Годовщина

      Сокджин привык просыпаться от шума. От криков и ссор. От того, что посуда разбивается и кто-то снова кричит. Мужчина смеется в шею мужа и разлепляет глаза. Сегодня прекрасный день. — Пока ты не ушел на работу, — мурлычет он в его уши. Покусывает шею и слышит довольный стон. — Позаботься о зверинце сам. Я весь день ими занимаюсь.       Намджун только улыбается, показывая ямочки, и обнимает мужа покрепче. Вдыхает его свежий запах и не хочет раскрывать глаза. Продолжает сопеть и щекотать нежную шейку.       Очередные крики с кухни и звук разбитой посуды смешит Намджуна. Он открывает глаза и смотрит на пухлые губы. — С годовщиной тебя, Сокджини~и. — Уже двадцать лет в браке, — неверующе шепчет он. — Как мы смогли друг друга не убить, ы-ха-ха-ха!       Ким морщится от громкого голоса любимого и тянется за поцелуем. Нежным и неторопливым. Словно это их первый раз. Тогда Намджун точно также тянулся за поцелуем, стесняясь и боясь отказа. — Вы проснулись уже?       Родители привыкли просыпаться с грохотом младших сыновей. Два маленьких вихря ворвались в комнату с горящими глазами. Лохматые Тэ и Гукки никак не научатся причесываться с утра. Сокджин только успевает открыть рот, как младших тянут обратно, за дверь, за шкирку. Раздается гневный голос второго сына, Хосока: — А ну назад, мелкие! — слышен звон посуды. — Ещё не всё готово!       Намджун смеется мужу в плечо, от милого поведения детей. Сокджин широко улыбается, усаживаясь на кровать, чтобы хоть немного проснуться. В его глазах ностальгия. — Помнишь, как мы познакомились? — хохотнул он. Намджун улыбнулся ямочками на щеках. — Я пролил на себя коктель в клубе, перед очень важным мероприятием, — вздохнул Ким. Теперь он уже пять лет, как главный в компании, где его легко могли уволить. — И ты был единственным, в нормальной одежде, в этом гадюшнике. — Сначала раздел меня, — подвел итог Джин. — А потом только имя спросил.       Намджун потянулся за очередным поцелуем, но крики за дверью в который раз остановили его. — Юнги, иди поздравлять, — кричит звонкий голос Хосока. — Ты же самый старший, ты должен… — Ничего я не должен, — бурчит парень и ойкает, когда его кто-то толкает в спину. — Стойте, мелкие! — Чимин случайно отпустил младших. Те снова рванули к родителям.       Семья Ким вся уселась на огромную кровать. Торт, что держал Юнги, был разделен поровну на всех. Парни начали щебетать что-то мужчинам, благодарить за подаренную жизнь. Сокджин и Намджун смотрели на детей, у которых была разная жизнь и свое особое очарование.       Неловкая улыбка Юнги. Ему уже девятнадцать. Иногда в его глазах можно прочитать ту грусть, с которой он смотрел на родителей десять лет назад, когда те выкупили его у родителей-алкашей. Однако его улыбка всегда яркая и нежная. Юный рэпер благодарен жизни, что встретил семью Ким.       У Хосока самая искренняя улыбка из всех. И очень заразительный смех. Его пришлось спасать от бьющего отца, которого бесила эта улыбка. Этому парню всего лишь восемнадцать и его жить будет яркой.       Чимину семнадцать и у него анорексия. Недоедание с детства давало ему знать. Подобрали его, как котенка из коробки. Зато теперь вся семья ластится в его нежных объятиях.       Тэхену шестнадцать и он рад, что Сокджин случайно заблудился в роддоме, хотя ему туда даже не нужно было, и нашел малыша, от которого отказалась родная мать. Намджун тогда широко улыбался. Тэ говорит, что помнит этот день, но никто ему не верит.       Ну, а пятнадцатилетний Чонгук ярко улыбается и гордится историей своего рождения. Намджун спас его из огня, в котором погибла вся семья Чона. Теперь его новый отец — его величайший герой.       Сокджин и Намджун улыбаются. Одному сорок один, другому тридцать девять. Они оба счастливы. И их пять детей тоже.