Пролог. Эффект бабочки для чайников.
7 мая 2021 г., 15:12
— Эй, Куро, а-ну постой, кому говорят!
— У меня есть имя, Юдзи, — в который раз вздыхает девушка, не сбавляя шага. Знает — захочет догонит за пару секунд, а подыгрывать дурачеству парня сейчас нет ни желания, ни настроения. — Моя мать давала мне его не для того, чтобы им не пользовались. А еще, урок начинается через 10 минут. И вообще, напомни мне, почему ты вечно опаздываешь?
— Ри-и-ин, — парень, наконец, догоняет ее, неловко улыбаясь, — но ты ведь сейчас со мной опаздываешь.
— Итадори, я не выспалась, советую меня не злить, — сквозь зубы цедит Рин и все же цепляет друга за рукав ветровки, намекая на то, что неплохо было бы ускориться. Тот лишь улыбается: Рин и «выспалась» будто две параллельные прямые в евклидовом пространстве. Даже мешки под зелеными глазами давно воспринимаются как что-то неотъемлемое в образе подруги.
Очередной школьный день не несет в себе ничего нового: только привычное неразборчивое бормотание преподавателя, еще несколько не самых интересных уроков и традиционную промывку мозгов на тему того, что Юдзи пора бы перестать пинать балду. Дословно. Но сегодня Итадори срывает джекпот: иногда сенсей в своем стремлении наставить неразумных детей на путь истинный бывает слишком настойчив. Но Итадори с уважением принимает своеобразную заботу: в который раз склоняет голову перед учителем и обещает взяться за ум. Оба знают, что, вероятно, ничего не поменяется, и обоих, кажется, это устраивает. И так до нового раза. Маленькая своеобразная традиция.
— Что, опять Иори-сенсей отругал? — вяло ковыряя палочками свой обед, с долей язвительности интересуется Рин, стоит розовой макушке мелькнуть поблизости, и протягивает парню бенто и несколько рыбок-тайяки.
— Угу, — мычит ей в ответ парень, уже во всю сметая обед с коробочки. И как только успевает. В этот раз он задерживается почти на двадцать минут, а ведь обеденный перерыв не резиновый. — Спасибо за еду, все очень вкусно!
— Юдзи, — бурчит на него девушка, стараясь слиться с поверхностью стола, впрочем не слишком успешно, — Зачем так громко?
— Прости, — примирительно вскидывает ладони парень, — оно само так получается.
Готовит девушка хорошо, была возможность научиться. Кушать хочется всем. Желательно — вкусно. Только, когда мать старается лишний раз не обращать на тебя внимания, предпочитая погрузиться в работу, а отца ты в помине не видел, приходится осваивать кулинарное мастерство. Первые удачные блюда идут на пробу к Юдзи и его дедушке, в чьем дома девушка проводит значительную часть своей жизни, сбегая от холода домашних стен. Правда, в чем Куросаки до сих пор уверена, объективной оценкой там никогда и не пахло. Итадори-старший не хотел бы расстраивать девчушку, а младшему вкусно все — лишь бы съедобно. А с тех пор, как Васуки-сан сдал здоровьем, Рин и вовсе берет на себя заботу маленькой семье — ей не сложно, Итадори давно для неё вовсе не чужие.
— Пойдешь сегодня к Васуки-сану? — интересуется она, снова роняет взгляд в свое бенто и двигает контейнер ближе к другу. Аппетит так и не приходит. Тот недовольно качает головой. Мол, почему сама не ешь? Та лишь качает головой, и парень в итоге сдается. Привык, спорить с Куросаки — гиблое дело.
— Ага, после собрания оккультного кружка.
— Ну и странную компанию ты себе нашел, Юдзи. Члены оккультного кружка, которые боятся темноты, но пытаются призвать духов, — хмыкает девушка, припоминая их последнюю встречу.
— Они неплохие ребята, Рин. Немного пугливые, но это ничего, — по-доброму улыбается Итадори. Куросаки за столько лет дружбы не перестает удивляться, насколько же теплая у него улыбка, — Тем более, это единственный кружок в школе, который заканчивается в пять. И вообще, тебе стоит быть более дружелюбной, и найти себе что-нибудь тоже.
— Я уже состою в клубе, — напоминает ему подруга, упаковывая обратно контейнеры. До начала урока осталось совсем немного.
