Der sozialistische Stern

      — Ты совсем спятил? — недовольно прошипела ГДР, подходя к контрольно-пропускному пункту на границе Западного и Восточного Берлина, где уже стоял ФРГ. Недавно от него пришло письмо, что он срочно хочет увидеться на границе. — Ты хоть понимаешь, что нам запрещено…       — Ничего не запрещено! — перебил её Западная Германия. — Я перешёл границу совершенно легально. Просто хочу поговорить.       — Слушаю, — вздохнула Восточная, однако она всё ещё негодовала.       — Я обеспокоен тем, что Советский Союз размещает на твоей территории тактическое ядерное оружие. В случае войны оно непременно будет использоваться, и это уничтожит всех нас, — начал ФРГ.       — А Штаты часом на твоей территории свои боеголовки не размещает? — она вздёрнула бровь.       — Размещает, — нехотя признал он. — Но ты же знаешь, что когда начнётся война между нашими блоками, боевые действия будут вестись в основном на территории Германии. А мы с тобой немцы, мы не должны друг друга убивать.       — Это мне говорит тот, кто пообещал разорвать отношения с любой страной, признавшей меня.       — То есть ты будешь готова воевать против меня?       — Если потребуется, — ГДР была решительна и непримирима. Пусть её братец знает, что уступок не будет. «Как они к нам, так и мы к ним».       — Проклятые осси, — пробурчал Федеративная Республика Германии. — Ладно. Но учти, что мы за вами внимательно наблюдаем. Когда начнётся война — она будет беспощадной. Никто не выживет. Но мы, как мученики, попадём в рай, а что получат атеисты-коммунисты? — он отряхнулся и кинул многозначительный взгляд на ГДР.       — Проклятые весси! — ответила она и развернулась, чтобы уйти. — Я пойду разбирать отчёты по строительству стены.       — Позорная стена.       — Нет, антифашистский оборонительный вал.       Они разошлись. «Все мы немцы, — подумала она, оборачиваясь на границу Западного Берлина. — Когда-нибудь мы освободим весь немецкий народ от фашистов и реваншистов из правительства ФРГ».

