Судьбоносная Судьба Судьбы (Destiny Destiny Destiny)

Красная Война многое изменила. Город, прежде даривший тёплую иллюзию безопасности для последних искорок человеческой цивилизации, позволивший ей вновь вспыхнуть пламенем, оказался расколот. Больше никто не мог себе позволить забыться и беспечно смотреть в голубое небо. Ведь в любой миг тишину может разрезать утробный рёв моторов приближающейся армады, а тёмные силуэты заслонят Солнце… И кто знает, выстоят ли стражи. Или вновь бегут, оставляя верящих им людей на произвол судьбы? Но не только это изменила война. Беспечность, растаявшая как снег под палящим солнцем, забрала с собой и многие привычки. Теперь никто не хотел оказаться далеко от бункера или точки эвакуации, если сирены вновь подадут тревожный голос. Приграничные районы опустели — люди предпочитали безопасность свободе. Но это открыло возможности и более предприимчивым персонам. Они, напротив, пользовались сложившейся ситуацией, за бесценок скупая недвижимость, ещё недавно стоящую целые состояния. Из их числа была и хозяйка этой… Лаборатории? Ликёро-водочного завода? Пивоварни? Сложно сказать, ведь по документам её маленький бизнес проходил как склад. Обычно здесь было некое подобие порядка. Достаточное, чтобы чаны с брагой покоились на массивных подставках, а мерное бульканье дистилляторов сливалось в умиротворяющий шум. Но не сегодня... Алая жидкость лилась, словно то первая казнь, кровью коей обратились воды Нила… Вот только это деяние вовсе не разгневанного божества. Совсем напротив. Тех, кто был максимально далёк от мудрости и всеведения. — И так будет с каждым! — гордо произнёс синеволосый пробудившийся охотник с довольно характерными бритыми висками, которые можно было встретить у каждого первого модника в Башне. — Каждым, кто станет помогать этим чудовищам! И, в подтверждение своих слов, он взмахнул бейсбольной битой, разбивая последний стеклянный бак. С жалостным звоном осколки посыпалось градом вниз, смешиваясь с останками своих уничтоженных собратьев, погребённых под толщей разлитых напитков. Вино, пиво, брага, сидр и даже виски… Многие встретили тут свой конец, но больше всего было Слёз Непокорённого. Стремительно восходящей звезды. — Ковёр — насильник, садист и безжалостный убийца, — вторила своему напарнику пробудившаяся в варлочей мантии и с истерическими нотками в голосе, агрессивно тряся просвечивающей грудью. Брезгливо перешагивая через перевёрнутое и безжалостно растерзанное оборудование, стараясь не замочить подол одеяния в разлитой жидкости, она подошла к книжному шкафу, размещённому на специальном возвышении. Словно хозяйка этого места подготовилась к возможному потому, что вызывало смутное чувство тревоги. Пробежавшись беглым взглядом по книжным корешкам, она презрительно хмыкнула. — Что это за дрянь… Собираешь всякую рухлядь. Никогда не слышала таких авторов... Сапковский? Роулинг? Пратчетт? Булгаков? Мао Цзедун? У тебя совершенно нет вкуса, — вдруг её взгляд зацепился за один из корешков. — Постой… Дорогой, представляешь, она тоже читала нашу книгу! Сумерки Стефани Майер! Эта книга из далёкого прошлого написана словно специально для нас… Про нас! Мой милый Эдвард, если бы она не связалась с проклятым Ковром и склонилась перед нами, то из неё мог бы выйти толк… Какая жалость. — Она сама выбрала свою судьбу, — с желчной горечью ответил охотник, драматично взмахнув битой, словно желая стряхнуть с неё последние капли уничтоженных напитков. Его взгляд в этот момент пространно блуждал по стенам. — Моя Белла, мы не можем быть милосердны к каждому. Особенно к тем, кто помогает Ковру. Он пытался обесчестить тебя и оскорбил меня. Обманом победил и скинул с Башни! Этот трус и подлец просто не способен драться честно! — Ах, мой Эдвард, ты как всегда прав… — томно вздохнула пробудившаяся и закатила глаза так, что вероятно увидела свой крошечный мозг. — Идём отсюда, милый Эдвард. Тот взял её под руку и они бы покинули разгромленную пивоварню преисполненные гордостью, но сами же открыли дверь, от чего поток Слёз Непокорённого смыл их по ступенькам. А где-то в недрах алко-лаборатории, с флегматичным лицом, сидела за столом на полу её хозяйка, задумчиво жуя обыкновенную соломинку в зубах. На голове её покоилась старинная, но не тронутая временем ковбойская шляпа, добавляя колоритности образу и прикрывая растрёпанные каштановые волосы. Варлок Ягодка — моложавая девица пятиста лет от возрождения, повидавшая на своём веку столько дерьма, что просто мудро подождала, пока эти идиоты додумаются открыть