— Ага, и я до сих пор уверен, что ты выбрала его только из-за возможности безнаказанно бить одноклассников, — парирует парень.
— Туше, — легко соглашается с ним девушка, но тему развивать не собирается.
Погода на улице на удивление солнечная, даже слишком. Преломляющиеся через оконные стекла лучи заставляют щурится, а жара снаружи — поругать себя за решение надеть водолазку (все же утром было обманчиво прохладно). Одно радует — даже странные твари, видимо, не слишком жалуют подобную погоду, маловато их сегодня, отчего Рин дышится значительно легче.
Куросаки пробегает, кажется, последний круг — сбилась со счета. Но с упертой настойчивостью бежит дальше, игнорируя чуть сбитое дыхание. Такими темпами, можно будет и школу на окружных соревнованиях представлять. В любом случае, возвращаться обратно на футбольное поле она не хочет и старательно избегает его с тех пор как попадает в среднюю школу. От того и не любит уроки физкультуры — или прогуливает, или нарывается на замечание от сенсея и идет пробегать штрафные круги по территории школы, как и сегодня.
В прошлом году ненавистное поле закрывали на несколько месяцев, из-за того, что несколько учеников из клуба регби попало в больницу, и Рин считала эти месяцы лучшими за все время учебы. Школьное руководство списало все на проблему с клещами, и в итоге территорию обработали, но Куросаки догадывалась, что дело вовсе не в насекомых. Слишком тяжело ей было там находиться: тварей там столько, что девушка физически ощущала давление это места.
***
— Рин, это ты? — с динамика слышится поникший голос Итадори. Рин откидывается спиной назад, ударяясь спиной о железные двери шкафчиков и из-за резкого движения выбивая воздух из груди. Юдзи старается никогда не показывать, что ему грустно, а значит, случилось то, о чем Куросаки слышать не хочет вовсе. — Я сейчас в больнице, дедушка умер, — продолжает парень. — Думаю, ты захочешь с ним попрощаться. В больницу девушка вбегает взъерошенная и запыхавшаяся. После звонка Юдзи она просто швыряет форму в рюкзак и срывается прочь из школы, кажется, сбив по дороге одного из учеников. Чертов автобус едет непозволительно долго. Рин злится, кусает губы и решает бежать на своих двоих: больница не слишком далеко. Ноги все еще гудят после тренировки, но сейчас она не обращает на это никакого внимания. Куросаки оглядывает холл здания и немного успокаивается, не обнаружив здесь Итадори. Ей нужна минута, шестьдесят секунд, чтобы нацепить на лицо маску относительного спокойствия и собраться с духом. Даже несмотря на то, что Васуки-сан заботился о никому не нужной девчушке, как о родной, Рин понимает — Юдзи больнее. Дедушка с самого рождения заменял ему обоих родителей. Поэтому сейчас поддержать друга — ее непосредственная и основная обязанность. — Рин, ты пришла, — улыбается ей Юдзи, пакуя остатки вещей в сумку. Веки парня все еще немного красные, и она понимает, что он недавно плакал. В другой раз девушка бы возмутилась тому, насколько все безалаберно, но сейчас лишь молча кивает в ответ. — Дедушка просил передать тебе, чтобы ты не слишком расстраивалась из-за него. Рин нужно несколько секунд, чтобы осознать, что сдержать слезы у нее не вышло. Соленые капли стекают по щекам, собираются маленькими островками около подбородка и капают на светлую футболку, оставляя на ней мокрые следы. — Мне жаль, Юдзи, — шмыгает она, отвернувшись и пряча лицо за предплечьем. Юдзи удивленно смотрит на подругу. Кажется, он впервые за все время их знакомства видит, как та плачет. Сколько Итадори знает ее, Рин всегда была не слишком щедрой на эмоции: упала и содрала коленку — молча встает и идет промывать ранку, не кривится от шипящей на коже перекиси; когда Юджи с дедушкой поздравляют ее с днем рождения и вручают вкуснющий шоколадный торт — рассыпается в благодарностях, но лицо ребенка посещает лишь скупая улыбка. — Прости, я не должна была так расклеиваться, — продолжает, — Дай минутку. «Когда ты встретишь свой конец, пусть тебя будут окружать люди… Не становись мной» — Хорошо, Рин, — тепло