Русский род.

День… Огромное солнце уже сияет в небе, разгоняя тучи над бескрайней степью, с редкими столбами деревьев, озаряя бурый сухостой и зелёные травы. Тёплый воздух, с лёгким ветерком, приятно трепал волосы… Казалось бы, для кого этот полдень можно быть ужасным? Для всадника, почти загнавшего несчастного коня, едва волочащего копыта. Сам наездник только взволнованно смотрел вперёд, прищурив голубые глаза, парясь в старой кольчуге, грубой рваной рубахе, серого цвета, поножах и сапогах, иной раз подстёгивая коня, чтобы бежал быстрее. Что же высилось на горизонте? Небольшой шатёрный городок, серого, грязно-зелёного, даже земляного цвета, из полусотни таких юрт, от которых, казалось по всей степи, слышалось громкое ржание коней, а вверх вился сизый дым… Временная, только начинающая своё существование, столица Золотой Орды. К которому и направлялся князь, с каждой минутой приближаясь к заветному городу. Столько дней пути и вот… Спрыгнув с коня, мужчина, тут же схватил несчастное животное под уздцы, оказываясь на самой окраине городка, замечая в центре необычно огромную, распластавшуюся по земле, вытянувшись вверх, белую юрта, с двумя горящими кострами, рядом со входом, не крича о статусе своего хозяина, а лишь тихо намекая на это. Но как зайти туда? Просто отодвинуть полог? А если казнят? Или ещё что? Впрочем… Эту проблему так прекрасно решил вышедший из шатра гонец, неся в руках красный бунчук. Конский хвост, показывающий, что гонец везёт сверх важную почту, от самого хана. И перед князем тут же появилась фигура невысокого монгольского советника, в начищенных доспехах, под которыми ничего не разобрать, меховой шапке, да с саблей наперевес. — Хан занят. Обождите, пока совет окончится. — коротко молвил человек, отстранив князя от полога, чтобы тот не проник внутрь. «Не сильно и хотелось…» — подумал мужчина, немного отойдя от этого жилища, мимолётно окинув взглядом остальные, откуда вился дым костров… И слышались обрывки тюркской, монгольской речей, сливающиеся в одну серую реку, что тягуче текла своим ходом… Из юрт спокойно вился дым, а где-то там, вдалеке, раздавалось ржание коней, находившихся на выпасе. — Помогите! — хлестнул слух Владимира обрывок русской речи, где-то вдалеке, заставив вздрогнуть, ринуться к пострадавшему, однако… Сделав пару шагов, мужчина замер. Он здесь никто. Один из десятка княжеств, приехавший получить разрешение править тем, что принадлежит ему по праву рождения. Только вот разрешение, увы, на века в лапах Орды. «Невольные…» — пронеслось в голове. Угнанные в плен, проданные новым хозяевам. Его народ… Впрочем, один из тысяч, которых захватили эти кочевники, не имеющий никакой разницы со скотиной. Ведь невольного можно убить, покалечить, продать… Как корову на ярмарке. А что мешает хану каждого русского сделать рабом, даже князя? Почти ничего… Всё что нужно, прийти, кинуть факел, отправить воинов, разрешив им грабить и угонять в плен всех, и конец. «Пусть этого не случится…» — подумал Владимир. В этот момент его похлопали по спине, развернув в другую сторону. Опять этот советник… — Вы знаете, как надо говорить с ханом? — спросил старик, заставив Владимира задуматься. Действительно… Как? Ведь раньше он был князем. А теперь лишь жалкий чужеземец, который языка толком не знает, так ещё и без всего решил приехать на поклон к монголам! — Нет. — честно признался мужчина, понимая, что ему же лучше. В ответ на что советник нахмурился и начал неспеша говорить, поглядывая на шатёр своего повелителя: — Оставьте орудие своё у входа, или дайте мне. При хане оружие носить нельзя. После чего, пройдите пеше меж огней, дабы отогнать хворь от себя. А как только войдёте, склоните голову. И ежели предложит испить кара-кумыс — испейте. Так вы проявите уважение. — после чего, он мельком бросил взгляд на юрту и кивнул сам себе. — Хан свободен. Но не смотрите в его глаза. — проронил он, подводя князя к шатру. — Почему? — вымолвил мужчина, не понимая… От чего нельзя? — Хан подобен солнцу, для Руси. От его воли зависит, гореть ли вам или жить. Как зависят земледельцы от прихотей солнца. Ибо ежели оно скрыто, не даёт тепла, урожая не видать. — пояснил советник. Увы, Владимиру, как бы сильно не хотелось проходить меж двух огней, минуя плотный занавес дыма, всё же пришлось ступить через порог ханского шатра. Внутренне убранство показалось князю… Сдержанным? О да. Пусть всё, что здесь было и отличалось от других походных жилищ тонкой ноткой роскоши, в виде огромных размеров жилища, золотых тканей под потолком, расшитые парчой стены и устланный войлочными коврами пол. Посреди комнаты стоял небольшой пьедестал, вырезанный