальцами в его уже успевшие намокнуть волосы, и целовать - медленно, спокойно и аккуратно, будто первый раз в жизни, пришлось подчиниться и отправиться по направлению к знакомому зданию. они завалились домой, мокрые и невероятно влюблённые. снимая с друг друга промокшую одежду, они не могли оторваться от родных губ. волосы липли к лицу, мешая поцелуям, отчего холмс начал слегка ворчать. остановившись где-то на расстегивании верхних пуговиц рубашки, он перехватил ладони грегори, осматривая победным взглядом. - ты не забыл, что натворил в театре? - ухмыляясь настолько нахально, что было ощущение, будто его лицо сейчас треснет, холмс-старший слегка отдалился. но через секунду, резко делая шаг вперед и не оставляя между ними никакого расстояния, наклонился прямо к уху, - у меня есть небольшое наказание для тебя, - произносит он шёпотом, чуть понижая голос. майкрофт звучал настолько сексуально, что инспектор не мог не думать о пошлом подтексте. это его, полицейского скотланд-ярда, сейчас собираются подвергнуть наказанию? он не мог признаться даже себе, что мечтал об этом. - нет, нет, ты всё не так понял, - читая очевидно понятные эмоции на лице возлюбленного, говорит политик, - я получил приглашение на королевский бал. мы с тобой пойдём туда в воскресенье вечером. считай, что один испорченный культурный вечер мы заменяем другим, - он любуется, наблюдая на лице мужа сначала непонимание, а затем и удивление. кто ж знал, что балы в двадцать первом веке всё ещё существуют? лестрейд думает, что это какая-то глупая шутка. - майк... - максимально обескуражено тянет паузу грегори, пятясь назад, - я совершенно не умею танцевать, - затем в миг его лицо меняется на нежное и виноватое, - и я что, правда испортил вечер? - смотрит так невинно, будто боится, что его как в детстве поставят в угол и отберут сладкое. мягкие руки, опустившиеся прямо на талию, успокаивают, настойчиво твердя, что все хорошо.