Судьбоносная Судьба Судьбы (Destiny Destiny Destiny)

Многие люди думают, что стражи — это безумные машины для убийств. Что им чуждо всё человеческое. Якобы настоящий страж никогда не спит. А, когда всё-таки спит, то делает это завернувшись в кусок полиэтилена, на дне канавы. И нельзя сказать, что подобный стереотип вовсе не имел реальных прецедентов. Особенно, когда дело касалось охотников. Однако великое множество носителей Света придерживалось ровно противоположного взгляда. А именно — война войной, а отдых отдыхом. И потому в человеке лет двадцати пяти на вид, деловито перекладывающем вещи в своей мастерской-кабинете-келье-для-медитаций-на-гору-блеска, едва ли можно было признать серийного убийцу пришельцев. Разве что символ варлоков, вышитый на спине халата, да тапочки в цветах Авангарда, могли на что-то намекнуть. Но в такую ночь хотелось заняться сортировкой честно нажитого имущества. Почесав трёхдневную щетину, он задумчиво хмыкнул под нос и сгрёб груду запчастей для револьверов в ящик с надписью “автоматы”, пинком загнав под шкаф с бронёй. Логично... Однако пудовая гиря, мирно покоившаяся на вершине этого самого шкафа, рассудила иначе. И, не мудрствуя лукаво, рухнула на пол. — По голове себе ею постучи. Сейчас начнётся… — прозвучало из кухонной зоны. Голос принадлежал охотнице примерно его возраста с характерно рыжими и достаточно длинными волосами, чтобы заподозрить, что на задания она собирает их в некое подобие причёски. Невзирая на отчасти высокомерную манеру держаться, остальные манеры намекали на способность той быть лёгкой на подъём. Так как ноги покоились на столе, воткнутые рядом ножи дополняли картину, а весёлая музыка из планшета указывала на увлечение вполне банальной игрой для горожан. И всё же взгляд девушки свидетельствовал, что беды не миновать. — Этот придурок нам… — от соседа снизу послышались внушительные гитарные басы, а концерт явно только начинался. — Я сейчас переломаю ему ноги! Варлок запрокинул голову и издал мучительный стон. — Да ёб вашу мать! Одна ебаная гиря и этот пидор снова за своё! Блять, я отстрелю ему руки, чтобы он культяпками бренчал! — Ты уронил грёбаную гирю… Ночью! — охотница села нормально, а взгляд её стал предельно серьёзен. — Тухлые яйца готовы? — С того раза, как этот гондон выл про шестиствольный голденган в пять утра. Этажом ниже всё было так же, как и всегда. Творческий беспорядок на грани, за которой находится сущий хаос. Но ведь вселенная и родилась из Хаоса… Здесь же нередко рождалась музыка. Как прекрасная, так и ужасная. Хлебные крошки, незаправленная кровать и множество техники, неаккуратно расставленной вдоль стен, назначение которой было неведомо для большинства стражей. Но люди сведущие безошибочно бы узнали музыкальное оборудование. Комбоусилители, гитарные процессоры, колонки и инструменты. От гитар, до совсем причудливых образцов. И, конечно же, здесь было множество ножей. Они лежали в самых неожиданных местах. На столе, на подоконниках, в шкафах и на полу. Некоторые были воткнуты в стены. И какие это были ножи! От финки до бебута. От пчака до боло. Невероятная коллекция... Страж Коврик тоскливо завывал, глядя на луну и прикрыв глаза от упоения моментом. — Прости меня любовь мояяяяяя… Сосед, прости меняяяя… Ааааууууаааааааа… Этому охотнику невероятно повезло с соседями. Вместо унылых и обиженных задротов, спящих по ночам, сама судьба привела к нему двух таких же пустоголовых кретинов, не ведавших сна. И, пусть те создавали впечатление разумных стражей, но, когда охотница начала подпевать ему позапрошлой ночью и сбросила на канате гантелю, по траектории маятника прилетевшую Коврику прямо в лицо через окно, тот мысленно прослезился, ощутив в них родственную душу. А что делали с родственными душами? Посвящали им ночные серенады! Раздавшийся стук в дверь был подобен соловьиной трели... Они пришли! А это значит, что сейчас будет пиздилово! Радостное, светлое, прекрасное как утрення роса и смех ребёнка! Полный воодушевления Коврик распахнул