двери. Настоящего её имени никто не знает. Да и зачем оно той, что научилась делать Сверхновую малинового цвета, словно рекламу к своей давней страсти варить бухло? — Бэлла и Эдвард? — девушка встала со своего места и бросила на пол соломинку, выдёргивая специально вырощённую новую из продолговатой кадки на весь подоконник. — Эти мудаки до сих пор не вымерли? Тёмно-красный призрак напротив неё нервно покрутил краями корпуса, но природный похуизм хозяйки заставил его быстро уверовать в светлое завтра. В тихом омуте черти водятся, а в его страже редкостная сука. — Хммм… — Ягодка вдумчиво оценила масштаб погрома, из-за цвета алкоголя больше напоминающий кровавое побоище. — Жека Кирпич просто обосрётся от восторга, когда узнает, что стало с его казённым барахлом. — Что нам делать? — тихо спросил призрак, на всякий случай проверяя целостность библиотеки. — Всё очень просто. Нам нужен ведьмак, — сказала Ягодка с такой интонацией, словно эту истину должен знать каждый детсадовец. Взгляд её упёрся в уцелевшую бутылку Слёз Непокорённого. Кровь. Кровь была повсюду. Она залила асфальт и окрасила стены. Растения побагровели и трава, уже начавшая увядать, отравленная алой жидкостью, жухла под палящими лучами полуденного солнца. Револьвер беззвучно скользнул в руку Непокорённого. Ковёр повидал многое. Горнило жестоко, а войны ещё жёстче. Ему приходилось видеть детей, нанизанных на пики, и стариков, сожжённых заживо… Резня. Слишком много образов пробуждало его память… Но столько крови! Да что за ужас случился здесь?! Беззвучно, как ночной хищник, он приближался к двери склада, куда его вызвал наниматель, бизнес-партнёр по производству Слёз Непокорённого. Но даже в худших кошмарах страж не представлял, что его финансовая авантюра выльется такой жестокостью. Под ботинком раздался тихий хруст. Осколок кости? Коврик опустил взгляд. Стекло... Но что здесь делает стекло? Эти монстры убили несчастных, использовав самодельные гранаты с битым стеклом? Однако инстинкты бывалого охотника заставили его опуститься на корточки и внимательно всмотреться в осколки. — Да ну не… — полушёпотом протянул страж. Герметичный затвор шлема привычно щёлкнул, позволяя Коврику обнажить голову. Глубоко вдохнув воздух, полный паров алкоголя, он осоловело вытаращился, как ёж бахнувший кокса. — АХУЕТЬ! ЭТО ВЫ ЧТО ПИДРИЛЫ УЧУДИЛИ?! МАТЬ СУКА НАЙДУ, ВЫКОПАЮ И ЗАСТАВЛЮ СОЖРАТЬ НА ГЛАЗАХ ТВОЕГО ПРИЗРАКА!!! — Нахуя тебе две гитары? — у дверей стояла невозмутимая девушка в кожаном плаще до колен и жевала соломинку. — Одна для людей, а другая для монстров? Эта женщина, больше похожая на пацана, однозначно была во вкусе Ковра. Она сумела сварить столько бухла, что затопила им половину района. Если эта особа ещё и Непокорённая, то Ковёр выкопает свою давно мёртвую мамку, чтобы познакомить их. — Ягодка, — представилась незнакомка, уловив, что доблестный защитник её лаборатории уже одурманен реками спиртовой крови. — Коврик. Или просто Мистер Охуенность, — скромно представился Непокорённый, убирая револьвер в кобуру и рефлекторно проверяя, хорошо ли закреплены гитары. — Так это тебя Жека называл “самая охуенная бабка-самогонщица эпохи”? Он действительно взял сегодня два инструмента, потому что шёл на праздник. Одну гитару планировал разбить в тщательно спланированном порыве драматизма. А другая... На другой играл уже много лет. Главное не перепутать. — Как я уже сказала, меня зовут Ягодка, — та отлипла от стены, вдумчиво пройдясь по порогу до перил. — Моя лаборатория многие годы была светочем в непроглядном царстве вечной войны стражей. Каплей этиловой воды в жаркой пустыне кризиса человечества... Я уподобилась архангелу, охраняющему врата этого Рая. Никому не отказала в священной рюмке и закуске к ней. Меня уважает каждый в этом городе. Даже парочка голубей, на которых я ставила опыты, прежде чем запустить в производство Слёзы Непокорённого. Эти двое плюнули в лицо не только мне и тебе, а всему Последнему Городу. Ты хоть понимаешь, как скоро наступит второй Коллапс, если стражи останутся без бухла? Она толкнула дверь, жестом указав проследовать за ней внутрь, где уже было слегка прибрано за ночь, а тёмно-красный призрак с энтузиазмом гонял метлой бутылку. Как только появилась хозяйка производства, он тут же встрепенулся, покатив ту к прочему мусору. Однако Ягодка строга не была и даже не заметила этого, пройдя мимо к своему столу. — Я вырвала сердце как Данко и веду нас через кромешную Тьму. Чужое, разумеется… — девушка уселась за свой стол, закинув на тот ноги. — Я не хочу