***

      Низкие тучи затянули небо. Сейчас на территории ГДР проводились боевые учения стран Варшавского договора. Над миром висела угроза ядерной войны, поэтому нужно всегда быть готовым ко всему. ГДР молча смотрела наверх, а Советский Союз внимательно изучал план и карты местности.       — Замечательно, — пробурчал он себе под нос, делая какую-то пометку карандашом. — Всё должно пройти успешно. Давно мне следовало самому понаблюдать за учениями. Хочется воочию увидеть, на что способна моя армия! — энтузиастский огонёк блеснул в его глазах. «Да, твоя армия способна на многое. Немцам ли не знать».       В апреле тоже были проведены совместные учения ГСВГ и ННА ГДР, но сам Союз лично не наблюдал за этим зрелищем. Не мудрено, что сейчас ему хочется наверстать упущенное. Тем более, что операция обещала быть довольно крупной.       Впрочем, у советских войск было и куча других поводов продемонстрировать свою силу. Чего стоит налёт на Западный Берлин, когда там захотели устроить совещание Бундестага ФРГ? Советская авиация блестяще себя проявила. Хотя власти ГДР были не против штурма, но Союз решил, что это может привести к войне, поэтому избрал более лёгкий вариант.       — Я думаю, в скором времени начнётся война, — задумчиво начал СССР, разговаривая не то с собой, не то с ГДР. — Поэтому нужно всегда быть боеготовыми. Чем могли обернуться июньские события пятьдесят третьего, если бы наши силы не работали быстро, слаженно и организованно?       — Те события — всего-навсего фашистская вылазка, организованная западногерманскими шпионами! Могло случиться что угодно, но потом пришли советские войска и всё уладилось.       — Вот об этом я и говорю, — подтвердил Союз. — Слушай, а мы долго ещё будем ждать, пока Польша и Чехословакия подтянутся?       — Да вот же они, — кивнула Восточная Германия в сторону, откуда уже подбегали Чехословакия и Польша. Они приветственно кивнули ГДР, слегка настороженно глядя на униформу, схожую с формой Вермахта.       — Наши соединения уже на подходе, — сообщил поляк.       — Отлично. Надеюсь, все ознакомились с тем, как будут проходить учения, — Советский Союз обвёл взглядом троицу.       — Да! Но почему мы не будем отрабатывать оборону, а только безудержное наступление? — осторожно спросила Чехословакия.       — Я ожидал этого вопроса, — хмыкнул Союз и, откашлявшись, снова обратился ко всем, слегка повысив голос. — Как заметила товарищ ЧССР, на боевых учениях мы в основном тренируемся в наступлении, а не в обороне, но этому есть причины, причём достаточно веские, — он сделал паузу. Убедившись, что остальные все во внимании, тот продолжил. — Во-первых, мы готовимся воевать в условиях ядерной войны. Противник нанесёт массированный ядерный удар, и выжить можно будет лишь в том случае, когда войска рассредоточены и постоянно наступают. Победа остаётся за тем, кто сумеет перехватить инициативу и начать наступление. Во-вторых, за нами всегда пристально следит разведка НАТО. Поэтому нам нужно показать им, что союзные войска будут наступать всегда, а им придётся обороняться. Всем понятно?       ГДР и Польша закивали. Чехословакия немного подумала и неуверенно выдала:       — То есть… Учения носят демонстративный характер?       — Почти, — уклончиво ответил СССР. — Грамотное бряцание оружием всегда было эффективным методом запугивания врага. Пусть знают, с кем имеют дело. К тому же, сейчас снова возникло напряжение вокруг статуса Берлина, поэтому мы должны поддержать наших восточногерманских союзников. А теперь хватит болтать, все на позиции!       Все разошлись. ГДР поспешила вернуться к своим частям, но её заставили задуматься слова Союза о разведке НАТО. Ей вспомнились слова ФРГ, которые он когда-то произнёс:       Но учти, что мы за вами внимательно наблюдаем. Когда начнётся война — она будет беспощадной.       Это определённо пахло угрозой. Германия жила в постоянном напряжении, днём и ночью ожидая сигнала тревоги. Американцы могли нанести удар когда угодно и куда угодно. Все понимали, что война будет развёртываться на территории Германии, и по сравнению с разрушениями, которые она принесёт, Вторая Мировая покажется лёгкой пограничной стычкой. Они с Союзом уже обсуждали возможную стратегию. СССР нанесёт массированные ракетно-ядерные удары с одновременным молниеносным наступлением ГСВГ в стратегическом масштабе, а ННА ГДР должна была уничтожить оставшиеся войска противника. Всё-таки военнослужащие Бундесвера охотнее сдавались бы в плен немцам, чем русским. Один народ же. Это и было их ответом на американское «гибкое реагирование». Но стоило учитывать численное превосходство врага и более хорошую оснащённость его армий.       «Опять забиваю себе голову всякими тревогами и сомнениями», — недовольно подумала она, и решила сосредоточиться на поставленной задаче.

