Солнце и Луна

Lost all my precious Rage ate me up Endless forlornness has made me numb I'd rather rise from here Or should I hold on to my past?       Паймон. Именно так звали это маленькое чудо, волнительно кружащее над головой путешественника словно голодный ворон над будущей добычей. Красный закат, обволакивающий нежностью и воспоминаниями, отражался в ее космических глазах, и короткие ручонки подрагивали от сказочных историй и новых загадок, которые еще предстояло раскрыть. Восторженный взгляд так и светился волшебством и духом приключений! Она просто не могла сдерживать свое любопытство, пытаясь прятать собственные эмоции внутри до тех пор, пока Итэр не расскажет всю историю до конца. Малютка напоминала те самые красочные фейерверки на большие праздники, которых Итэр видел лишь однажды. Девочка сама была подобна одному большому торжеству, объединяющему целые народы воедино. Это безудержное веселье, задорные танцы, постоянно льющаяся энергия. Это летний ветер счастья, освобождающий от рутинных забот. Это Паймон. Ее улыбка, так легко подаренная своему спасителю в качестве благодарности, могла осветить самый темный и тернистый путь по дороге к неизбежному, который только можно представить, и из-за этого казалось, что ее вырывающейся наружу жизнерадостности не было места в этих безнадежных мирах, полных отчаяния и разрухи. Именно поэтому так хотелось доказать обратное.       Нельзя сказать чем все началось и чем в итоге закончится. Этот рассказ — вырванная из давно сожженной книжки глава, в которой невозможно было разобраться. Это фильм, перемотанный до середины без возможности повернуть назад и узнать эпилог. Это чужие чувства, безобразно выливающиеся на черновики большими кляксами. Это стертые следы на глубоких сугробах, портящие общую картину. Итэр не считал себя хорошим рассказчиком, мастерски разукрашивающим чистые холсты невыраженными событиями, но этого определенно оказалось достаточно, чтобы вдохновить взволнованную Паймон. Он также не знал, почему же сейчас в такой спокойной манере повествует о своем недалеком прошлом маленькому ребенку, которого точно никоим образом не хотел впутывать в свои проблемы, в свой проклятый путь, наполненный лишь бессмысленностью бытия...       «Не тревожь меня, человек... Тебе лучше не связываться со мной».       — Значит, вы вдвоем путешествовали по разным мирам, пока твою сестру не забрала неизвестная богиня? — немного нахмурилась девочка, суммируя полученную информацию с важным видом. — И теперь ты оказался здесь совсем один, потеряв все свои силы? М-да, ситуация не из лучших...       На правду оставалось только посмеяться. Смех его звучал хрипло и даже немного болезненно, но исходил он прямиком из глубин собственной души, так неистово тянущейся к неизведанному как никогда раньше. Казалось, порывы ветра уносили его мягкий голос далеко за горящий горизонт, радуясь такому бесценному моменту и кружась в долгожданном танце восторга. Огромная каменная статуя вдалеке смотрела на путешественника своими наполненными жизнью глазами, впитывая в себя его эмоции. Одинокая, но в то же время и окруженная целым миром, статуя стояла посреди чистого поля, протягивая руки каждому, кто сможет дотянуться.       Переступая порог нового мира, Итэр с Люмин всегда чувствовали себя лишь чужаками. Каждый раз, ступая на новую тропу истории, начинался дождь. Моросило. Будто бы сама природа отторгала близнецов, что нарушали границы дозволенного, не желая их присутствия и вмешательства в чужие жизни. Непогода вечно преследовала брата и сестру.       Сегодня не было ни намека на дождь.       — Это еще мягко сказано! — весело отозвался Итэр, рассматривая ясное небо расплывчатым взглядом. Еще недавно он испытывал неимоверную боль из-за своей потери, но сейчас все казалось таким неважным и легким, словно оторвавшееся от хозяина в полете перышко, которому только и остается, как медленно опускаться на зеленую травушку без всяких забот, позволяя ветру направлять себя и растворяясь в благочестивом наслаждении.       Вместе с Паймон они сидели на вершине склона горы, что открывала перед ними действительно невероятные пейзажи, в которых все так и кричало завораживающими красками, смешавшими два главных цвета: тепло и уют. Итэр знал, что подобная зелень в здешнем мире — не бесконечность. Что где-то вдалеке, за широкими лугами и гладкими равнинами все-таки проводится эта выделяющаяся на фоне зелени черта, глубокими каньонами отделяющая спасительный материк от выгоревшего царства, что когда-то возвышалось над самими богами, недовольствующими нарушением самосозданных правил.       И тогда путешественник понял, что эта поднебесная ничем не отличалась от других миров. Уничтожение этих сказочных простор — всего лишь вопрос времени. Когда-нибудь огонь угнетений и ненависти разожжется неугасаемым костром предков, навлекая неминуемую беду на род людской. На несколько маленьких осколков разлетится небосвод безграничности, забирая последнюю надежду смертных, и никакие фальшивые боги не смогут одолеть сам котел судьбы, навлекший конец на эту райскую подделку, столько лет борющуюся за освобождение. И никто не останется в стороне, прыгая в темную бездну беспамятства, где человечество черным пеплом утонет в океане чужих имен и воспоминаний, стирая и их значимость существования... И останется лишь маленький мальчик, уже столько раз повидавший подобную картину в своих снах наяву. Один в этой вселенной со страхом, крепко сжатым в руках и вырывающимся из сухого горла. Он будет бесцельно ходить по холодному камню огромных залов пустых чертог, отражающих его сознание, пытаясь отыскать смысл бытия, пока не превратится в пустого скелета, все еще продолжающего передвигаться с помощью холодного ветра, утерявшего свое прошлое тепло, но все еще путешествующего рядом. Все еще рядом с ним.       Итэр решил, что уйдет отсюда сразу же, как только найдет свою сестру.       «Я был создан ради того, чтобы спасать их. Не приближайся ко мне без надобности».

