Две минуты до полуночи

       Рин который час к ряду валяется на неширокой постели, рассматривая причудливые узоры трещинок на потолке, недавно выкрашенном светло-серой краской. В помещении все еще стоят небольшие отголоски запаха растворителя, отчего девушка, только войдя внутрь, распахивает широкое окно, впуская внутрь потоки свежего воздуха.        Одна, две, три… Двадцать две. Куросаки насчитывает двадцать две ломанные линии на поверхности краски, прежде чем устало накрывает ладонью воспаленные глаза, трет зудящие веки в надежде хоть немного избавиться от противного ощущения сухости. Несколько часов беспокойной дремы, в трясущемся вагоне электропоезда, явно не сглаживают отсутствие нормального сна на протяжение двух последних суток, но даже так уснуть на новом месте не получается. Заставить себя совершить малейшее телодвижение — тоже. Она даже не обращает внимания на запыленное от долгого простаивания покрывало и отсутствие подушки как таковой. Одно из главных правил ее жизни — чистота и гигиена на первом месте. Эту истину вбивалась в голову вплоть до выпуска ее в свободное плавание относительно взрослой жизни. Но сейчас Рин устала настолько, что, кажется, не двинется, даже если у нее перед носом внезапно возникнет лицо того невыносимого шамана.        Хотя почему это «кажется»? Рин пару раз проводит ладошкой перед глазами, в надежде, что ненормально веселая физиономия, нависшая над ней, — бред воспаленного разума, сраженного тотальным недосыпом. Но чуда не происходит — улыбка на лице пепельноволосого становится еще шире и он удобно плюхается на мягкий матрац, заставляя Куросаки сдвинуться к краю постели.        — Не вижу восторга на лице, — поддевает девушку Годжо, рассматривая недовольную гримасу.        — Не вижу поводов для радости, — не скрывая своего раздражения его персоной, отвечает Рин.        — А вот Итадори-кун вроде вполне доволен своей комнатой, уже даже плакаты развесил, — довольно замечает мужчина, подмечая, что помещение, выданное Куросаки, за последние несколько часов не претерпело никаких изменений.        — Ага, — вяло отвечает ему девушка, раздумывая, стоит ли спрашивать, что он вообще здесь забыл, — А еще, как все знают, здесь мы находимся потому, что Юдзи за семнадцать лет беззаботной жизни не усвоил одно простое правило — не таскать в рот все, что попало.        Годжо на секунду задумывается, а после заливается смехом, закинув голову кверху.        — Вы с Мегуми поразительно похожи, — все еще чуть посмеивается мужчина, — оба слишком серьезные. Думаю, он будет рад подобному соседству.        — О, да, — вспоминает она недовольный вздох Фушигуро, когда тот застал их с Юдзи в коридоре общежития, — Его лицо так и светилось радостью «соседства».        Наблюдая практически полностью пустое двухэтажное здание общежития, Рин абсолютно не понимала зачем было заселять их рядом друг с другом. Она с удовольствием бы заняла комнату где-нибудь в конце коридора, или даже на втором этаже. По рассказу шамана, помимо Мегуми, а теперь и их с Итадори, в общежитии проживает еще четверо человек, что являлись второгодками магического колледжа и сейчас находились на заданиях.        Впрочем, девушка полностью разделяла отсутствие радости нового соседа: в отличие от чрезмерно дружелюбного Юдзи, она не торопилась проникаться симпатией к человеку, угрожавшему её близкому. Даже несмотря на то, что именно он потом попросил у своего сенсея помочь Итадори. Да и в принципе по своей натуре она не торопилась заводить новых связей: как показывала практика, в ее случае такие попытки вероятнее всего заканчивались полным крахом.        — Ладушки, — хлопает в ладоши Годжо, повернувшись всем корпусом в сторону девушки и сместив ее еще ближе к краю, так, что ей в итоге приходится принять сидячее положение, — Вообще-то я пришел не просто так, Куросаки-чан.        — Неужели? — с долей недоверия спрашивает девушка, удобнее устраиваясь на мягком матраце.        — Именно, — важно кивает ей мужчина, — Скажи-ка, ты действительно ничего не знала о проклятиях до нынешнего момента?        — А по мне незаметно? — язвительно интересуется Рин.        — Не отвечай вопросом на вопрос, Куросаки-чан, — тянет Годжо, выжидающе уставившись на нее. Привыкнуть к извечной маске на лице шамана было сложновато, но за два дня она хотя бы перестала дергаться от ощущения чужого взгляда на себе. Перестать беситься от фамильярности в общении долговязого мужчины еще только предстояло.        Пепельноволосый шаман вообще вызывал странные чувства у девушки. Изначально показавшийся чрезмерно взбалмошным и абсолютно несерьезным, в реальности он оказался действительно сильным и весьма умным человеком, хотя это и не отменяло его чудаковатого поведения. Годжо Сатору, как он представился им, являлся сильнейшим шаманом своего времени, а так же работал преподавателем в Токийском магическо-техническом колледже. В котором, с сегодняшнего дня, учениками числились и Юдзи с Рин.        — Я не могу ответить на этот вопрос, — вздыхает она и торопится продолжить, чтобы избежать вопросов мага, — Сейчас поясню. Я вижу их сколько себя помню, но о проклятьях, шаманах и прочем узнала недавно. Тяжело верить в собственную адекватность, когда все вокруг уверяют тебя в обратном.        — Интересно, — слегка задумался Сатору, — Что ж, вот о чем я хотел с тобой поговорить. Как недавно выяснилось, ты являешься шаманом, потенциально в будущем даже неслабым. Собственно, поэтому ты сейчас здесь.        — Я сейчас здесь исключительно из-за одного розоволосого дурня, — правит его Куросаки.        Объяснять матери, почему и куда собирается девушке даже особо и не приходится. Знает, что ей не будет сильно интересно, куда пропала дочь. Школьница предпочитает оставить короткую содержательную записку (для успокоения собственной совести), и молча уехать, собрав минимум необходимого в спортивную сумку. Все равно забирать особо нечего.        — Да-да, — отмахивается от нее мужчина, — Дай продолжить. Из того, что мы уже увидели, ты можешь поглощать чужую проклятую энергию, но я уверен, что это не предел. В теории, из того, что я увидел, ты способна манипулировать как своей, так и чужой проклятой энергией на достаточно тонком уровне.        — Не то чтобы я не рада и подобное, — закатывает глаза девушка, — Но из всего сказанного я поняла ровным счетом ничего. Ноль. Зеро.        — Хмм, как бы объяснить… Точно! — довольно хлопает кулаком по ладони шаман, Куросаки все еще смотрит несколько скептично, — Мегуми уже рассказывал вам, как появляется проклятая энергия?        Сатору видит согласный кивок и продолжает:        — Так вот, её создают не только шаманы, но и обычные люди, как ты должна была понять. Но мы, в отличие от них, способны полностью контролировать поток проклятой энергии в своем теле, собирать ее и преобразовывать в проклятые техники. Тела проклятий и вовсе целиком состоят из чистой проклятой энергии. Теперь понимаешь к чему я веду?        — Приблизительно, — в очередной раз согласно кивает Куросаки.        — Таким образом, есть возможность того, что ты сможешь уничтожать проклятия, останавливая ток энергии в их телах, или, как минимум, иметь возможность противостоять их проклятым техникам. И в теории еще масса вещей. Люди, способные тонко манипулировать проклятой энергией сильно ценятся в мире шаманов, наверное, почти как те, кто унаследовал клановые техники, как Мегуми-чан.        — Звучит, конечно, воодушевляюще, — серьезно отвечает ему Рин, решив спросить о кланах чуть позже, — Вот только не забывайте, что случай с Фушигуро — чистая случайность, и я не могу делать это по своей воле.        — А я здесь на что? — довольно улыбнулся ей Сатору, — Ваш сэнсэй сделает из вас крутых шаманов! Кстати, советую хорошенько выспаться, завтра будет весело.        Свои мысли на этот счет Рин благоразумно решает придержать при себе, и, вероятно, это один из немногих ее рациональных поступков за последнее время. Но, да. Выспаться и вправду не помешало бы.

