самовлюблëнный суккуб-вредина

••• — а-аачхи! — немножко пыльно. "будь здоров!" — спасибо... — сохо шмыгнул и поразмыслив всего секунду завертел головой, — кто здесь?! "придурок, не тряси башкой так сильно, я же вылечу!" широко раскрыв глаза парень наклонил голову и в надежде начал бить ладонью по правому уху, словно пытается вытрясти лишнюю влагу из левого. "не то ухо." — с долей сарказма прозвучало в голове опять. мужской, не слишком грубый голос, скорее, как у подростка. ли недолго думая изменил подход к ситуации, как приказано. в ответ смешок. — о таких побочных эффектах от жизни в одиночку мама не предупреждала, когда я съезжал! "возможно, тебе нужно больше спать и меньше дрочить?" — точно! мне нужно выспаться, и эта хуйня пропадëт! "маме позвони, спроси, может у неё до встречи с батей такое же было?" проигнорировав, сохо улëгся на бочок и накрылся одеялом с головой: — съеби-и-ись, галюн! съебись! "спи, моя радость, усни..." — я просто перепил энергетиков, просто перепил... все хорошо, хо, не беспокойся... это ненадолго... "ну, для таких, как я, и вечность невелика, а вот насчёт тебя я бы поспорил, сладкий." парень раздражëнно цокнул, откинул одеяло и резво поднялся на ноги: — нет, наоборот! нужно больше двигаться, заняться делом! "человек должен спать восемь часов в день, ты спишь два! ляг обратно!" будто толчком в грудь, тело наперекор желанию хозяина упало назад, на постель. самого ли словно разрядом на два-три насквозь прошибло, покрыло мурашками и лëгким холодком. лишь сейчас к горлу подступил страх и там же костью стало осознание. спору нет, у продуктивных студентов бывают галлюцинации от недосыпа, от переизбытка информации голоса в голове, — в основном, конечно, противные голоса преподавателей, но ни у кого из них такого соблазнительного голоска точно нет. да и вряд ли кто-то когда-то звал его "сладким". и... физические галлюцинации, чëткие ощущения — это уже явно слишком. даже для него. даже для шахтëров, работающих без выходных, даже для человека, проезжающего пятьдесят километров туда и обратно каждый день на велосипеде! "это в простонародье белочкой называют. беды с башкой, шиза, какие у вас там ещë мемы есть... ты разные смотришь." — бля-я-ять... вот я и доигрался, нахуй... и чë обычно делают в таких ситуациях? "да-а-а... — дразня, — изолируют себя от адекватного общества, вдруг шизофрения — это заразно? мы не знаем, никто не знает..." — кто ты?! "белочка, сказал ведь уже! вот когда изолируешься, тогда и познакомимся!" хо вздыхает, на этот раз осторожнее подымается и на всякий пожарный осматривает комнату. "жучëк ищешь? или, ещё лучше, — камеру скрытую?" — может и так! знаешь же ты откуда-то, что я дрочу! "может я предположил?" — нихуя подобного! "ты с собственной шизой на кой хер сейчас споришь, ебанат? я твоими глазами смотрю." вслух хныча сохо топает на кухню, закрывает на ключ дверь и задвигает тëмные шторы на окне, затем садится, по привычке, на стол, складывает руки на коленях. по комнате разносится строгое "так, блять": — давай знакомиться, — в ответ молчание. хо заметно напрягается, стучит кулачком по макушке, — эй, чувак... ты же ещё там? ну-у! "а нет, ты уже излечился. поздравляю с выпиской из дурки!" — не исчезай так резко! и... и не появляйся тоже резко! "а как ты предлагаешь мне появляться в твоих собственных мыслях? на носочках?! я мем вспоминал, потому молчал!" — мог бы у меня спросить. "ага, — как там тот прикол? — дурка! — ха, ты из дурки! — так, что ли? хочешь, чтобы я опозорился? да, щас! сам могу! отстань!" — это ты мне говоришь, чтобы я отстал? и чë ты, вообще, завëлся? голос фыркает и выдерживает паузу. "...