***

      — А вот и статуя семи Архонтов! Эти статуи можно найти по всему континенту. Они следят за тем, чтобы всюду царил мир и порядок, — довольно-таки гордо проговорила Паймон, направляя свой взор на парня. — Этот Архонт управляет ветрами, мы зовем его Анемо Архонт. Не знаю, тот ли это Архонт, что тебе нужен... Но у нас все равно есть весомая причина посетить его.       Анемо Архонт... Некоторые миры считали, что ветер несет в себе лишь сплошную угрозу, но в то же время многие почитали богов ветра, пытаясь всячески их задобрить, страшась их неуклонного гнева. Но Итэр же считал, что ветер — это что-то большее, чем просто божество. В отличие от бога, они всегда будут вместе.       — Наверняка найдется тот, кто слышал и о твоей сестре. Я так думаю, — улыбнулась своей фирменной улыбкой малютка. — Хоть мы и не знаем, откликнется ли Архонт вообще, но попробовать все равно стоит. Поэтому давай поспешим!       Вот так свободно бегать по расстилающейся выглаженным одеялом поляне, чувствуя себя частичкой маленького, но все равно такого важного механизма, хотелось до самого своего конца. Итэр отчетливо чувствовал эти прикосновения к щекочущей траве, мнущейся под ногами чужого тела, чье сердцебиение так сильно отдавалось в его ушах. Он просто бежал, бежал и бежал под музыку смеха своего нового товарища, с которым решил начать свой долгожданный путь в неизвестность, жадно глотая маленькие кусочки информации, так удобно предоставленные Паймон на блюдечке. Хотелось всего и сразу. Но перед глазами стояла лишь каменная статуя у великого древа, в котором сконцентрировалась вся живая энергия этого мира.       Как оказалось, вода не несет в себе никакого вреда в качестве смертельного яда для путешественника, поэтому, переплыв через небольшое препятствие, Итэр оказался прямо рядом с волшебной статуей, манившей его все это время. Внезапно, под удивленные взгляды своего компаньона, он почувствовал какой-то приток небывалой силы, начинающей зарождаться в его душе. Его организм словно в одно мгновение очистился от всех ненужных беспокойств и печалей, заменяя их на неизведанную силу, бурлящую в его венах и позволяющую крепко и уверенно схватить свой старый меч, до этого такой почему-то непривычный руке. Ветер... он слился с ним воедино.       «Ты сказал, что хочешь помочь мне избавиться от этого? Ты... такой странный».       — Ого! Чувствуешь мощь стихии этого мира? — обрадованно заголосила Паймон, впечатленная подобным происшествием. — В этом мире силы стихий не достаются людям так просто... Это все потому, что ты из другого мира!       Точно, он из другого мира. Они с сестрой оба из другого мира... Как же Итэр хотел, чтобы Люмин тоже смогла это почувствовать. Это странное чувство, называющееся свободой. Были ли они когда-нибудь по-настоящему свободны?

***

      Мондштадт, город ветра и одуванчиков. Город, где люди живут всю свою жизнь, следуя зову сердца. Итэр же так не мог, но уже и не помнил конкретную причину этому. Оставаться сотню лет на одном месте, заведя собственную семью и умирая от старости недалеко от того камня, на котором и родился... Смертных действительно нельзя было понять. Если связать себя с единственным уголком этой и так маленькой вселенной, то в чем же тогда смысл?       — Жители Мондштадта поклоняются Анемо Архонту. Может теперь, когда он даровал тебе силу, стоит продолжить поиски там? — продолжила объяснять Паймон, которой не терпилось полететь в город.       Именно тогда оно все и началось. С густого леса, так дружелюбно встречающего новых гостей. С легких разговоров и теплых улыбок, что заставляли его расцветать и чувствовать себя живым. С тайн и загадок, окутавших этот неоднозначный мир.       С мальчика и дракона, которые не хотели летать.       «Это проклятье будет преследовать меня до самого конца».