двери с самой очаровательной улыбкой из тех, на которые вообще был способен псих вроде него. Однако, моментально заподозрив что-то не то, он завизжал, отпрыгнув в сторону и уронив себе на ноги драгоценную гитару. Потому что на пороге стояла вовсе не сладкая парочка взрывоопасных придурков, а совершенно незнакомая персона. Светловолосая пробудившаяся, в белой мантии варлока и с неприлично глубоким декольте. — Говорят, ты тот самый Непокорённый, о котором судачит весь Город, — томно произнесла она, похлопав белыми ресницами. — Ты позволишь мне войти? — Нет! — Коврик решил захлопнуть дверь, но незнакомка уже предусмотрительно стояла так, чтобы блокировать ту. — Где балкон, блять? Сука, его здесь нет... Коврик был глубоко растерян и чувствовал нарастающий дискомфорт. Он уже готовил смачную речь про рыжую деву этажом выше и там точно должны были участвовать такие слова, как “шмара”, “пизда” и, если что-то пойдёт не по плану, “помогите, блять”, но последнее понадобилось ему намного раньше, чем предполагалось. — К чему эта ложная скромность? — с придыханием спросила незнакомка, шагнув внутрь квартиры. — Конечно же это ты... Тот, кто сотворил “Слёзы Непокорённого”! Как только я услышала про тебя, я тут же поняла, что должна… Нет, я обязана отыскать тебя! Она толкнула охотника в кресло и приспустила на плечах мантию, ногой закрыв за собой дверь. Женщина была абсолютно уверенна в своей неотразимости перед простоватым с виду стражем с потрёпанным плащом, висящим у входа. На многое ли мог рассчитывать тот, чья жизнь целиком и полностью состояла из сражений в Горниле и битв с пришельцами? Да любой, подобный ему, будет без ума от такого внимания. Коврик притянул к себе тарелку, доверху заполненную бутербродами, заинтересованно начав жевать первый. — Продолжай… — прозвучало с набитым ртом. — Как только я услышала про тебя… — девушка наклонилась вперёд, опершись руками о подлокотники его кресла и открывая ещё лучший вид на декольте. — …Я поняла, что ты — настоящий герой. Не из тех стражей показушников, что только и могут хвастаться новой бронёй. Но настоящий воин… Настоящий мужчина… — Да. Продолжай… — Коврик принялся за второй бутерброд, запив его из бутылки “Слезами Непокорённого”. — И моё сердце сжалось от ужаса, когда я поняла, что такой герой как ты может стать жертвой коварства и интриг тех подлецов, — продолжила она, отстранившись от кресла, и сделав шаг в сторону кровати. Казалось, её ничуть не смущает ни коробка с засохшим до состояния камня куском пиццы на подушке, ни груда носков, сваленных под ней. — Ты же понимаешь… О чём я? — Нихуя не понял. Но продолжай… — Коврик сосредоточил на ней свой взгляд. — Ты так честен… Так благороден… — произнесла она и привычным движением потянула мантию вниз, обнажая грудь. — Знал ли ты прежде в своей жизни хоть что-то, кроме тягот войны, мой бедный страж? Коврик ощутил прилив крови и медленно нарастающее напряжение в своей руке. Послышался звук раздавливаемой бутылки и рассыпавшегося на пол стекла. — Я… Мне надо выйти… — сказал тот с плохо скрываемым ужасом, потянувшись за следующим бутербродом. Пробудившаяся сделала шаг назад и села на кровать. Пружины противно скрипнули, протестуя против этого, а несколько пустых бутылок, заблудившихся в одеяле, посыпались на пол. Но это ничуть не смутило. Она лишь призывно откинулась назад, словно то была роскошная софа, а не диван-раскладушка купленный на распродаже. — Иди же ко мне, мой страж! — призывно пропела она. — Я исцелю твои раны! — Помогите, блять… — прошептал Коврик сквозь следующий бутерброд. — Я помогу тебе, — сладострастно прошептала она, умело продолжая расстёгивать мантию. Когда подол распахнулся, женщина широко раздвинула ноги. — Я буду с тобой предельно… Откровенна. — Ну ты это… Спасибо, конечно, — охотник вскочил с кресла как ужаленный, прихватив с собой тарелку. — Круто посидели. Нет, серьёзно… Я к тебе ещё зайду. Как-нибудь… Бывай, короче. Он врезался в стену, спешно пытаясь соскрести с той свой плащ и попутно