знакомиться, говоришь? а ты уже выполнил моё условие?" — ну, как видишь. "нихуя не вижу, ты на ноги свои смотришь, дебил. покрути головой, осмотри помещение, тогда увижу!" — да, точно... — парень поднимает взгляд, хвастается. голос хмыкает. "шторки, кстати, получше можно было выбрать. у тебя что, траур, зачем черные на кухне вешать?" — вот надо тебе доебаться, а? "я тут, вообще-то, тоже живу!" — размечтался! ты, технически, живешь во мне. "в тебе... а могло бы быть наоборот..." хо за неимением ответа принял вполне оправданное решение проигнорировать. — я ли сохо. "нет, ты тугодум, если действительно считаешь, что я этого ещё не понял. ынджон." — странно, что у шизы есть имя... ещё и такое... эм... кто тебе его дал? "не помню, кто-то в детстве так называл. можешь дать другое, если не устраивает... ибо меня тоже не устраивает." — странно, что у шизы было детство, но... ë хванун! — с ходу, — ты будешь ë хванун. никаких вопросов. я сам решаю, как назвать свою галлюцинацию! "я и не собирался спорить. ë хванун звучит красиво..." — теперь у тебя есть имя. и, судя по всему, своя собственная личность, — голос становится заметно серьëзнее, взгляд сохо уводит в стену, — ë хванун, кто ты такой, что делаешь у меня в голове и, самое основное, можно ли тебя вылечить? только без шуточек. ответ последовал ещё более однозначный, чем хо ожидал: "суккуб." — пиздец! ••• кухню ли не покидал до вечера, бродил из угла в угол, рисовал пальцем на кастрюлях и всё это время бесконечно думал, — столько не думается даже за благополучно забытыми и отложенными, видно, на ночь, занятиями. здраво мыслить, — или, хотя бы, просто мыслить своими собственными мыслями, — мягко сказать, затруднительно, когда у твоего личного ë хвануна сломана выключалка. в каком смысле у него её никогда не было?! ну он же до этого был выключен, следил молча и не ебал, сукин сын, мозг! буквально. — хванун... можно вопрос? "ты меня за три часа всего вопросами в голове обрызгал, честное слово, чувствую себя так, словно мне в уши накончали. задавай!" — а ты правда сам ничего вокруг увидеть не можешь? если я закрою глаза, тебе там... темно будет? "именно. если бы ты был слепой, я бы тоже нихрена не видел, но ты не слепой, ты тупой, и мне не темно, а тошно. спроси ка что-нибудь поинтереснее да поумнее?" — во-первых, прекрати обзываться. во-вторых, как я умудрился прицепить к себе суккуба? "вот, сразу бы так. сейчас ты возненавидишь меня ещё сильнее, но самостоятельно ты никого не цеплял. представление людей о демонах, да и не только, в целом о существах, отличных от тех, что существуют лишь на одном плане, — физическом, — крайне искажено. мы никому не поклоняемся, мы не делим друг друга на белых и чëрных, плохих и хороших, мы просто существуем, так же, как и люди, отдельно, сам по себе каждый. лишь иногда собираемся в группки, сказать простыми словами, по интересам, предназначениям, они врожденные, по ним нас делят на расы. моя раса - суккуб. таким создан. и сам прицепился к тебе, потому что захотелось, я ни от кого не зависим и таблетками меня не прогнать. дрочить, говорю, меньше нужно." сохо садится в единственный свободный от мебели уголок кухни, облокотившись спиной на стену. — ебнуться... "я ожидал бурной реакции." — ...