Солнце и Луна

Because I know you're lost when you run away Into the same black holes and black mistakes Taking all my will just to run alone Until I bring you home...       Сквозь пронизанные невидимой нитью миры, связывающие людей, культуры и погребенные под древом настоящего истории, что когда-то нашептывались скрипучим голосом пожилого бородатого трактирщика под усыпляющие серенады любопытным детям, усаживающихся в круг и загипнотизированных тусклым светом догорающей свечи. Сквозь замерзшего во льдах Нифльхейма великана, похороненного под тушей змея бога Ра, прижатого непоколебимой верой отчаявшегося христианина. Сквозь расплывчатое время, пространство и нетленные сказки, внедряющиеся в твою молодую душу и впивающиеся в твое безымянное будущее колючими воспоминаниями, что затмевают окружающую серую рутину. Сквозь глубинные моря и океаны, а также вулканический пепел такой переменчивой природы, служившей незаменимым путеводителем в любом далеком странствии...       Их всегда было всего трое: он, она и попутный ветер приключений, вселяющий в их трепещущие сердца надежду и любовь к неизведанному. О них слагали легенды и пели воодушевляющие песни, но они никогда не останавливались в одном месте, поглощая своим желанием раскрывать тайны и загадки еще неисследованных миров. Они дополняли друг друга, становясь неразделимой частичкой чего-то большего, чем просто нерушимой связи. У нее было сердце непреклонного и любящего отца, а у него — искренняя улыбка греющей душу холодными вечерами матери. Вместе они поднимались намного выше, чем могли себе представить менестрели и уличные музыканты, бросая вызов пределам вселенной. Близнецы потеряли свои закат и рассвет, чтобы солнце желало им удачи перед трудной дорогой, а луна помогала в сражениях с ночными кошмарами, иногда проникавшими в их разноцветные сны. Она — заостренный клинок, преодолевающий любые преграды. Он — прочный щит, сияющий во тьме.       После стало лишь двое: он и она, наполненные упованием к неизвестному. Они вспоминали погребенные в эпохах легенды и сказания, когда-то воодушевлявшие маленьких детишек беспросветными ночами в местах, которых они никогда не видали. Их стремление раскрывать неведомое тускло подобно восковой свече, подвластной ураганам перемен, но пока они были одним целым, их воля не угасала даже в самые густые потемки. У нее был острый ум забытого временем отца, а у него — детская наивность потерявшейся в грезах матери. Вместе они преодолевали нескончаемые барьеры и боролись до самого конца, даже если казалось, что этот самый эпилог уже никогда не наступит. Близнецы лишились своих солнца и луны, без которых они не представляли своих странствий, но пока они были вместе, то могли поддерживать друг друга на пути к любому препятствию и помогать побеждать неимоверную грусть, что все еще пытается пробраться в окна собственных кошмаров. Она — ржавеющий клинок, находящийся на грани. Он — потрепанный щит, погрязший в зыбучих песках столетий.       Он остался совершенно один. Побежденный своими страхами и ощущаемыми на кончиках пальцев тревогами, его судьба, наполненная противоречиями, была предопределена с самого начала. Он погряз в забвении и одиночестве, что бледными руками чужого человека окутало его холодной простыней. Время... остановилось. В голове не осталось ни желаний, ни стремлений путешествовать дальше. Маленькие шажки казались чем-то несоизмеримо тяжким, будто на горб опустился тяжелый камень Сизифа, давящий на него всем своим своим естеством. Он чувствовал, что долгожданный конец наконец пришел за ним, когда отец и мать явились к нему на фоне когда-то забытых заката и рассвета со свежим запахом вязаного свитера и любимыми блинами домашнего приготовления. Дом всегда был рядом с ним. Близнецы стали солнцем и луной, безрезультатно стараясь разрушить прописанные законы всего мироздания, чтобы встретиться вновь. Она — призрак его утомленной души, а он — всего лишь странник нового мира, заблудившийся в своем собственном сердце. Действительно ли это конец?..