улыбается ей парень, крепко обнимая единственного близкого человека, что у него остался. «Я уже не один, дедушка» Тишина коридоров давит, Куросаки сидит на самом краю небольшого диванчика, пока Юдзи у стойки регистратуры заканчивает заполнять документы. Помимо моральной опустошенности о себе напоминает физическая усталость, поэтому девушка даже не замечает, когда из-за ее спины выходит высокий темноволосый парень. — Итадори Юдзи? — уточняет он, разглядывая розововолосого парня чуть ли не до макушки. — Нужно поговорить, сейчас. Рин не слишком нравится взгляд незнакомца, отчего она торопится встать и подойти поближе к другу. — Ты его знаешь? — спрашивает она у Юдзи, но тот лишь отрицательно качает головой. — Что вам нужно? В приличном обществе принято представляться, прежде чем обращаться за разговором, — уже обращаясь к темноволосому. — Меня зовут Фушигуро Мегуми, — скупо называется он, чуть хмуря брови, и решает перейти сразу к сути. Палец несет в себе слишком много угрозы, а он потратил уже неприличное количество времени на его поиски. — Проклятый предмет, что у тебя, отдай его. Он слишком опасен. — Проклятый? — чуть заторможенно реагирует Юдзи, пытаясь осознать, что от него хотят. Куросаки лишь хмурится, внимательно рассматривая их собеседника. — Не совсем понимаю, о чем ты. Фушигуро, достает из кармана пиджака телефон, и спустя несколько секунд поворачивает дисплеем к Юдзи, демонстрируя на дисплее фотографию небольшой деревянной шкатулки, внутри который лежит что-то обмотанное слоями бинтов. Итадори недолго вглядывается в картинку и скоро находится: — А, это я его забрал, — просто отвечает парень и лезет в забитый рюкзак. Нужная коробочка отыскивается быстро. — Мне не нужен, но моим друзьям он приглянулся. Но что значит, он опасен? — Большая часть загадочных смертей в Японии случается из-за проклятий, — Мегуми решает зайти немного издалека, — Страх, сожаления, другие негативные эмоции — все это служит причиной для рождения проклятий. Особенно много их скапливается в школах, больницах и других подобных местах. Для этого иногда в них оставляют проклятый предмет, что призван защищать находящихся там людей. Куросаки отшатнулась назад, но постаралась скрыть свое смятение, что заметил Фушигуро. Она что-то знает? Или просто слишком впечатлительная? «Проклятые предметы» «Проклятья» «Да о чем вообще пытается сказать этот ненормальный?» — думает Куросаки, уставившись на странного парня. В голове проскакивает шальная мысль: а вдруг он все же не ненормальный. Вдруг он говорит правду, и все это время Рин видела именно их. — Могущественный проклятый предмет отгоняет более слабые проклятия, — продолжает монолог Фушигуро, похоже из-за раздумий она все же что-то прослушала, — Не самый лучший способ защиты: с годами защитная печать на нем ослабевает и он начинает притягивать и пожирать другие проклятия. Вещь, которая у тебя особенно опасна. Поэтому отдай ее, пока никто не умер. — Слушай, держи, — Фушигуро ловит небольшую шкатулку, — Но с моими семпаями сам объясняться будешь. — Где содержимое?! — подрывается он, когда обнаруживает, что коробка пуста. — Оно, — расширяются глаза Итадори, — у моих семпаев… — Чем им это грозит? — прерывает затянувшуюся паузу Рин. — Они умрут, — серьезно отвечает Мегуми. «Чертов Фушигуро! Чертов Юдзи! Чертовы проклятия!» — думает Рин, пытаясь догнать парней, что успевают убежать в сторону школы. Обругивая себя и окружающих всеми приличными и не слишком словами, она пытается одновременно с этим придумать, как сократить путь и прибежать как можно скорее. Речи о том, чтобы встретить там двух придурков уже не идет — слишком далеко вперед оторвались. Думать, что делать дальше придется на месте. Куросаки останавливается у железных ворот и упирается ладонями в дрожащие от напряжения ноги, давая себе несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Как и ожидалось, парней она тут не застает. Легкие просто горят, но Рин слишком переживает за друга, чтобы обращать на это слишком много внимания. Простодушный