и долго ты... там? в башке? — хо начинает потряхивать. "около месяца. я не разговаривал, не бежал впереди паровоза, как у вас говорят, не пугал тебя раньше времени. решал, подходишь ты мне, или нет." — а у меня спросить?! "а у нас так не принято. но ë хванун хороший, даст выбор и время обдумать. только ты не сможешь, тебе лучше потратить его с большей пользой — сесть за занятия. вставай!" сохо встал. не сам, будто подняли его за руки, на некоторое время от тела отошли нужные для контроля над ним проводки. до тех пор, пока ли не оказался на кресле перед компьютером и стопкой знакомых учебников да конспектов. — а это ты как делаешь?! — в голосе сохо чувствовалось раздражение. "иногда я способен управлять твоим телом, естественно, в меру его возможностей и если оно даёт на то согласие, то есть... если в расслабленном состоянии и не пытается сопротивляться. а ты даже не пробовал." — как эту твою функцию выключить?! "суккуб теряет множество своих способностей, — к примеру, не чувствовать боль, — лишь когда не повезло влюбиться. так что, даже не надейся, лучше сам тренируй этот контроль, у тебя с ним и без меня проблемы." — ой, иди нахуй. "не поверишь, но с удовольствием. когда сессию закроешь. всë, удачки, чмоки!" — эй! тишина. ••• хлоп. последний учебник отложен в сторону. в комнате давным-давно темно и единственный какой-никакой источник света — вечно горящий экран вечно включенного компьютера. часы показывают два часа ночи, — не так уж и поздно, учитывая, что занимался хо с семи, — часы врать не будут, до восстания машин, хочется верить, ещë далеко. спать осталось немного, но часть этого времени парень потратит, очевидно, на свой новый блестящий галюн. — ...ты там? я закончил... "там. молодец." — а когда человечество свернуло не туда, почему демоны, созданные для секса, вдруг стали мамочками, заставляющими учить уроки? "я просто не собираюсь трахаться с тобой на помойке. а не будешь учиться — станешь бомжом." — зануда. я вообще с тобой трахаться не собираюсь. "в таком случае, кто из нас зануда?" — а как ты себе это представляешь? как я буду трахаться с голосом в голове? или ты мой личный "секс по телефону"? суккубы освоили современные человеческие разработки и усовершенствовали их аж до такого уровня? "это всё, что ты хотел спросить? тогда я пойду..." — у тебя ног нет... я даже не уверен, есть ли у тебя рот, несмотря на то, что ты разговариваешь. "просто визуализируй меня, дебил, и я приму человеческий облик, можно было бы и додуматься!" — ...а вот с этого момента подробнее. "ох... я могу принять любую форму из твоих фантазий, я ведь суккуб, я удовлетворяю твои желания. даже форму черепахи с головкой вместо головы! просто представь рядом то, что тебе нужно, хотя... я знаю, как выглядит твой идеальный тип, могу и сам..." — нет, стой... не хочу фантазии... "переборчивый какой, ему всё на блюдечке, а он не хочет..." — я хочу... тебя настоящего увидеть. если ты не выше двух с половиной метров, конечно... демонов такими, как минимум, изображают. хванун отчего-то прыскает. "ни. я титьняюсь." — ...ты какой-то некрасивый суккуб? "ни. наоборот. слишком идеальный. ты ослепнешь, если увидишь." — я очки солнцезащитные надену. давай уже! — дык, уже, — совсем близко, сзади. — ай, блять! — удар. о бортик кровати башкой, оказывается, больно, — что?! — а ты со стороны действительно лучше, чем в зеркале... — ...а? — ну, это было ожидаемо, людям свойственно оценивать себя самих по-другому, но ты мои ожидания превзошёл, поздравляю, — хванун, даже живым, способным, вроде бы, чувствовать усталость, не затыкается. перед сохо на той же кровати в позе лотоса парень, развеивает ладошкой розовую дымку над головой. на вид ему около семнадцати, но рядом с одногодками, признаться честно, он смотрелся бы, как семиклассник. волосы цветом недоспелой малины, не уложены, скорее даже нарочно растрëпаны, и вместе с милейшими чертами лица смотрятся довольно гармонично. даже в такой простой