культурные вечера

до события, от которого у грегори тряслись коленки, оставалось всего двадцать четыре часа. важные особы правительства, некоторые члены королевской семьи, просто богатые чиновники и чиновницы, а также их жены и мужья. он представлял это так величественно, что ощущал себя лишним. просто разве ему, обычному полицейскому, есть место там, среди всех этих богачей и вельмож, их привычек и их среды обитания? он не чувствовал, что чем-то хуже их, вовсе нет, лишь ощущение неловкости вызывало небольшой стресс. он даже пытался найти информацию в интернете, но она, как лестрейд решил, оказалась настолько секретной, что ни одной статейки даже в жёлтой прессе не существовало. это означало, что следует или сдаться, или устроить майкрофту допрос. - дорогой грегори лейстрейд, могу с уверенностью заявить, что бояться нечего, всё пройдёт спокойнее, чем ты вообще себе можешь это представить, и, вероятно, нас никто даже не заметит, - холмс ухмыльнулся, вновь концентрируясь на ноутбуке с важными государственными делами, - и даже не пытайся выведать ничего больше. лучше отдохни, - он вновь поднял взгляд и посмотрел с такой несвойственной в обычное время нежностью, что у инспектора сердце пропустило удар. выпив полстакана виски на кухне, он понял, что лучше полностью довериться мужу и просто пустить все на самотёк. в любом случае, даже если всё пройдёт отвратительно, это стоило того, чтобы ранним утром обнаружить возлюбленного в огромном зале, предназначенном для переговоров. от небольшого стола, где изредка проводились всякие максимально секретные завещания, до выхода было так много места, что у грегори возникло ощущение, что именно здесь и будет завтрашний бал. окна в размер с пола до потолка, пышные прозрачные занавески и древнейшие картины - всё создавало такую величавую атмосферу, что было неловко находиться здесь в пижаме, с небольшой щетиной и чашкой кофе с каким-то глупым рисунком на кружке. - ты сказал, что не умеешь танцевать, поэтому я позвал тебя сюда, - пояснил майкрофт, поднимаясь с кресла. он был одет более прилично: лёгкие чёрные брюки и белоснежная рубашка с закатанными рукавами до локтя. лестрейду всегда нравился такой полудомашний холмс - вроде, не официальный костюм-тройка, но и не мягкая пижама. плюс руки его были покрыты потрясающими веснушками, которые напоминали россыпь звёзд - и голова шла кругом, выталкивая воспоминания о том, насколько он любил их целовать. - а ты сам-то умеешь? - подозрительно прищурившись, полюбопытствовал инспектор. он подошёл ближе, и недовольно-саркастичное выражение лица майка, означавшее что-то по типу «если бы я не умел - пригласил бы учителя танцев», вызвало у него искреннюю улыбку. пальцы его правой руки прошлись по шее возлюбленного, поднимаясь наверх, задевая большим пальцем подбородок и уголок губ, остановившись где-то у уха. второй рукой грегори снял с макушки майкрофта и положил на небольшой столик очки в светлой оправе, которые тот забыл убрать после чтения очередных документов, наполненных для обычного гражданина тайнами. холмс накрыл его ладонь своей, удерживая её на месте. он боялся пошевелиться и нарушить эту идиллию. глаза напротив смотрели с такой любовью, заботой и теплом, что лёд внутри таял и падали оковы серьёзного и ответственного человека, оставляя только спокойствие и расслабленность. плечи опустились вниз, рот самопроизвольно приоткрылся от захлестнувшей его волны эмоций, а взгляд выражал всё то обилие чувств, что он испытывал к мужу. майкрофт повернул голову, сильнее обхватывая руку возлюбленного на своей щеке, и начал нежно целовать её, отчего лестрейд вздрогнул. - ну всё, всё, хватит, - сделал шаг назад грегори, заливаясь краской, - если так продолжится, то мы до танцев мы точно не дойдём, - он усмехнулся, - давай, показывай, что я должен делать. через час, они усталые, с отдавленными ногами и вдоволь насмеявшиеся, сидели в столовой за завтраком, блаженно изредка потягиваясь. майкрофтовское «я выше, значит я веду» очень запомнилось и рисовало на уровне самых плохих воображений самые неприличные картинки, поэтому поначалу запомнить дурацкое «раз, два, три, раз, два, три» и «шаг назад левой, шаг в бок правой, стоп, шаг вперёд правой, шаг в бок левой, стоп и все