Батончик с кокосом и нугой

Добровольский даже и не помнил, когда в последний раз нормально поел за этот день. Кажется, его желудок настолько пуст, что мог бы с лихвой уместить в себя несколько бургеров, пару десятков кусочков пиццы или огромный чугунный котел с ароматным пловом. В голове сразу нарисовалась картина отборного риса, молодой моркови и острого лука, жалящего подобно мечу высоко чтимого эмира, поэтому мужчина поспешил сменить тему для размышлений. После того, как они с женой Ляйсан приехали из Франции, где провели свой заслуженный отдых в компании маленькой дочери, Денис долго привыкал к здешнему климату. Всё, что некогда казалось простым и обыденным, резко заиграло новыми красками. Но вот работа вызвала уныние почти сразу же, как он приехал в отделение. Не то чтобы Добровольский не любил свою специальность, это будет слишком громко сказано. Он лишь перестал ощущать былых эмоции от расследования дел, потому что они с каждым разом становились все однообразнее и однообразнее, точно на старом граммофоне беспрестанно крутится одна и та же пластинка. Мошенничество, кражи средь бела дня, вымогательства денег - ничего другого не происходило, хотя и городок сам по себе, конечно, не большой и насчитывает от силы двадцать тысяч жителей. Среди всей серости дело об убийстве молодой студентки вызвало особо острую реакцию в следственном отделе. Узнав об этом, Добровольский, к своему стыду, испытал радость, ведь в нём вновь вспыхнул огонек интереса к работе. Появилась возможность продемонстрировать навыки, чтобы подняться в звании и получить хороший опыт, но для начала надо разобраться с эпицентром проблемы. Добровольский встал из-за стола и подошёл к пробковой доске, где висели фотографии убитой, здания университета, подозреваемого номер два - Антона Шастуна, подозреваемого номер один - женщины, что обнаружила тело и другие. Мужчина задумчиво почесал подбородок, когда дверь в отдел открылась, впустив сурового мужчину с видной лысиной на голове. Он слегка подправил свой костюм и зашумел каблуками элегантных черных туфель. - Как продвигаются дела касательно нашей утопленницы? - его голос был звонким. Он эхом отразился от стен кабинета. Денис Добровольский повернулся в его сторону, скрепив за спиною у себя руки в замок. Это был Стас Шеминов, его напарник по раскрытию преступлении. Ему было почти 30 лет, но он до сих пор не женился, проводя почти всё своё свободное время на работе. - Пока никаких зацепок, Шеминов, - ответил Добровольский, подходя к своему рабочему столу, чтобы достать папку с документами. Стас Шеминов пошёл за ним и присел на стул напротив. - У этой Кузнецовой родители есть? - спросил Шеминов, не отрывая взгляда от пробковой доски. - Да, приходили на днях. Кое-как ушли все в слезах, убитые горем. Ни какому родителю не пожелаю испытать боль от потери ребенка. Она же ещё такой юной была, - на последних словах Добровольский многострадально покачал головой. - Никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра, а может даже сегодня. Мне мама всегда с детства говорила, что жить нужно одним днем, не планируя всё сразу. Не факт ведь, что осуществиться. Да и проснешься ли ты, например, завтра утром. - Верно сказано… В день смерти эта Кузнецова вела беседу со своим старым одноклассником, в которого, по словам некоторых людей, она была влюблена, но тот ее в упор игнорировал в любовном плане. - М-да, прямо целая драма из школы в университет. У него, думаю, самый невесомый мотив убить её. Если бы наоборот парень умер, то тогда да, можно было бы сказать, мол, убила, не желая делить его с другими девушками. А тут и версии нормальных нет. Шеминов с привычки стал стучать пальцами по столу. Он теперь уже рассматривал окно, выходящее на площадь, по которой гуляли множество людей: матери с колясками, юные парни с наушниками в ушах, пожилые с баснословного но размера сумкой. Всё куда-то спешили и напомнили маленьких муравьев. Их Стас часто видел, когда в детстве один бродил по лесу до самого заката солнца. - А как та женщина, что обнаружила тело? Её допросили? - спросил Шеминов, поправляя свои русые волосы ладонью правой руки. - Конечно, самой первой. Ей лет восемьдесят, жила в доме на отшибе уже пятый год. Переехала туда после того, как умерли сыновья - автомобильная авария, 2011 год. Помню, я тогда ещё совсем зелёным был, буквально новичком в отделе… Ах да, чего это я, - резко опомнился Добровольский, когда заметил, что стал утопать в воспоминаниях, никак не относящихся к делу. - Девушку она не знала, да и встретиться они вряд-ли могли, но за этой бабушкой мы установили наблюдение. Никогда нельзя доверять человеку полностью. - А что на месте преступления? - На месте преступления никаких чужих отпечатков пальцев не найдено, значит, работал профессионал. Либо, мы вполне можем вынести вердикт, что она совершила самоубийство. Доказательств в пользу обратного мы не обнаружили. Добровольский ушел в раздумья. Они действительно оказались в тупике, из которого, как ему кажется, нет выхода. А если он и есть, то спрятан настолько хорошо, что с первого раза и не заметишь ничего. Не исключено то, что у Ирины Кузнецовой могли быть недоброжелатели. Чтобы понять хотя бы примерно кто это мог быть, им нужно: А) съездить в квартиру, где она жила Б) расспросить соседей, составить картину каким человеком она была В) расспросить одногруппников: как она себя вела в день Х, с каким настроением пришла Г) расспросить родственников: были ли у девушки проблемы в моральном, физическом или материальном плане. "Деньги - самая частая причина убийств по статистике отдела," - отметил про себя Добровольский. Он обязательно займётся всем этим списком, но сначала заварит себе чай и достанет пачку вкусных овсяных печений из шкафчика под столом. В такой напряженной ситуации ему поможет лишь горячий напиток в бело-черной кружке, похожей на зебру. - Стас, будешь чай? - Спрашиваешь еще. Назови мне хотя бы одного человека, который не пьет чай в стрессовых ситуациях. Добровольский демонстративно сощурил глаза и вытянул губы, словно перебирает в голове варианты. На самом деле таких людей он попросту не знал.