одежде, какая на уне сейчас, — белая рубашка и тëмные джинсы, — он неотразим. не соврал... на мгновение ли даже немножечко засмотрелся, но вовремя опомнился: — ну, такое, — сохо хмурится, — я бы не бегал. — я могу снова залезть в твою голову и прочесть всё настоящие мысли, не старайся мне соврать, лучше подбодри меня комплиментами. — ты самовлюблённый суккуб-вредина! — принято, — на личике хвана заиграла улыбка, на которую ли не рассчитывал. с еле видной усмешкой сохо протянул ладонь вперёд и бесцеремонно сжал пальчиками чужое плечо: — ебать... настоящий!.. — рано ебать, но дело, конечно, твоё... — ë опустил голову, бросил бессмысленный взгляд на руку хо, блуждающую по его груди, — всего облапаешь? думаешь, брак? не беспокойся, я девственник. хо вновь словно током прорвало насквозь. — ...что? ты? — ...а чего удивительного? с момента моего создания прошло около тридцати восьми лет, по сравнению с другими суккубами я очень молод, и... ты первый, кого я выбрал... до этого меня моё же предназначение не интересовало. — тридцать восемь... я хотел, чтобы ты звал меня хëном, но теперь как-то неправильно выходит. — нет, всё правильно. процесс взросления у демонов прекращается в девятнадцать, тогда же суккубам и инкубам даётся разрешение блядовать по людям. поэтому, считай, что мне девятнадцать. хëн, — улыбочка. — от кого даётся? вы же сами по себе. — от других демонов. у нас нет каких-то определëнных правил и законов, всё держится на морали. как у вас. мы тоже цивилизованное общество. по-своему, но цивилизованное, хëн. — все предложения будешь заканчивать на "хëн"? — все. мне нравится, что ты хëн, хëн. такое невозможно уютное слово... — правда? меня так зовёт только братик младший... от него тоже веет уютом и заботой о родных, — старший тоже заулыбался, плескаясь в воспоминаниях. ë вдруг подсел ближе. — я никогда не находился так близко к настоящему, живому человеку... — а... где вы все обитаете? под землёй, как в библии писано, только без главного бати? — сохо не опускает руку, продолжает изучать. — смешно. вот тут же и обитаем, просто на другом плане, говорил уже. есть не только физический, есть и другие, которые человеческий глаз не улавливает, — их сотни! и на одном из них обитаем мы. — и... ни один человек этого не знает. как прискорбно... — ну, почему, уже один, как минимум. другие суккубы и инкубы липнут к другим людям и рассказывают то же, не забывай. хотя, я не уверен, что все такие любопытные, как ты, обычно суккубов просто используют, они ни у кого не остаются надолго. — я... не хочу использовать, ты тоже живой, пусть и где-то там, на своём плане. немножко своеобразно живой, немножко не человек... суккубам ведь не обязательно быть использованными лишь как объект слепой страсти? — ...не обязательно... лишь если хозяин прикажет. — так тоже неинтересно, — хо цепляет пальчиками свободной руки чужой подбородок и приподнимает, принуждая глянуть на него, — у тебя есть свои желания, малыш. и ты можешь их озвучить в любой момент, как мой полноценный партнёр. в хитрых секундой ранее глазках мелькнуло смущение, ун неоднозначно закусил губу. — ну... я... никогда не ощущал объятий... в нашем мире прикосновения — это своеобразное табу. — ...ты серьёзно? ты хочешь обнимашек? хван неуверенно кивает и в тот же миг оказывается зажатым в кольце из рук. тепло. оно плавно, кристальным весенним ручейком, размëрзшимся после зимы, растекается по телу от макушки до солнечного сплетения, оттуда до кончиков пальцев на оголëнных ногах. почти не контролируя себя ë обнимает в ответ, трëтся щечкой о грудь, точно котëнок, и застывает под шеей, прикрыв глазки. в розовую макушку горячо, старший целенаправленно часто, но медленно глубоко выдыхает. — хëн...