закинуть за спину гитару. Как и всякий Непокорённый, своими конечностями страж владел лучше, чем мозгами. Поэтому вскоре вывалился в коридор. Несколько секунд пробудившаяся пыталась понять, как этот юнец посмел её отвергнуть. Но затем иная мысль пришла на её обескураженный ум. — Но... Это же его квартира… *** — Вообще-то мы пришли сломать тебе ноги, но вижу с этим стоит повременить, — произнёс незнакомый варлок. Рыжая охотница с яркой коробкой прильнула к стене, вслушиваясь в диалог внизу. Судя по всему, неугомонный сосед уже нашёл себе неприятности сам по себе. Что удивительно для Непокорённого и неудивительно для такой эпатажной личности. Однако, вместе со злорадством, девушка ощутила и укол совести. Одно дело соседская месть и, совсем другое, если его увезут неизвестно куда. Прежде чем она успела отреагировать, чья-то рука зажала рот охотницы, а к её горлу приставили холодную сталь ножа. — Вот ты сейчас и пойдёшь изгонять этот пиздец из моей квартиры, — Коврик пригрозил варлоку азиату остриём тарелки. Последний был изрядно удивлён подобным заявлением, ибо уже успел понять, что страж, с которым он сейчас имеет дело, не робкого десятка. Что же могло довести его до такого состояния? Какой инфернальный кромешный ужас поразил эту душу? Шагнув к двери, варлок заглянул в квартиру, чтобы тут же отпрянуть. — У тебя там мёртвая шлюха! — воскликнул он, наконец, потеряв самообладание. Раздался пронзительный визг. — Кажется, эта шлюха только что обрела своего призрака... — вдумчиво протянула Шершень, неловко потеребив кончик своей светлой косы. Дверь скрипнула, словно крышка гроба, исторгающего умертвие в подлунный мир. Стоящая на пороге пробудившаяся пылала праведным гневом. — Ты! — она яростно ткнула пальцем в грудь Коврика. — Насильник! Тварь! Мерзавец! Подлец! Непокорённый лишь взял последний бутерброд со своей тарелки и начал его жевать. Где-то в темноте другую охотницу толкнули на лестничные перила, отобрав яркую коробку. То был высокий пробудившийся с синими волосами, похоже дружок этой странной девицы. Он посмотрел на неё взглядом, не вызывающим желания подружиться. — Ещё раз приставишь к моему горлу нож и тебе конец, тварь, — прозвучал глухой голос. Не давая присутствующим опомниться, он помог своей подруге запахнуть одежду, намереваясь удалиться вместе с той на лифте, который так кстати приехал. Однако произошло нечто непредвиденное. Из медленно распахнувшихся дверей, в подкате, вылетел варлок, облачённый в очень странную мантию. Махровый халат с символом своего класса. Дробовик, сжатый в его руках, упёрся прямо в этих двоих. — Я, блять, не знаю кто вы, но я не покупаю сраные сковородки втридорога. А, потому, кыш из подъезда, сраные нищеброды! — страж нажал на курок, но, похоже, просто забыл зарядить оружие. — Ну куда же ты? Мусор хоть заодно вынеси, — раздался голос рыжей охотницы со стороны лестницы. Не давая опомниться, варлочка и её дружок шагнули в лифт, нажав на кнопку и, по сути, выполняя требование полноправного жильца этого дома. — Подожди. Это твоя коробка? — встрепенулась Шершень. — Ага. Достойный завтрак для двух победителей... На словах мне конец, а на деле на разборки в Горнило пинками не загонишь. Либо говно из штанов не выгребешь, — девушка иронично прислонилась к стене. — Как Коврика делить будем, господа? — Я всё ещё не уверен в том, что именно произошло… — протянул варлок азиат. — Но, кажется, сейчас мы стали свидетелями чего-то весьма и весьма грязного. — Сперва я принял их за промоутеров, — признался второй варлок, повесив дробовик на плечо. — Похоже это был бордель на выезде. Ковёр, нахер ты вызвал шлюху? — Я тебя не вызывал, еблан, — не ведал уныния Непокорённый. — Вот такая она, неумолимость грандиозного бытия и вселенского закона хаоса, — протянула Шершень, глядя на давно закрывшиеся двери лифта. — Вот ты затеваешь какое-то грандиозное злодеяние, вкладываешь в него силы и идеи, а в итоге оказываешься лишь унылой декорацией в калейдоскопе чьей-то бесконечно ебанутой жизни.