Итадори даже на секунду не пытается рассмотреть наиболее очевидный вариант, что сопровождающий его парень просто поехавший. И не известно, что может взбрести в больную голову. Хотя сама где-то в глубине души хочет верить, что рассказы о проклятиях правда. Передышку берет лишь из-за того, что от непрерывного бега начинает темнеть в глазах, не хватает еще свалиться где-нибудь по дороге. — Это еще что за чертовщина, — пораженно шепчет девушка, рефлекторно делая несколько шагов назад. Из окон и самого здания буквально вырывается темная аура, накрывая с головой, выбивая из нее остатки кислорода. Мысли начинают путаться, теряться, страх окутывает все тело, не позволяет пошевелиться. «Нужно бежать!» «Почему так страшно?» Звук бьющегося стекла вырывает Куросаки из паники, не хуже хорошей пощечины. Внезапное осознание того, что внутри здания Итадори, возвращает возможность более менее адекватно мыслить, и девушка торопится перебраться через прутья крашеного забора. Глаза быстро привыкают к темноте, и Рин со всех ног несется туда, откуда доносятся звуки сражения. Школьные коридоры выглядят ужасно, будто недавно здесь прошло землетрясение: на полу всюду разбросаны осколки плафонов, двери в некоторые кабинеты выбиты, кафель в некоторых местах треснут. Времени разглядывать масштаб урона нет, но приходится чуть тщательнее смотреть под ноги. — Ты чего здесь забыла?! — кричит на нее Фушигуро. «Они что, оба на голову отбитые?» Один, запрыгнул в окно, прямиком к проклятью (на четвертый, мать его, этаж!), другая примчалась вслед за ним (спасибо не в то же окно), хотя Мегуми не раз сказал им даже не думать суваться во внутрь. Обычные люди ничего не могут противопоставить проклятым духам, лишь шаман способен бороться с ними. Хотя последние несколько минут заставляют парня сомневаться во всем происходящем. — Я пришла за Юдзи, — на сколько представляется возможным, спокойно отвечает Рин, оценивая ситуацию вокруг. — Их стоит опасаться? — указывает ладонью на собак, пристроившихся около парня. — Они со мной, — коротко отзывается Мегуми, с удивлением отмечая, что девушка слишком спокойно реагирует для человека впервые встречающегося с проклятьем. Юдзи обнаруживается сразу же: сидит в углу с членами оккультного кружка на плечах. Кто же мог подумать, что их глупое увлечение закончится именно так? Девушка наскоро сканирует взглядом самого Итадори и, поуспокоившись, выдыхает. Лишь пара царапин на руках, да олимпийка порвана. — Давай их сюда, Юдзи, — подбегает к парню и торопится осмотреть нерадивых семпаев. Знаний в медицине у нее не много, но оказать первую помощь она сможет. Девушка, кажется, ее звали Сасаки, в отличие от своего одноклассника отделалась достаточно легко. Видимых повреждений у нее нет, может небольшое сотрясение. Но вот ее друга стоит поскорее отнести в больницу, слишком его потрепало: рассечена правая бровь, затылок и лоб залиты кровью и, скорее всего, сломана рука. Девушка, не пожалев рубашку неудачливого паренька, рвет с нее пару широких лоскутов ткани и наскоро перевязывает голову и крепко фиксирует к корпусу поврежденную руку, насколько позволяет их текущее положение. Большим, увы, помочь она не может. — Берегись! — вопит во весь голос школьница, оборачиваясь лицом к парням. Прямо над головами обоих с потолка просачивается огромная тварь с явно не добрыми намерениями. Фушигуро реагирует быстрее и отталкивает в сторону Юдзи, но не успевает уйти сам. Потолок с шумом обваливается, едва не погребая под собой и Рин с пострадавшими старшеклассниками. Когда бетонная пыль рассеивается, парень с девушкой видят Фушигуро, повисшего в метре от пола в ладони проклятия. Оба хотят помочь, но не представляют, что делать. Все попытки шамана освободиться заканчиваются полным крахом — проклятье оказывается слишком сильным. — Бегите же! — кричит он. Чудище, недолго думая, буквально пробивает им стену и вышвыривает наружу. Рин пораженно замирает. После такого удара тело Фушигуро должно превратиться в мешок сломанных костей. — Присмотри за