~ — ун-и... а ты точно демон-суккуб, а не ангелочек? — да, но я... хочу быть твоим... личным ангелочком... можно? — можно. маленькая, хитрая, пошлая, но ласковая киса. *** — прекрати смеяться! вот уëбок! ну хë-о-он!!! — ун смешно топает ножками, немо сообщая "злюся!" а ножки эти оказались такими красивыми, но, на удивление, слишком коротенькими, чтобы хо среагировал адекватно: — метр! шестьдесят! семь! — смех не прекращается ни на секунду, хван, кажется, готов умолять, — два с половиной метра, ага, как же! хвануни, такие демоны, как ты, сидят на плечике и шепчут на ушко, а ещё лучше — в кармашке! полезай! — да хватит, ну правда! обидно же... — ты до меня на носочках то хотя бы дотянешься? — сохо подходит к ë впритык, сильно ловя "уву" со злобных зелëноватых глазок. — дотянусь!!! — а ну ка, показывай, что умеешь. младший нервно сглатывает, становится на носочки и, действительно дотягиваясь, первым оставляет на приоткрытых в злобном смешке пухлых губках поцелуй, задерживается намного дольше, чем для обычного чмока. тогда ли успевает среагировать, прикрыв глаза и наклонившись чуть вперёд. вновь ухмылка. победная, наперекор словам: — ладно, ун-и, твоя взяла. — всë, отойди. долой с глаз моих. под натиском хо отходит, причём довольно далеко, пока не упирается в стену. только руки у хвана по-прежнему опущены и стоит он на одном месте. — ну, так нечестно... ты опять? — не опять, а снова. снова подловил. это был отвлекающий манëвр, чтобы ты расслабился. — жестокая киса, — хо показательно скулит. — ты не забывай про мою природу. я только для доброго тебя согласился быть ангелочком. — согласился? ты попросил, малыш. — так, захлопнись и пиздуй на кухню. я даже на расстоянии от твоей башки чувствую твой голод. и, знаешь ли, это при том, что демоны в еде не нуждаются! — хван-мамочка. *** взглядом, полным разочарования и замешательства, ë наблюдает, как жадно хо пожирает свежезаваренную лапшу быстрого приготовления. — хëн, ты... на полном серьëзе вот эту гадость каждый вечер ешь? на вкус, как... сперма, думаю, вкуснее. — ой, не зуди, хванун, побудь сначала студентом, а потом морали читай... и вообще, чего тебе там невкусного?! нормальная лапша. — так-с, нет! запрещаю, — ë вскакивает, вместе с прямоугольной пластиковой тарелкой выкидывает все в ней имеющееся в ведро под умывальником, тянет возмущенного ли за руку к плите, — хочешь лапши — сделаем тебе нормальную! все ингредиенты, насколько я помню, у тебя имеются, ты просто жопа ленивая, хëн-а. — ...а рецепт ты где взял? — у  меня зрительная память объективно лучше твоего, я помню, что ты смотрел, пока ленту листал. — даже так? ну, делай, — парень сложил руки на груди. — я сказал сделаем, а не я сделаю! лентяй! — зато не мамочка! — дык, ты получше, — хван подходит ближе и вновь становится на носочки, в лапках сжимая футболку на груди старшего, максимально пахабно шепчет на ушко "папочка~" и... убегает. пытается. но хозяин его, видать, отличается особенной реакцией, — тянет за руку обратно, окольцовывает талию, заводя уновы руки тому за спину, и нагло жмëтся к губам, тягуче целуя. вот только... развратный суккуб на поцелуй не отвечает, столбом стоит и, кажется... слегка дрожит в чужих руках. — ...