Der sozialistische Stern

      — Я, вероятно, ошибся в тебе. Ты такая же фашистка, как и твой предшественник. Я думал, что смогу перевоспитать тебя, но у меня не вышло. Я плохой наставник? Или это у тебя сущность фашистская?       — Нет! — истошный крик ГДР прорезал тишину.       Замелькали страшные тени. Воспоминания из прошлого. У Восточной Германии осталась лишь часть воспоминаний Рейха, остальные отошли Западной, но и этого было достаточно для того, чтобы крыша поехала. Она стыдилась своего прошлого и предпочитала лишний раз не вспоминать об этом, но каждую ночь её преследовал один и тот же кошмар.       — Можешь прятать голову в песок сколько угодно, но ты не смоешь со своей души след прошлой жизни, — возвышающаяся фигура Третьего Рейха в темноте казалась очень жуткой.       — Почему ты приходишь ко мне? Приставай к ФРГ, я не хочу тебя видеть! — в отчаянии воскликнула Германия, чувствуя, как слабеет её голос.       — Он подождёт, — уклончиво ответил Рейх, злобно прищуриваясь. — А ты, собака коммунистическая, должна понять, что я буду появляться в твоих снах снова и снова. Я превращу твою жизнь в ад. Ты никогда не сможешь избавиться от моей тени.       На этом его слова оборвались, и ГДР проснулась, обрывисто дыша. «Всё хорошо. Это был сон», — как бы она не утешала себя, она так и не смогла успокоиться. Каждый раз одно и тоже. И каждый раз она просыпалась вся вспотевшая. Заснуть обратно уже не получалось. В итоге та плюнула на это занятие и попыталась встать. Первые лучи солнца уже просачивались в комнату, но у ГДР было крайне скверное настроение. Ей надоел этот сон, надоело видеть Рейха и слышать те слова СССР, что он произнёс во время допроса.       После кризиса пятьдесят третьего многое изменилось. Были восстановлены прежние нормы выработки и отменено сокращение заработной платы, снизились цены на товары народного потребления. Усилились позиции Вальтера Ульбрихта. А СССР сократил требования репараций, что тоже способствовало улучшению материального положения. Но она думала, что Советский Союз не доверяет ей после этой выходки. Можно было ожидать от него всё что угодно. Хотя годом ранее ГДР получила окончательный суверенитет, что означало прекращение режима оккупации.       Восточная Германия решила пройти на кухню, но её внимание привлекла бумажка, лежащая под дверью, где был выход из дома. Она аккуратно подняла конверт и догадалась, что это письмо. От СССР. Ей сделалось не по себе. Она не ожидала сейчас никаких писем. Однако любопытство взяло верх, и та вслух зачитала содержание письма:       — Товарищ Германская Демократическая Республика, четырнадцатого мая пятьдесят пятого года в Варшаве проводится совещание по обеспечению мира и безопасности в Европе. Явка обязательна. Но я хочу, чтобы ты узнала кое-что первая. Федеративную Республику Германии недавно приняли в НАТО. И дату избрали символическую: девятое мая. Я считаю, что это наглая провокация. Подробности обсудим на собрании. С уважением, Союз Советских Социалистических Республик.       ГДР застыла в смятении. Значит, теперь она живёт по соседству со страной враждебного альянса. Страной, подверженной американскому влиянию. Это не было удивительно, но почему-то она почувствовала горечь. «Мой западный братец ведь вовсе не плохой… Просто он выбрал не ту сторону, — подумала она, но тут же отогнала эти мысли. — Нет, он был моим врагом с самого рождения. И вообще, это я легитимная Германия, а он лишь зануда-капиталист».       С тяжёлым сердцем она поплелась на кухню, заварила чай и попыталась хоть немного отвлечься от тревожных мыслей.

***

      Путь от городского вокзала до здания заседания оказался дольше, чем думалось изначально. Но сейчас ГДР, как и все остальные, занимала своё место за столом в кабинете. Её место находилось рядом с местами СССР и Чехословакии. Чехословакия приветственно кивнула Восточной Германии, когда та садилась на стул. Товарищи по социалистическому блоку потихоньку уже начали привыкать к присутствию Германии, хотя всё ещё держались настороженно. Разве что Польша проявлял откровенную враждебность. «По крайней мере, он не лицемерит и не притворяется, будто рад меня видеть».       Наконец, в кабинет зашёл Советский Союз. Он внимательно оглядел всех присутствующих. Его взгляд остановился на ГДР, и та невольно втянула голову в плечи.       — Здравствуйте, товарищи, — поздоровался он и сел за стол. — Для начала немного новостей. ФРГ взяли в НАТО, — на этот раз взгляды уже всех стран были направлены на Восточную Германию, и той захотелось провалиться под землю. Но она постаралась не выдавать своего волнения. — Как вам известно, Организация Североатлантического договора агрессивно настроена по отношению ко мне, соответственно, по отношению к вам. Я пытался наладить диалог с Западными державами, но они остаются непреклонны. Сейчас они подобрались совсем близко к нашим рубежам, поэтому в целях безопасности я решил пойти на ответные меры. Пожалуйста, откройте папки с документами, что лежат перед вами.       ГДР открыла папку, где на первой странице крупными буквами было напечатано: Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Она переглянулась с Чехословакией. Значит, теперь и у социалистических стран появился свой военный альянс, и они смогут противостоять экспансии НАТО.       Все они станут частью чего-то большего. Частью настоящего дружественного союза. Отныне они Организация Варшавского договора, которая до конца будет стоять на защите мира. Она обвела взглядом своих товарищей: Чехословакия, Польша, Венгрия, Румыния, Болгария, Албания и, конечно, СССР. Несмотря на сложности, возникающие в отношениях между ними, у них есть общие идеи и общая цель.       — Участники Организации Варшавского договора обязываются воздерживаться в своих международных отношениях от угрозы силой или её применения, а в случае вооружённого нападения на кого-либо из них оказать подвергшимся нападению государствам немедленную помощь всеми средствами, какие представятся им необходимыми, включая применение вооружённых сил, — Советский Союз стал читать дальнейший текст, где описывались условия договора. — Все свободны, — страны засуетились и начали подниматься со своих мест, собираясь покинуть помещение. Восточная Германия тоже собралась уходить, но Союз её остановил. — А тебя, ГДР, я попрошу остаться.       Она недоумённо обернулась на него.       — Удачи, — услышала она шёпот Чехословакии, которая уже направилась к выходу.       — Да, товарищ Советский Союз, ты чего-то хотел?       — Да вот, — начал он. — Поскольку ФРГ теперь состоит в Североатлантическом альянсе, я хочу, чтобы ты выяснила их планы.       — Но как?       — Что насчёт твоих разведывательных органов? — спросил Союз. — ГДР, пойми, больше некому это делать. Ты больше всех приближена к Западу. Я доверяю это дело тебе. Нам нужно знать как можно больше о своих врагах.       — Хорошо, — вздохнула та.       — А знаешь что? После протестов в пятьдесят третьем я и не надеялся, что смогу тебе вновь верить. Но я вижу, что ошибся. Ты преданный и ценный для меня союзник. Я не зря тебя воспитывал.       — Спасибо… — тихо ответила Германия, с благодарностью глядя на СССР.