семпаями, — серьезно просит ее друг и прыгает прямиком в пробитую проклятьем дыру. — Юдзи, придурок! Что ты творишь? — орет ему в след Куросаки и бежит в направлении парней. Она не Итадори, так прыгнуть не сумеет. Оставаться здесь тоже бессмысленно, защититься от проклятий, очевидно, у неё не выйдет, и вытащить пострадавших тоже. Бежать прямиком к тому огромному проклятью безумно глупо и опрометчиво, но так она хотя бы, возможно, сможет хоть чем-нибудь помочь. Например, в очередной раз попробует отговорить Юдзи бросаться грудью на амбразуру! Найденная где-то по дороге ножка от парты оказывается безумно полезной, много урона назойливым тварям она не наносит, но помогает немного расчистить путь и почувствовать хоть немного контроля над ситуацией. — Ты… Ты живой? — потрясенно замирает, когда застает Фушигуро сидящего у стенки. — Черт, извини! Сейчас помогу. — Вы… — Да-да, придурки и все такое. В целом, согласна, — тараторит она, нервно осматривая юношу и помогая ему подняться. Черт возьми, им буквально пробили стенку. Каким образом он вообще еще дышит? Нужно срочно уходить, пока есть возможность. Идея хотя бы немного оглянуться вокруг приходит запоздало, и Куросаки думает, что стоит потом все же сходить в храм и поставить несколько свечей. Не иначе только высшие силы помогают не откинуться в первую минуту пребывания в этой чертовой бета-версии филиала ада на земле. Девушка чудом сдерживает рвотные позывы при виде гнилых внутренностей проклятия, разбросанных буквально повсюду. Кажется, примчись она сюда на пару секунд раньше, получила бы в подарок ожерелье из кишок и сумку-легкое в придачу. Юдзи стоит прямиком посреди этого месива, закинув голову к верху и заливисто смеется. «Не мудрено», — думает Рин. После такого у любого крыша поедет. И только потом замечает черные узоры татуировок окольцовывающих руки и торс друга. Что-то явно опять идет не так. — Какая замечательная эпоха! Людей развелось как муравьев, — восторженно кричит парень, крутанувшись вокруг своей оси. — Юдзи, что с тобой? — дергается по направлению к парню Куросаки, но Фушигуро вовремя хватает ту за руку, не позволяя подойти ближе. — Отпусти, чего ты творишь? — пытается вырвать из крепкой хватки ладонь. — Это больше не Юдзи! — пытается отговорить ее шаман, но безуспешно. Девчонка не слушает и несется прямиком к демону. Свершается худшее, что он мог бы предположить: проклятье не просто убивает, оно поглощает Итадори, занимая его место. И теперь перед ними стоит чертов Двуликий, который даже после своей смерти одним своим именем вгоняет в ужас большинство шаманов, а он, Мегуми, не то что сражаться, даже пошевелиться не может нормально. — Да, женщины сейчас уже не те, — разочарованно тянет Сукуна, схватив школьницу за шею так, что та еле касается носками тверди бетона и надрывно хрипит в попытках сделать вдох. Куросаки царапает предплечье друга короткими ногтями, пинает подошвой кроссовка по голени и бедру, но демон в теле парня лишь усмехается, с явным удовольствием наблюдая, как попытки вырваться с каждой секундой становятся все слабее, а темный зрачок все больше скрывается за верхним веком. «Какие же все-таки хрупкие эти людишки», — думается ему, и от того становится еще веселее. — Ты чего это творишь в чужом теле?! — вдруг отпускает хватку парень, и девушка тряпкой валится на пол, заходясь в надрывном кашле, и пытается отползти в сторону. Она только что чуть не отправилась в мир иной от рук единственного друга. Осознание этого накрывает волной паники, и привести и без того сбитое дыхание в норму становится еще труднее. — Верни его! — настойчиво повторяет Юдзи, татуировки на коже медленно растворяются спустя несколько секунд. — Не двигайся! Итадори оборачивается в сторону ребят. Ему стыдно смотреть в глаза подруги, но он все равно пробегает по ней быстрым взглядом, убеждается, что с ней все в относительном порядке. Фушигуро стоит напряженно, вглядывается в каждое движение Юдзи, он готов отреагировать на малейшее движение со стороны последнего. Он не уверен в том, кто