по кругу» было невероятно сложно. а руки майкрофта постоянно слетали с талии на задницу, и бедному краснеющему инспектору приходилось слегка агрессивно напоминать, почему они вообще здесь собрались, делая при этом максимально обиженное лицо, на которое он вообще был способен. в моменты, когда всё получалось идеально, в вальсе кружилось лишь тело, а в голове кружилось вообще всё. по началу музыка была медленной, а затем ускорялась, заставляя смеяться в небольшом приступе неловкости. в комнате было не очень тепло, а за окном и вовсе шёл дождь - взбалмошный и чем-то напоминавший бурю. но они согревали друг друга, они успокаивали друг друга, они делали бешеный пульс друг друга после тяжёлого танца спокойным при помощи обыкновенного взгляда. какой бред - разве создав ураган конкретным способом, можно его им же успокоить? любовь напоминала магию, в которую они неосознанно начинали верить. вместо того, чтобы держать ладонь на плече возлюбленного, грегори запустил её в чистые холмсовские волосы, то оттягивая их назад, разглядывая прекрасную длинную шею и слушая довольно-недовольное шипение, то расслабляя пальцы, слегка поглаживал затылок, то вовсе, в неком сентиментальном побуждении, притягивал голову майкрофта ближе к своей, еле касаясь губами или щеки, или уголка родных губ. им до невозможности нравилось смущать друг друга, доводить всё до неловких секундных взглядов, чтобы вскоре получить нежный минутный. или даже получасовой - боже, да кто вообще будет моргать, когда можно пропустить, как дорогой муж стеснительно отводит глаза и как прекрасно краснеют кончики его ушей? майкрофт в такие секунды вспоминал, насколько же безнадёжно он влюблён. может, да, он не выражал свои чувства так открыто, но они плескались в нём бескрайним, необъятным океаном. он не тонул там, вовсе нет - тонуть значит трагично умирать, холмс-старший же сначала медленно утопал, наслаждаясь, а затем научился там плавать, получая от этого удовольствие, как бы чувствуя себя на своём месте. дыхание захватывало от малейшего соприкосновения их пальцев, и он, как самый настоящий морской обитатель, научился дышать по-другому. забавно, что сначала ему казалось, что он «рыбку завёл», выражаясь словами шерлока, но на самом деле это он и был той самой рыбкой (хотя, скорее, являлся мощной акулой). и ради простого моряка, случайно попавшего в этот океан, он научился выныривать, вытягивая руку вперёд, останавливая и прося о помощи, научился выплескивать воду на борт корабля и говорить о своих чувствах, научился доверять и любить. впервые, по-настоящему. грегори перестал чувствовать любое волнение. лишь глубокое любопытство играло где-то глубоко внутри его груди, вызывая желание побыстрее приблизиться к заветному часу. майкрофт тайно купил ему ещё один костюм, стоимость которого он решил не узнавать, чтобы спокойно спать по ночам. даже как-то забылось, что этот бал преподносился как «наказание». сердце трепетало в ожидании приятного вечера. ловко завязав изящный «ганновер» на галстуке возлюбленного, холмс старший оставил на его губах лёгкий поцелуй, скрывая в нём свою восхищённую улыбку. он обошёл его и встал чуть позади, любуясь тем, как красиво они смотрятся вместе. действительно, эффектный тёмно-синий стандартный костюм с двубортным пиджаком у инспектора и элегантный чёрный костюм-тройка заоблачно элитного бренда у майкрофта так эстетически подходили друг другу, что у любого слюни бы от зависти пошли. или же, дело было совсем не в костюмах? возможно, атмосфера любви и полного доверия, царившая вокруг них, и создавала то самое головокружительное сочетание. ну разве не магия? - ну, а теперь, - неожиданно и непонятно откуда в руке политика появилась специальная повязка на глаза, и, что забавно, в цвет его аутфита, - я не хочу, чтоб ты знал, куда мы едем. лестрейд, даже не удивившись, закрыл глаза и вскинул руки в жесте «ну, давай». когда повязка плотно сидела на глазах, майкрофт помог ему обуться и аккуратно зашнуровал его ботинки. затем, открыл дверь и, придерживая за талию одной рукой и за ладонь второй, не спеша вывел мужа из особняка, усадил в автомобиль и всю дорогу крепко держал его руку. у грегори от такой нежности сердце сделало кульбит и затрепетало где-то в районе живота. никто