***

      — Уже поступил приказ о начале операции? — шёпотом спросила Восточная Германия, дрожа от волнения.       — Кажется, да, — ответил Польская Народная Республика.       — Вы долго прохлаждаться будете? — раздался вдалеке голос Союза, который был едва слышен из-за шума боевой техники. Огромный контингент войск сейчас был расположен у границы Чехословакии. Что удивительно, передислокацию удалось провести максимально незаметно. Было проведено несколько учений близ границы, которые позволили переместить войска, при этом не вызывая подозрений. «Пока мы готовили военную операцию, хвалёная НАТОвская разведка ворон считала».       ГДР чувствовала, как бешено колотится сердце. Это была первая настоящая военная операция, в которой она участвовала. Хотя сейчас был глубокий вечер, спать совершенно не хотелось. Нужно было выдвигаться в Прагу. Судя по планам, которые им сообщили, в операции «Дунай» будут принимать участие почти все страны ОВД: Польша, ГДР и Болгария изначально занимали жёсткую позицию по этому поводу, Венгрия недолго колебался, вспоминая опыт пятьдесят шестого, но всё же присоединился, и только Румыния наотрез отказался вводить свои войска.       — И помните: мы пришли не как захватчики, а как освободители. Мы пришли помочь братскому дружественному народу избавиться от лживых контрреволюционных идей, — в качестве напутствия отметил СССР.       — Товарищ СССР! — ПНР обернулся на ГДР, с сомнением глядя на неё. — А германские войска точно должны участвовать в операции? Как по мне, их лучше оставить в резерве. Их присутствие может вызвать… — тот запнулся. — Определённые ассоциации.       «Как будто я не поняла, что ты имеешь в виду».       — Я думал над этим, — кивнул Советский Союз. — Но пришёл к выводу, что они нам нужны.       — Да у них даже форма Вермахта!       — Где мы, по-твоему, должны были брать снаряжение для вооружённых сил, умник? — огрызнулась Восточная Германия, смотря на поляка в упор. Ей не нравилось, что он разговаривает так, будто её здесь нет.       — Отставить! Армия ГДР принимает участие в операции, я так решил, это не обсуждается. Что касается униформы, то это не так уж и важно.       Наконец, все двинулись в путь. Танки и БТРы трёх армий уже начали пересекать границу.       На следующее утро сообщили о вхождении советских войск в Прагу. Всё произошло столь быстро, что никто даже опомниться не успел. Вооружённые силы ОВД всё ещё находились на территории Чехословакии.       Германия спокойно осматривала улицу, где ещё недавно прошли дозорные. Солнечные лучи едва освещали дорогу, оставляя на асфальте золотистые отсветы. Это был исторический центр города, и она заинтересованно разглядывала архитектуру. Красивый город — Прага…       — Это безобразие какое-то! — проворчал Советский Союз, проходя рядом с ГДР. — Эти провокаторы постоянно выкрикивают оскорбления, нападают на наши войска, кидаются камнями. И как, спрашивается, выходить в патруль, когда творится такой беспредел?       — Надо стрелять, — твёрдо ответила она.       — Да как стрелять-то?! — раздосадованно проговорил он. — Нам же ясно сказали: на провокации не вестись, ни в кого не стрелять…       — Зачем тогда вам оружие, если его нельзя применять? — фыркнула та. «И всё-таки, русские кардинально отличаются от нас, немцев. Даже когда оккупируют».       — Мне нужно добраться до ближайшего военного лагеря. Не хочешь прогуляться? — предложил Союз.       — Почему бы и нет? Свободное время есть.       Оба пошли по городу в направлении, где располагались советские части. На улице было относительно тихо. Сначала они шли молча, но Союз наконец прервал тишину:       — Насколько мне известно, чехи слушают немцев и не рыпаются. Но зато при нас они ведут себя исключительно нагло. Я думаю, можно брать немецких солдат в патрули. Должен же кто-то порядок наводить.       — Да уж, мы где угодно порядок наведём, — усмехнулась Германия, но тут же замерла на месте. — Осторожнее! — предупредила она СССР. Тот едва смог увернуться от летящего в его сторону камня.       — Твою ж налево! — выругался он. — Опять!       Восточная Германия бегло поискала глазами неизвестного провокатора и громко крикнула пару фраз на своём языке. Тот, услышав немецкую речь, сразу бросился бежать. Она нащупала рукой кобуру пистолета и выхватила оружие, прицеливаясь в беглеца.       — Нельзя поддаваться на провокации, — с ужасом в голосе сказал Советский Союз.       ГДР, словно не услышав его слова, свернула за угол и сделала несколько выстрелов. Однако, к счастью или к сожалению, тот уже успел удрать с дикими воплями. Германия махнула рукой и вернулась к Союзу.       — Не удалось его поймать, — доложила она.       — Пожалуй, идея брать в патрули немцев довольно удачная, — протянул он. — Чехи, кажись, вас боятся и уважают. «Ещё бы они нас не боялись».       От её взгляда не укрылось, что СССР смотрит на неё с нескрываемым уважением. ГДР даже просияла от гордости за то, что может быть полезной.       — Ты молодец, — одобрительно произнёс он.       — У меня был лучший учитель, — ответила та, поднимая глаза.       Через некоторое время ситуация стабилизировалась. Войска ОВД потихоньку начали выводить из Чехословакии. Сама Чехословакия со своими союзниками вела себя довольно холодно, но никаких новых либеральных реформ не предвещалось. Однако вторжение на её территорию нехило напугало как Западный мир, так и социалистические страны, находящиеся в напряжённых отношениях с СССР. Албания окончательно вышел из Варшавского договора. Молниеносное наступление и замаскированная под учения передислокация войск наглядно показали возможности советской армии. Кто мог поручиться, что они не могут такое провернуть со странами НАТО? Они действительно могли дать достойный отпор Западу.