стоит перед ними. Неужели Юдзи смог подавить Двуликого? Быть того не может. Скорее, тот решил развлечься перед тем, как убить их. — Итадори Юдзи, по законам магического мира теперь ты считаешься проклятым и я должен уничтожить… — не успевает договорить Фушигуро и падает назад от точного удара под колено. — Я тебя сейчас сама уничтожу, — тяжело хрипит Рин, все еще кашляя, но крепко обхватывает шею парня, фиксируя захват второй рукой. Уроки самообороны не прошли даром. — Даже не думай двинуться. Юдзи, похоже, совсем теряется в происходящем, но торопится успокоить подругу, пока та ненароком не придушила Фушигуро. Рин буквально шипит и даже не думает ослаблять хватку: причинить вред Итадори она не позволит вне зависимости от последствий. Будь у нее чуть больше сил, накричала бы на него прямо сейчас, нельзя же быть настолько простодушным! — Да, Мегуми-чан, — тянет сбоку от них насмешливый голос, — Сразу бы сказал, что к девушке на свидание хочешь. Хотя развлечения у нынешней молодежи, конечно… своеобразные. Предел странных событий за день, кажется, превысил уже среднегодовое значение даже по мерками Рин, а у нее он, черт возьми, самую капельку отличается от показателя обычного человека. Пепельноволосый долговязый мужчина подходит ближе и чуть подается вперед, склоняя голову вправо, будто задумываясь о чем-то. Темная плотная ткань прячет верхнюю часть лица, в частности глаза. — Юная леди, мне кажется, еще немного и лицо Мегуми сольется с цветом его формы, так что, не могла бы ты дать ему немножко подышать? — посмеивается мужчина. Рин немного ослабляет хват: все-таки задушить парня она и вправду не хочет. Во всяком случае пока он снова не попытается причинить вред Итадори. — Ну что, нашел? — обращается пепельноволосый уже к Фушигуро. — Годжо-сенсей, что вы здесь делаете? — с долей удивления все же спрашивает шаман, немного отдышавшись. — Ну, честно говоря, я не собирался приходить, — Годжо, кажется так назвал его парень, протягивает вперед руку с пакетом и трясет им перед лицами Рин и Мегуми, — Но кафе с кикуфуку оказалось неподалеку и я решил заскочить. Ну и где палец? — Вообще-то я его съел, — немного стыдливо тянет Итадори, обращая на себя внимание странного незнакомца. — Что, правда? — не особо удивляется Годжо. — Ты сделал что? — одновременно с ним ошалело переспрашивает Куросаки. Рин с трудом подавляет желание шлепнуть себя по лицу, к счастью (или к сожалению) обе руки заняты. Казалось бы, куда еще абсурднее? Но нет, ситуация с каждой минутой все больше походит на низкобюджетный ситком, не хватает только периодических вставок с закадровым смехом. — Ага, — насколько получается, с зажатой в девичьих руках шеей, кавает им обоим Мегуми. — Может уже отпустишь, а? — С какой стати? — недовольно шикает на него девушка, — Не ты ли тут грозился уничтожить Юдзи? — Тебе и в правду стоит его отпустить, — вклинивается Сатору, — или хотя бы перестать тянуть из него проклятую энергию, иначе он в обморок через минут пять грохнется. — Перестать делать что? — в очередной раз переспрашивает Куросаки, ощущая себя неимоверно глупо. Кажется, последний нейрон в ее мозгу только что перегорел, будто светодиод в дешевом фонарике. — Вы сейчас все издеваетесь что ли? Рин скептично осматривает, насколько позволяет их положение, Фушигуро. Судя по бледноватому цвету лица, и отсутствию любого сопротивления, чувствует себя он действительно плохо. Чуть поколебавшись, она все же отпускает того из захвата, но настороженно поглядывает то на него, то на его придурковатого сенсея. Ситуация, однако, патовая. Они, конечно, могут попробовать заболтать пепельноволосого мужчину и тихо уйти восвояси. Но во-первых, Куросаки никогда не замечала в себе черт талантливого оратора, а убежать у них, очевидно, не выйдет. А во-вторых, что делать с Юджи все равно остается под большим знаком вопроса. Саднящее горло любезно напоминает о реальности происходящего. Рин даже не догадывается, какие еще побочные эффекты, помимо минутных помутнений рассудка и превращения в низкобюджетный