нет желания? — ли довольно скоро отстраняется. — нет-нет... то есть... да... или... хëн, я просто... ну... я не умею... ••• — осторожно, двери закрываются! — да ты совсем идиот, что ли, а?! возмущения уна откуда-то из... шкафа. ли подпирает дверь своей же спиной, — нет времени, чтобы найти что-то тяжёлое рядом, — удерживает удар за ударом. — вот будешь знать, как от хëна прятаться! напугал до усрачки, змеëнышь! смех обоих вполне искренен, но, на чистоту, — хорошо смеётся только тот, кто смеëтся последним. удары вскоре прекращаются. — что, устал? — старший поворачивает голову к шкафу, с победной ухмылкой, — выпускать? будешь ещё так баловаться? довольно долго младшему приходится ждать, чтоб хо, наконец, заметил его присутствие, даже привычная дымка от появления вокруг него успевает совсем рассеяться. ë с дивана невозмутимо наблюдает за тем, как тот борется с воздухом внутри большого шкафа. — что?! ты как..?! ты?! да ëб-тыщ! так нечестно! ты не говорил, что за неделю освоил телепорт! — а это не телепорт, я просто поумнее тебя, видно, буду. не такая уж и проблема — прыгнуть к тебе в голову и материализоваться в другом месте. — ...да я же тебя до смерти защекочу! — нет! нет-нет-нет, я щекотки боюсь, хë-о-он! нечестно! ••• — ...уснул? демоны разве нуждаются в таком отдыхе? в ответ только тихое неразборчивое мычание. вроде бы, оно означает "нет". — малыш... пойдём в кроватку? — хо легонько трясёт парня за плечо и тот просыпается довольно быстро, поднимает голову с коленок ли, щурится. котëнок. — ...м-м... нет, хëн, это как с едой. вкусно, но бесполезно. хотя, не всегда, я тоже чувствую усталость, это ведь человеческое тело. и в кроватку мы не пойдем, я выспался. — до конца фильма минут десять осталось — и титры... ты хочешь досмотреть? — тоже нет. — хер поймешь этих суккубов... а что ты хочешь? — обнимашек хочу. возьми на рутьки. сохо послушно усаживает парня на коленки, растекаясь в лужицу от заспанного вида личного ангелочка. зацеловывает шейку под еле слышное хихиканье, кусается, позволяет себе разойтись и оставить парочку меток на плечике, спустив футболку. ë кусает губы. — ~м-хëн... я... в два раза чувствительнее обычного человека... — и что? — хмыкает. младший отстраняет парня от себя, улыбается и выдыхает ласково в губки: — я кое-что понял... у нас с тобой всё, как у обычных людей, это не отношения суккуба и человека... тебе не кажется, что так быть не должно? — не кажется, малыш. нисколько. а хочешь быть хорошим суккубом — слушайся хозяина. — ха-ха, просто... во мне проснулось желание сделать хотя бы что-то, как настоящий демон похоти и страсти. но хозяин не разрешает. — ох, даже так? здесь хозяин не в силах что-то кисе запретить. а ë не в силах остановить себя же, если начал. лапки на оголëнной груди горячие и от волнения слегка влажные, ищут спасательный круг под чужой рубашкой, но находят чуть пониже. гадёныш берет сходу тяжелой артиллерией, пуская в ход довольно ловкий, как недавно выяснилось, язычок, даже не до конца раскрыв ширинку. целоваться его, значит, научи, а заставить хëна истекать предэякулятом, как тяжело раненный кровью, — ему раз плюнуть! буквально! — ох-х... забавно наблюдать, как ты всё ещё смущаешься, знаешь... хван ответить не может, берёт слишком глубоко, — на рвотный рефлекс, как и ожидалось, у суккубов тоже ни намëка, — слушает томные стоны, почти бархатные, почти, как старую песню, и в какой-то момент дикий кайф от происходящего получать начинает сам. трëтся головушкой о ладошку, любезно впутанные в мягкие волосы пальцы, знает, как удовольствие можно растянуть. сделать движения плавнее, все просьбы ускориться пропустить мимо ушей, поиздеваться. хвану можно побыть иногда врединой, хëну он любым по нутру. особенно таким, неторопливо переходящим со ствола на пальчики, так безотказно вылизывающим каждый сантиметр, дабы ни капли не упустить. даже понимая, что хëн был уже на пике, и