***

       Несмотря на будний день, аномально припекающее солнце и еще кучу никого не интересующих мелочей, людей на улице действительно много. Они куда-то спешат, снуют вокруг словно пчелы в улье, мелькают перед глазами так часто и быстро, что лица прохожих смазываются в пятна, неотличимые и однообразные.        Колледж находится не слишком далеко от самого Токио, но вставать приходится достаточно рано: Рин всю дорогу думает о том, зачем тащить всю компанию встречать нового студента. Разве они не встретятся позже в самом колледже? Годжо (слово «сэнсэй» все еще не вяжется с образом придурковатого шамана) нелепо отшучивается на любой ее вопрос, Фушигуро сидит, молча залипая в сенсорный экран телефона — видимо, уже привык, думается ей — а Юдзи довольный, словно кот, кутается в красный капюшон новой формы, хихикает над неудачными шутками пепельноволосого сэнсэя и, в принципе, всем доволен.        Судя из краткого пояснения, что непутевый учитель все же удосуживается дать, новоявленные шаманы узнают, что ученик, которого они едут встречать, — девушка, а еще она последняя первогодка в этом году. Как оказалось, воспитанников у таких школ обычно бывает совсем немного. Если бы не удачное, по словам Годжо, стечение обстоятельств — «Ага, как же, «удачное», — комментирует про себя Рин— то учеников в этом году было бы всего двое.        Ждать, стоя под палящими солнечными лучами, надоедает быстро. Хотя их недосэнсэй уже дважды успел пропасть и вернуться, шурша цветастыми упаковками фруктового льда. За это Рин даже была готова забыть неприлично ранний подъем. В любом случае, она чувствует себя гораздо лучше вчерашнего.        — Ну вот, — тяжело вздыхает Юдзи, с минуту внимательно разглядывая подругу.        — Что-то не так, Юдзи? — спокойно уточняет она, подавив усталый вздох. Знает, что он ответит, но надежда-то умирает последней.        — Ты не добавила в форму ничего интересного, — забавно хмурится парень и выглядит немного расстроенным этим фактом.        Когда утром, выходя из ванны, Рин обнаруживает на кровати небольшой пакет, она ловит себя на мысли, что к шустрости и вездесущности нового сэнсэя придется привыкать достаточно долго. А в том, что здесь был именно он сомневаться не приходится — оставленная с вечера плитка молочного шоколада бесследно исчезла. А в чем она уже убедилась, Годжо — ужасный сладкоежка. За сутки с небольшим этот человек обчистил почти все сендайские магазины сладостей, даже те, о которых ни она, ни Юджи, живущие там всю жизнь, даже не слышали.        В бумажном пакете оказывается аккуратно сложенная форма магического колледжа, к удивлению Рин, почти идеально севшая на нее. Темно-синяя, почти черная, водолазка с укороченным рукавом, свободные брюки и пиджак в тон пошиты из мягкой, качественной ткани. Кажется, проблемами финансирования токийский колледж не страдает.        — Меня вполне устраивает, — отмахивается от него Куросаки, заправляя за ухо выбившуюся из кривой гульки черную прядь.        Как выяснилось недавно, одно удачливое проклятье неплохо подправило ей прическу. Рин надеется, что новая ученица не откажет ей в просьбе подрезать волосы: сделать это самостоятельно оказалось несколько проблематичным, просить у Юдзи — сделать еще хуже. Парень на удивление хорошо орудует кухонным ножом, но дай ему в руки ножницы и пиши пропало. Словно магия какая-то. Хотя, теперь Куросаки не может полностью отбрасывать этот вариант.        — Да и вообще, я вообще не имею к этому никакого отношения.        Юдзи не успевает вставить очередной комментарий по поводу того, что Куросаки стоит быть чуть более общительной, когда вся компания оборачивается на звучный женский голос напротив. В нескольких метрах от них обнаруживается обладательница этого самого голоса, облаченная в форму студентов колледжа. Годжо весело улыбается и машет рукой, указывая на их местоположение. В руках у нее две набитые до отказа сумки из плотного материала, за спиной — небольшой аккуратный рюкзак. Куросаки пытается догадаться, что такого можно было взять с собой, когда девушка наконец подходит к их компании и скидывает баулы с вещами.        — Меня зовут Кугисаки Нобара, — рыжеволосая девушка уверенно протягивая ладонь.        Первой отмирает Рин, принимая достаточно крепкое рукопожатие, и торопится представиться в ответ:        — Куросаки Рин, рада знакомству.        — Привет, меня зовут Итадори Юдзи, — улыбается ей парень.        — Фушигуро Мегуми, — коротко представляется темноволосый шаман.        Рин позволяет себе немного оглядеть новую знакомую, пока та с задумчивым выражением лица, кажется, пытается составить у себя в голове, какое-то впечатление о новых знакомых. Нобара оказывается не очень высокой, как и сама Куросаки, достаточно стройной девушкой. Выкрашенные в рыжий, короткие волосы уложены в идеальную укладку. В отличие от Куросаки, форма Нобары выглядит более традиционной: удобной длины юбка, белая рубашка и укороченный пиджак. Рин кажется, балл в глазах одноклассницы она уже потеряла.        — Ну что ж, раз больше мы никого не ждем, а большая часть моих новых студентов приехала издалека — предлагаю прогуляться по Токио! — отвлекает внимание на себя Годжо, когда льда на его палочке больше не остается.        — Токио! — восторженно вторят ему Юджи и Нобара, настроение которой, по-видимому, меняется не реже, чем сладости в руках их сэнсэя. — Куда мы поедем? Гиндза? Сибуя? Синдзюку?        Рин протяжно вздыхает, она бы не отказалась вернуться в колледж.        — А ты никуда не хочешь? — несколько удивленно спрашивает Фушигуро, наблюдая за ее реакцией на предложенную прогулку.        — Не то что бы, — пожимает плечами Куросаки, — Да и в любом случае, не думаю что мой голос сейчас что-то изменит. А судя по подозрительно довольной лыбе, что Годжо-сан давил всю дорогу, — их тоже.        Фушигуро давит небольшой смешок, позволяя себе небольшой хмык.