правосудия, иначе обратилась бы, ха-ха, в Орден Правосудия. Мне нужно от тебя чистое и незамутнённое насилие. — Это всё, конечно, очень хорошо, — Коврик, прошедший следом, скрестил руки на груди. — Но какого хуя ты сама их на кебаб не пустила? Я за бесплатно чужие косяки разгребать не буду. — Потому что ты сраный бренд, а я химик, который делает так, чтобы стражи от этой ёбаной бурды не сдохли раньше, чем призрак успеет без палева излечить их печень. Какого хуя я должна корячиться, если это ты герой? — её лицо застыло в выражении меланхоличной иронии. — Но я знаю, как договариваться с нами, жадными распиздяями. Отхуяришь этих двоих, сыграешь задорную песенку на камеру и получишь мешок самсы. Ты сможешь устроить на вечеринке очередную вакханалию, а я удвою прибыль. Мы оба останемся в выигрыше, так что думай быстрее. — Ты меня за идиота держишь? — Коврик подался вперёд. Его глаза недобро блестели. — Ты кажется не поняла, кто я такой. Я не какой-то шут на побегушках. Я сражаюсь ради высшей истины, ради славы, чести и жестокости. Я не жалкий наёмник… Два мешка и всё будет в лучшем виде. — Замётано, — губы девушки расплылись в улыбке. — На ловца и зверь бежит, — осклабился Коврик, выслушав доклад призрака. — Я думал, эти хуилы спрячутся в самую глубокую бездну анальной жопы, что только найдут в Городе, и там пробурят дырку ещё глубже. Однако, прежде чем стражи успели составить план охоты и мести, два виновника торжества явились сами, словно мотыльки летящие в пламя. Правда сами они ещё не осознавали, что возвращаются не для нового сеанса вандализма и глумления, а идут прямо навстречу судьбе. — Ты ещё не признала свою неправоту? — патетично вопросила пробудившаяся, что называла себя именем героини древнего любовного романа. — У тебя есть шанс покаяться и склониться пред нами! Однако иной ответ пришёл из тёмного чрева пивоварни. — НА НАХ ЁПТА! — боевой клич, прошедший сквозь эпохи, воплотил в себе ярость всей цивилизации, всех тех людей, которым было нестерпимо больно смотреть на уничтоженный алкоголь. В какой-то миг Коврику показалось, что это вовсе не его руки сжимают обломанный гриф гитары, ныне удар за ударом вонзающийся в обезображенную плоть. Тысячи людей словно встали в один строй с ним и их мозолистые руки сжимали оружие возмездия. Все его предки, начиная с неведомого египтянина, записавшего рецепт пива, направляют этот гнев. — И было у него две гитары... Одна для музыки, а другая для тупого еблища твоей подружки, — изрекла покосившаяся на синеволосого стража Ягодка с таким лицом, словно она султан с кальяном, только что захвативший половину земель Европы. — На твоём месте я бы съёбывала, пока очко цело. — Шлюха! — воскликнул пробудившийся охотник. Преисполнившись смелости и ярости, он двинулся к Ягодке. — Твоя мамаша, — согласился Коврик, уже закончивший возню с Беллой и одним прыжком сокративший дистанцию до смельчака. Первый удар выбил челюсть пробудившегося и сбил его с ног. Но это было лишь начало. Схватив врага за пояс штанов, Ковёр потащил того в темноту разгромленной лаборатории. Пробудившийся в ужасе вытаращился на пустую пивную бутылку, что Ковёр сжимал второй рукой, а также на собственные, медленно сползающие штаны. — Как знаешь, — меланхолии Ягодки не было предела. В этот самый момент призрак Беллы сделал своё полезное, но совершенно не осмотрительное дело. Та поднялась на ноги, готовая к битве. Ну... То есть, к атаке обвинительными воплями. — Извращенцы! Садисты! Убийцы! Алкаши! Насильники! — накинулась та на Ягодку. Хозяйка лаборатории, чьи полы шляпы доселе скрывали от визгливых сисек видевший вещи и похуже взгляд, приподнялись. В красновато-карих глазах, что окончательно закрепляли за ней звание повелителя бухла, глядящего на мир через винный стакан, появились и потухли проблески надежды на настоящую ковбойскую дуэль. Однако потенциальная мишень знать не знала, что такое благородный порядок очереди застрелить ближнего своего, отдавая предпочтение хаосу, трясущимся грудям и очень громким звукам. — Кстати, последнее теперь уже будет верным, — вежливым голосом напомнила Ягодка, куда именно утащили Эдварда. Пробудившаяся взвизгнула так, что останься тут хоть одно целое стекло, то оно непременно разбилось бы. — НЕЕЕЕТ! — крикнула она и бросилась на помощь своему дружку. — ЛЮБОВЬ МОЯ! Пафосным жестом Ягодка сняла с предохранителя пистолет и направилась следом. — Хочу не одну, а две песенки, — сказала она самой себе, бросив взгляд на предусмотрительно оставленную рядом с книжным шкафом настоящую гитару Непокорённого.