вариант якудзы, стоит ждать от съеденного, черт его побери, пальца (кажется, сейчас ее стошнит). В отличие от шаманов, которые, судя по всему, могли дать ответы на эти вопросы. С другой же стороны, Куросаки не хочется доверяться этим двоим. Один буквально пару минут назад собирался убить Итадори, а второй из ниоткуда просто возник перед ними с пакетом сладостей в руке. Да и эта маска на пол лица. В общем, доверия у нее данный кадр не вызывает ровным счетом никакого. Вот даже сейчас стоит и зачем-то разминается. Стоп. Разминается? — Поехали. Один, — широко улыбается он и вмиг исчезает из поля зрения девушки. Два. Оказывается прямиком за спиной Юдзи, на коже которого вновь вспыхивают черные браслеты татуировок, а лицо приобретает пугающую гримасу. — Раз уж тут мой ученик, — наклонившись к уху парня, издевается Годжо, — Позволь мне немного покрасоваться, ладно? Четыре. Пять. Шесть. Сукуна разъярен, он буквально в бешенстве: какой-то человечишка смог подавить его? Его, короля проклятий?! Он бьет сильно, быстро и точно, уверенный, что этими несколькими ударами сотрет пепельноволосого наглеца в порошок. Однако тот, будто играючи, легко уворачивается, парирует и перенаправляет силу удара в нужную ему сторону едва ли напрягаясь. — Ха, — смеется Сукуна, осознав, — Чертовы шаманы. Не важно какая эра, вы все еще по всюду. Семь. Восемь. Двуликий бьет прямиком в того молодого шамана и девчонку, которую не успел придушить. Тишину ночного города разрубает звук взрыва и проклятие наблюдает стену пыли, поднявшуюся от его залпа. Пепельноволосого нигде не видно, и Сукуна решает, что тот попал под удар вместе со своим учеником. Что ж, он рассчитывал немного повеселиться, но ничего поделаешь. У него еще будет много возможностей. — Девять, — доносится до его слуха, а спустя пару секунд пыль рассеивается порывом ветра и Двуликий видит абсолютно невредимого шамана, а за ним и парня с девушкой, — Время, Итадори. Спустя секунду тело парня возвращается к своему обычному состоянию, а сам он смотрит с интересом и слегка растерянно. — Ну что? — спрашивает он, обращаясь к шаману. — Я удивлен. Ты и вправду его контролируешь, — на мгновенье задумавшись, отвечает тот, подходя к парню. — Но я могу его слышать, и это очень раздражает. — Действительно, это и есть чудо, — Годжо легко касается двумя пальцами лба розововолосого, и тот едва не падает на асфальт в последний момент ловко подхваченный рукой шамана. — Ты что сделал?! — спохватившись, срывается с места Куросаки и через пару шагов спотыкается и падает, сдирая в кровь колени, неспособная контролировать дрожащие от ужаса ноги. «Ну же, сделай что-нибудь!» — Не нужно так переживать, — оборачивается к ней пепельноволосый, закинув бессознательное тело на плечо, — Он просто спит. Если, когда он проснется, его тело не будет под контролем Двуликого, он нам нужен. А теперь, Мегуми, что нам с ним делать? — Отпустите его! — срывает голос Рин, — Пожалуйста. Он не сделал ничего плохого, Юдзи просто хотел спасти нас. — Даже если он тот, кто нам нужен, согласно законам магического мира Итадори должен быть казнен, — опускает голову Фушигуро, смотря куда-то в пол. Куросаки едва не дергается, чтобы все-таки придушить чертового придурка. «Он из-за тебя жизнью рисковал!», — кричит она ему, как Мегуми наконец поднимает лицо и уверенно смотрит в лицо сенсея. — Но я не хочу стоять и смотреть на его смерть. — Это личное? — Улыбнувшись, интересуется Годжо. — Да, — кивает ему Мегуми. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь. — Хорошо, — легко соглашается пепельноволосый и смотрит уже на Куросаки. — А с тобой что будем делать? Девушка не спускает с него злой взгляд, и Годжо, посмеиваясь, думает, что умей она использовать проклятые техники — уже сожгла бы его в пепел одними взглядом. Рин думает примерно о том же. Собственная беспомощность доводит до бешенства, и она с трудом держит слезы обиды, рвущиеся наружу. Выбора у нее особого нет. — Я с ним, — поднимается она, отряхивая окончательно изорванные в лоскуты штаны.