***

      Насколько Итэр мог помнить, это было самое яркое солнце, которое ему удалось увидеть за всю свою длинную жизнь путешествий. Это яркое светило так манило к себе, так привлекало своим теплом. Хотелось взмыть ввысь подобно птице, коснуться голыми руками до обжигающего тепла, сгореть вместе с собственными воспоминаниями, так беспорядочно стучащими в его накрепко запертую дверь... Итэр оглянулся. Янтарные глаза, затуманенные неизвестностью и все еще пребывающие в долгом сне, пытливо встретили голубое небо, возвышающееся даже над великими Богами. Настоящее небо, которое так любят называть куполом бесконечности. Парень всегда лишь недоуменно усмехался на такие небылицы — эта расстилающаяся лазурная пелена не может быть бесконечной! У каждого мира есть свои пределы и границы, у всего есть свой конец! «Нет ничего вечного», — уверенно заявлял златовласый мальчишка с опущенной головой каждый раз, покидая уже исследованные миры и ступая на порог новых, на что сестра всегда лишь грустно улыбалась и кивала, быстро переводя тему. Как же он хотел, чтобы она не соглашалась с его словами хотя бы раз...       Волнительные песни шелестящей травы, приятно щекочущие пальцы рук. Белые облака, медленно исчезающие за макушками редких деревьев и зеленых холмов, окружающих парня со всех сторон. Усеянные по полю одуванчики, выдерживающие любую непогоду. Здесь было так... необычайно просто? Итэр мог почувствовать легкий ветерок, трепетно касающийся его неопрятных волос, будто бы впервые изучающий нового гостя с особой осторожностью и боязнью навредить ему. Теперь, когда путешественник хотя бы немного пришел в себя после долгого сна на этом поле, душа болезненно приняла единственный факт: такого места во всей богатой вселенной больше нигде не сыскать. А это значит, что Итэр впервые испытывал что-то, чего никогда не сможет испытать его дорогая Люмин. Ощущает ли она сейчас то, что чувствует ее брат? Они всегда были вместе. Они всегда познавали все только вместе. Они были счастливы вместе. Так почему же она не может быть рядом и сейчас, когда выглядывающее из-за горизонта солнце такое прекрасное и теплое?..       Нахлынувшие эмоции любопытства к увиденному сменились горьким осознаванием произошедшего. Это же Люмин, там, вдали. Она — то, что заставляеет это дневное светило так сиять. Его сестра больше не с ним, она — тонкий лучик, что озаряет этот уже такой особенный мир, который решил испытать близнецов на прочность. Он никогда не просил об этом. Никогда не желал. Но с поддержкой его собственного драгоценного проводника, выбрал Итэр, он встретит любое препятствие на своем пути, чтобы вернуть себе то, что у него забрали. Поэтому, с трудом поднявшись с колен и заранее подготовившись к неизбежному, одинокий мальчик, давно не принадлежащий ни одному из миров, побрел в далекий путь в сторону солнца, не страшась столкнуться с самой смертью, чтобы вернуть половинку своего расколотого пополам сердца.