за его огромную, наполненную событиями жизнь не вел себя так галантно с ним, никто ещё так не ухаживал и так ласково не вцеплялся в его пальцы своими. он понял, что это - точно навсегда. машина резко затормозила, и когда сильный ветер сменился звуком захлопывающейся двери, лестрейд повернулся на все триста шестьдесят и вцепился в плечи возлюбленного. - я, может, и туповат для твоего уровня, - с возмущением вздохнул он, - но точно не идиот. ты не забыл, я полицейский? нас учат ориентироваться в пространстве. знаешь, когда тебя похищают, нужно запоминать каждый поворот машины и пытаться выстроить маршрут. меня, конечно, не похищали, но я уверен, - он сделал паузу, поднёс ладонь к повязке, - что сейчас мы дома, - и стянул её. они действительно были там, откуда уехали двадцать минут назад. - грегори, сейчас ты всё поймешь, - растерявшись от догадок мужа, что застали его врасплох, он пытался как можно скорее повести его за собой вверх по лестнице. - интересно, что думал водитель, когда мы долго катались вокруг, чтобы в итоге снова приехать туда же! - я плачу ему большие суммы как раз ради того, чтобы он не думал, - отрезал майкрофт. после пары поворотов они остановились у двери, ведущей в... домашний кинотеатр. грегори опешил и долго не мог понять в чём дело. это точно не какой-нибудь розыгрыш? его мужа точно не подменили? уже внутри холмс наказал ему стоять посередине небольшого пространства меж диванами и экраном, а сам отошёл за управляющий пункт. через буквально минуту на экране появилась черно-белая запись бала в огромном зале какого-то сильно знакомого ему дворца. - и это твой королевский бал? - вопросительно поднял брови лестрейд, когда майкрофт вернулся к нему, подхватывая и завлекая в танец. - а ты что, правда думал, что их всё ещё проводят? - усмехнулся он, всё ближе притягивая к себе возлюбленного, - и вообще, я - король, ты - король, чем тебе не королевский бал? у грегори перехватило дыхание. приличные слова не приходили в голову, также как и неприличные - вообще любые слова покинули размышления, оставляя лишь чувства невозможного воодушевления от фразы мужа. грёбаный холмс и его сентиментальные порывы выбивали у него землю из-под ног. вот уж, чего он точно не ожидал, это того, что его назовут королём! вот уж, чего он определённо не ожидал - влюбиться в британское правительство и погрязнуть в этих чувствах. и в конце концов, он сто процентно не мог даже мечтать о том, как будет кружиться в вальсе с майкрофтом холмсом, и как их обручальные кольца будут блистать в приглушённом свете, исходящем от картинки с проектора. это чувствовалось потрясающе. когда лестрейд опускал голову на плечо любимого, он мог из-под полуприкрытых ресниц наблюдать за тем, как дамы в огромных величественных и белоснежных платьях переступают с ноги на ногу со своими партнёрами - такими же прекрасными молодыми парнями в красивых костюмах. ему нравилось, что в его крови не было ни капли алкоголя, но размазывало яркими красками захлестывающих эмоций так же сильно - или даже сильнее. он думал, что любовь - самый главный наркотик. и правда, можно вылечиться от алкоголизма, бросить курить - а вы знаете человека, что вылечился бы от любви? в родных руках, что ползали по талии, спине и лопаткам, добирались до плеч и проходились по позвонкам, было так хорошо, что ради этого, он уверен, вполне могла сгореть какая-нибудь звезда. родные губы целовали мягко, чуть прикусывая, расслабленно изучая рот партнёра языком. родные глаза не смотрели - погружались, тонули, говорили всё то, о чём их владелец молчал. в голове всё мешалось в кучу - так божественно, восхитительно. ноги сбивались от усталости, как и учащённое дыхание. ботинки последний раз скрипнули в повороте на идеально вымытом паркете и грегори остановился. вцепился с скулы возлюбленного так, будто собирался целовать на прощание. всё нутро говорило, буквально кричало о том, что он прошёл через всякое говно в этой жизни, чтобы сейчас, стоя в месте, что он искренне мог назвать домом, зарыться в волосы майкрофта и синхронно с ним, будто это было не совсем по совпадению, а волей судьбы или каких-то высших сил, хрипло выдать: «я люблю тебя». теперь он надеялся на то, что такие культурные вечера будут постоянно.