***

Однажды мой друг, Павел Воля, он же Денис Добровольский, узнав о ситуации с Антоном, спросил, почему я не попытался с ним связаться, поговорить, обсудить наши с ним отношения. А ведь я пытался. Но Антон напрочь отказался со мной разговаривать, а один раз даже умудрился написать огромное сообщение на электронную почту, где говорил, что не хочет иметь со мной ничего общего. Он испугался. Он явно почувствовал тоже, что и я. И вместо того, чтобы отдаться порыву страсти, он выбрал гуманный, по его мнению, способ - уход от проблемы, будто так она сама собой разрешится, не успеешь и глазом моргнуть. Смешной малый. И сколько он собирается от меня скрываться? Месяц? Полгода? Год? Всю жизнь? Почему нельзя поговорить как взрослые люди. В жизни было б гораздо меньше проблем, если люди предпочли вести диалог, а не запираться в собственном мире, дожидаясь ясной погоды после бури. Недавно я, к слову, наткнулся на очень интересное стихотворение, которое идеально попало под моё настроение. Дословно не помню, но его небольшой отрывок я прочел столько раз, что в конце концов это врезалось в память. Не привыкайте никогда к любви, Разменивая счастье на привычки, Словно костёр на крохотные спички, Не мелочись, а яростно живи! Не привыкайте никогда к губам, Что будто бы вам издавна знакомы, Как не привыкнешь к солнцу и ветрам Иль ливню средь грохочущего грома! Да, в мелких чувствах можно вновь и вновь Встречать, терять и снова возвращаться, Но если вдруг вам выпала любовь, Привыкнуть к ней — как обесцветить кровь Иль до копейки разом проиграться! Я понял, что нарушил почти все указания, данные в стихотворении. Может, на меня просто напросто повлиял уход Алёны. Я стал более грубым, странным, озабоченным … да, именно озабоченным. Это слово слишком идеально подходит моему нынешнему состоянию. Я озабочен. Любовью? Да, пожалуй, это она и есть. Вряд-ли Антон когда-нибудь прочтет этот дневник, я его уничтожу после того, как испишу последнюю страницу. Мне не нужно, чтобы меня жалели и что-то в этом роде. Я лишь выплескиваю всё эмоции и мысли на бумагу, после этого становится значительно легче. Стоит на сегодня закончить. Мое перо уже унеслось в область чистых умозрении.

Дневник Арсения Попова. Сентябрь.

***

Антон, переехав в город, начал понимать всю прелесть кофейн, которые находились неподалеку от университета. В одной из таких он сейчас и сидел, пристроившись за столиком у панорамного окна, где открывался прекрасный вид на дождливую улицу, лишённую людей. Все, словно крохотные насекомые, попрятались в своих домиках, не желая и носа высунуть. Антон таких людей не понимал, потому что с детства любил пасмурную погоду. В это время он ощущал какое-то внутреннее умиротворение, по телу разливалось приятное тепло, а на лице появлялась еле заметная ухмылка. Дима называл его странным: что есть, то есть. Антон отпил немного из своей чашки с капучино и вновь устремил взгляд на окно, по которому с противоположной стороны стекали мелкие капельки дождя. Они шли вниз, точно вели между собой негласную борьбу и хотели узнать, кто окажется победителем, но по итогу сливались в единое целое и с глухим треском падали на асфальт. И так по кругу. Антон убрал напиток в сторону, чтобы достать из небольшого рюкзака стопку документов. Он получил их на почте, но не успел толком рассмотреть из-за и без того длинной очереди. Теперь перед ним на столе лежала бесформенная куча разных конвертов. Один особенно привлек его внимание: на нем не было ни имени адресата, ни адреса, ни марок, что сразу наводило на не самые хорошие мысли. Парень аккуратно открыл конверт и нащупал небольшой листок бумаги молочного цвета. Он был ровным, без единого изъяна и содержал следующее: Не привыкайте никогда к любви, Разменивая счастье на привычки, Словно костёр на крохотные спички, Не мелочись, а яростно живи! Не привыкайте никогда к губам, Что будто бы вам издавна знакомы, Как не привыкнешь к солнцу и ветрам Иль ливню средь грохочущего грома! Да, в мелких чувствах можно вновь и вновь Встречать, терять и снова возвращаться, Но если вдруг вам выпала любовь, Привыкнуть к ней — как обесцветить кровь Иль до копейки разом проиграться! ...И, чтоб любви не таяла звезда, Исполнитесь возвышенным искусством: Не позволяйте выдыхаться чувствам, Не привыкайте к счастью никогда.

Ангелу. С уважением от того, для кого ты стал музой. Которую сам же и погубил.

Антон перечитал эти строки по несколько раз, но никак не мог понять, где он их раньше слышал. Если не ошибается, то похожее стихотворение им читала учительницы литературы, когда ему было лет 15. Да, точно. Ошибки быть не могло. Но этот факт не рассеивал туман над личностью того, кто отправил письмо. Вряд-ли к этому была причастна учительницы литературы, ведь стихотворение мог кто угодно найти в поисковых сервисах или на форумах. Антону в голову пришло одно предположение, но он сразу его отбросил. Нет, маловероятно, что он, после стольких месяцев, решил написать ему. Он уже и думать забыл, наверное, про Антона. Не мог написать. Не мог. Или мог?