из дерева, как и помещённый на него деревянный стул, с подобием трона. По кругу юрты тускло горели очаги, обложенные камнями, чтобы огонь не перекинулся куда непопадя, а дым улетучивался в небольшое отверстие в потолке, оставляя лёгкий запах дымка и свежий воздух. Но главным украшением этого места был сам хан… Высокий мужчина, чья кожа сияет белизной, а на лице его младом вьётся красный символ, рядом с которым находятся узкие золотые глаза, смотрящие внутрь… В душу. Меховая чёрная шапка, что закрывала голову и шею, обитая белым мехом изнутри, закрывала его голову, как и волосы, что чёрной рекой вились из макушки шапки, благодаря специальной щели, спадая на плечи, подобно двум рекам. Стёганый войлочный тулуп скрылся под кольчугой, частично закрывая и ноги, практически до колен, откуда шли уже иные детали одежды, на которые князю смотреть и не хотелось. Как и в эти острые, не живые, бездушные золотые глаза, фальшиво блестя обманчивым теплом… — Князь. — улыбнулся монгол, смотря на вошедшего, будто пытаясь прожечь его взглядом, или заставить дрожать. Но в ответ непроницаемое молчание и взгляд в пол. Как же хотелось сейчас слиться с внешней средой. Или ещё сквозь землю провалиться… Ведь этот самый хан в два раза молодоже самого Владимира и тысячекратно сильнее… Однако, русский старался вести себя как равный с ним. «Это хорошо. Не робок, не дерзит. Не читаемый…» — подумал хан, выставив руку в бок, что-то требуя принести… Из-за трона, подчтенно склонив голову, вышел слуга, в невзрачной одежде, чтобы не мозолил глаза, подав хану и князю две деревянные чаши. С чем-то прозрачным… Явно не вода, судя по кисловатому запаху, который ощутил Владимир, слегка напрягаясь от этого запаха. Пусть князь и не видел лица Орды, однако догадывался, что монголу подобный напиток вполне по душе. «Испить с ханом кара-кумыс…» — всплыли слова советника в голове князя, который уловил взглядом движение рук Золотой Орды, в виде поднесения чаши к губам. Владимир немедленно повторил сие действие, к своему удивлению обнаруживая… Что это непонятное варево обладало приятно сладким вкусом, пусть и вдохнуть после него было сложно, ибо лёгкий кашель мешал, как сейчас. — Князь… — начал говорить Орда, вполне спокойно, немного тягуче, явно никуда не торопясь, — Знаешь ли ты, что Бог покорил мне многие языки? Покоришься ли ты? — вопрошал хан, с лёгким подвохом. Если князь признает, что покорится — предаст веру, ибо как ни старайся, а его собеседник не христианин, да и не бог. Ежели не признает, что склоняется перед ним, то быть Владимиру казнённым здесь, или сожжёным уже дома, вместе со всей Русью. — Знаю… — без раздумий ответил князь, а после секунды молчание добавил: — И покоряюсь воле Божьей. Золотая Орда чуть прищурил глаза… Ему не было дела до русского бога. Однако, кто кого сейчас переиграл? Неужели русский, смог обойти хана, что плёл интриги при отце, рассоривая разные рода, настраивая их против друг друга или против самого правителя всех монголов? «И это тоже хорошо.» — роняет мысль Орда, понимая, что для осуществления его грандиозных планов нужен как раз такой человек, который стоял перед ним. — А знаешь ли, что Русь ждёт впереди? — молвил мужчина, рассматривая князя, который, не поднимая глаз, слушал, внимая его словам. — Не дано мне ведать этим… — тихо отвечает русский, — Но имею веру в то, что сжечь тебе всех нас угодно. Угнать и на невольничьих рынках продать… — Ошибаешься, княже. — перебил его монгол, сложив руки перед собой в замок, всё ещё смотря на своего собеседника, — Я не разумею сути в этом. Мне гораздо выгоднее брать с тебя дань, предоставляя защиту, оставляя Руси православную веру, избавляя вас от междуусобиц. Владимир безмолвно удивился словам хана, только шокировано поднимая глаза… Его взгляд встретили золотые, пустые на эмоции глаза… И лёгкая хитрая улыбка. Всё-таки глаза поднял… В этот момент из-за трона опять тихо вышел слуга, забирая опустевшие чаши, быстрыми шагами удаляясь обратно, оставляя хану небольшой бумажный свиток, перевязанный нитью, скреплённые красной печатью… Ярлык… — Наша встреча на этом окончена, князь. — с ноткой удовлетворения молвил хан, протянув грамоту Владимиру, который тут же её взял, замечая красную печать… Ярлык на великое княжение Владимирское!!! Да!!! Да, он стал великим князем!!! Осталось доехать до дома… Возложить на себя полномочия правителя… И княжить, в своём новом, отличном от прочего мирке, где всё совсем другое… Чуть поклонившись, Владимир быстро покинул юрту хана, даже не представляя, как ему повезло. Его приняли почти сразу, а не через месяц-два. Подвели коня, отдали оружие… Можно ехать.