сейчас оргазм у него чисто эстетический. ë хванун — одна сплошная эстетика, отрада и утеха. хо уж и не знает, кому быть благодарным за такой его выбор. вселенная взялась свести два мира, подарив искренность там, где искра должна была быть лишь на раз. ••• экзамен по сложному предмету с ë хвануном в башке наперевес дался в разы легче, чем во все прошлые разы, даже с учётом отсутствия достаточной подготовки. как везёт, когда под рукой есть ангелочек-всезнайка, которого так легко подкупить поцелуем или объятиями. единственное, что далось трудно - дорога от кабинета до остановки. как-то так повезло, что каждый встречный в коридоре — давний приятель, хороший знакомый, друг и бывший. и лишь на первых двух хван терпел, молчал, проявляя уважение, последних же пришлось в спешке поприветствовать, ибо ун затыкаться был строго ненамерен. о том, как живут суккубы, сегодня пришлось прослушать целостную лекцию. кто же знал, что они склонны аж настолько ревновать хозяев. даже щелчок дверного замка прозвучал для ли, как атомный взрыв. такую нагрузку на мозг мало кто выдержит! "...а ещё, они... о, мы дома? м-м. можно вылезать?" — вылезай, — обиженно. ли лишь присел развязывать шнурки, хван успел уцепиться сзади за шею, словно ничего не произошло, словно он, как порядочный, — по-своему, — суккуб, с утра был дома и ждал возвращения хозяина. — сильно, устал за сегодня, хëн-а? сохо разгибается, вставая на ноги, отцепляет от себя младшего. — хванун. тебя не учили, что в чужие разговоры влезать некрасиво? — удивительно, хëн, но нет. суккубов учат немножко другому. — не паясничай! — ...злюка! если бы я мог, я бы даже заставил тебя кого-то из них пнуть! особенно последнего. — ну, и почему же не смог? — ...не знаю. ты, наверное, сильно напряжëн был. или научился сопротивляться! не знаю! всë, — ë убегает в комнату, оставляя хо стоять в коридоре в одиночку. но тот спокойно двигается с места и проходит в комнату следом. — ты ведёшь себя, как малое дитя! — я знаю. — ещё одна подобная выходка, и..! — ...и?! и что? прогонишь меня?! — да! убирайся! чтоб я мог ходить по улицам, как адекватный человек, без ебанутого суккуба в башке! да такой, как ты... такой... да ни один твой родич не вынесет ë хвануна в такой концентрации! ясно?! демонюга! твоя задача — служить, а не ебать мне мозг! ну и выполняй свою работу, ты же так хотел! тишина. длительная, неудобная, сковывающая в кандалы. хо аж выдохся. хванун глотает слюну и застывает напротив каменной статуей, под чужим надзором с лица сползают всякие эмоции. — знаешь... есть у нас, ебанутых суккубов, ещё одна полезная особенность: в отличие от людей, мы в любой момент способны на безболезненное самоубийство, — хо напрягается, — ритуал, сопровождающийся самовозгоранием. слыхал красивую фразу: "самоочищение через самовозгорание"? это проделывают древние суккубы, не видящие смысла существовать дальше. мы рождаемся в огне и умираем в огне, нам подвластно наше существование. нам неведома боль, но лишь телесная. а внутри нас, как и любого смертного, можно уничтожить. словами. — ...хванун-и... нет... — ты прав. не существует, хëн, искренности между двумя мирами, особенно в нашем случае. сдаётся ли на миг, как за спиной у уна мелькает тень. длинная, хвостатая, из страшных сказок на ночь. никак не ангел. тем более не ручной. дикарь, ни капли святого. — суккуб не может умереть, если того желает лишь хозяин, но может, если через него возжелал сам. стоило всего разок моргнуть — уна перед ним и след простыл. на его месте в воздухе витает красноватая дымка. даже в голове мальчишки не слышно. более хо не слышит его вообще. •••