***

      Этот мир действительно не был похож на все то, с чем близнецам раньше приходилось столкнуться. Стало так... спокойно. Успокаивающе. Непрекращающиеся ярко-зеленые просторы гипнотизировали взгляд и даже слегка опьяняли, вызывая головокружение. Итэр так не привык к этому усыпляющему чувству, заставляющее остановиться на пару секунд и просто вдохнуть полной грудью, чего, если подумать, мальчик не делал уже очень давно. Он с сестрой никогда не останавливались в одном месте, путешествуя по пустынным городам, заброшенным библиотекам, разрушенным империям... Многое оказалось мертво, либо же на грани неизбежной смерти. Но в представшем перед глазами пейзаже Итэр увидел некую жизнь, даже если сам уже успел забыть ее вкус. Он не знал, что ощущает насчет неожиданно резкой смены обстановки, но невозможно было игнорировать это теплое чувство, медленно расползающееся по открытому животу. От подобного становилось только больнее.       Итэр не знал, на что именно хотел наткнуться, потому что еще не был знаком с правилами этого странного мира, но по дороге ему удалось нарвать себе несколько съедобных на вид ягодок, растущих в малолесье на тех же зеленых холмах. Не сказать, что этого оказалось достаточно, чтобы полностью побороть голод, но вспоминая все те не очень приятные моменты, когда близнецы были готовы съесть хоть крыс или тараканов, лишь бы немного перекусить, можно было назвать спелые ягоды довольно-таки сытным обедом... или уже ужином? Но как же все-таки хочется есть...       — Помогите, хоть кто-нибудь! — отрезвляющим тоном раздалось откуда-то неподалеку. — Паймон не умеет плавать!..       Кажется, это кричал человек, разговаривающий на родном языке Итэра. Девичий голос, полный отчаяния и какой-то детской злобы, будто бы пронзил весь мир своим громким криком, заставляя сердце пропустить удар или два. Сразу же сорвавшись с места, мальчик не раздумывая побежал вперед на источник звука, мысленно готовясь подать руку помощи.       Он всегда помогал людям, нуждающимся в спасении, но не за тем, чтобы попросить что-нибудь взамен. Близнецы отличались от простолюдин. Им не нужно было просить помощи других людей, пока они могли легко протянуть спасательный круг друг другу. Итэр скорее считал чужое спасение своей побочной задачей, плюсом к карме, чтобы избавиться от тоски и уныния. Люмин же... любила помогать каждому. Полученные знания и навыки она тратила на производство полезных противоядий от отравляющих магических эффектов, на выращивание лекарственных трав, что могут помочь другим справиться с тяжелыми заболеваниями, на создание крепких доспехов и наполненных волшебной энергией оружий, которые после можно было продать за маленькую цену. Возможно, это было единственным, в чем брат и сестра не соглашались между собой. Но теперь Итэр прекрасно понимает — без чужой помощи ему не обойтись. Сейчас он лишь слепое дитя, неспособное передвигаться самостоятельно. И чтобы получить эту самую помощь, необходимо сначала попытаться помочь другим.       Нельзя сказать, что мальчика не разочаровал тот факт, что вместо зрелой девушки в беду попал именно маленький ребенок с какими-то потрепанными мокрыми крылышками, отчаянно пытающийся всплыть на берег мелкого озера. Беловолосое дитя, по виду брошенное своими родителями, с истошными криками брызгалось в воде, и Итэр, быстро схватив лежащую рядом с огромным булыжником удочку и сняв с крючка наживку, прицелился и поймал этим самым крючком воротник промокшего платьица малютки, аккуратно и быстро вытащив ее на берег. Он не хотел намочить свою одежду в этой подозрительной водице, хоть и признавал, что сейчас его вонь, возможно, доходит до самого Дедвена. Но что уж поделать, если она окажется отравлена? Парень уже не был ни в чем уверен, но знал он точно только одно — этого ребенка нельзя оставлять здесь одной.       У девочки были очень красивые глаза. Они отражали в себе космос, такой далекий и недоступный даже для самых великих путешественников. Звезды светились губительными огоньками в ее зорком градиентном взгляде, направленном на долгожданного спасителя, а вспыхивающие кометы скрывались за белой луной и уходящим закатом. Казалось, если слишком долго смотреть на этот необычайный пейзаж, можно попасть в новый подлунный мир, обволакивающий природу темнотой и незабываемыми сказками.       — О, Архонты! Паймон думала, что ей придет конец... Паймон еще не попробовала столько вкуснятины в своей жизни, ей нельзя умирать! Спасибо тебе большое, добрый парень, — счастливо улыбнулась она самой широкой улыбкой, какую путешественник еще никогда не встречал. — Как же тебя зовут? И откуда ты, спаситель Паймон?       Путешествуя сквозь миры, культуры и погребенные под древом настоящего истории... Сквозь время, пространство и нетленные сказки... Сквозь глубинные моря и океаны... Их всегда было всего трое... О них слагали легенды и пели воодушевляющие песни, но они никогда не останавливались в одном месте... Они дополняли друг друга, становясь неразделимой частичкой чего-то большего... Вместе они поднимались намного выше, чем могли себе представить менестрели и уличные музыканты... Она — заостренный клинок, преодолевающий любые преграды. Он — прочный щит, сияющий во тьме...       Он остался совершенно один. Вместе с ветром этого незнакомого и страшного мира, что ждал его уже тысячи лет.       — Меня зовут Итэр, я ищу свою сестру.