Счастье

Для Чимина понятие счастья всегда было вполне себе понятное и простое. Объективное. Он считал, что счастливые люди — это обязательно успешные люди. Те, кто добился хорошей работы и стабильного заработка. Их рабочее место находится в двух шагах от дома в огромном стеклянном здании в центре города. У них собственная, не в кредит, квартира с чистым подъездом и дружелюбными соседями. У них любящая семья с заботливой женой и примерными детьми. Здоровые родители, которые приезжают разве что на праздники и на выходные. Самые лучшие в мире друзья, которые готовы оторваться от своих дел и примчать к тебе в любое время дня и ночи. И, конечно, маленький мохнатый товарищ, который никогда не рвёт мебель и не грызёт твои дорогие челси. Счастье — это когда нет забот, хлопот и стресса. Когда жизнь полна стабильность и спокойствия. Умиротворенности, в которую кутаешься как в плед и идёшь встречать новый, солнечный день, а улыбка сама собой наползает на лицо при виде уже готового завтрака и улыбающейся супруги, милой дочурки с сыном и бегающего у ног пса. Но он никогда не думал, что найдет счастье в маленькой, съёмной комнатушке на окраине города, на старом, потрёпанном матрасе, в объятьях малоизвестного, андеграундного рэпера, который уж точно не похож на жёнушку с модельной внешностью и прекрасными кулинарными навыками. Чимин с трудом разлепляет опухшие от недосыпа глаза. Ночь была тёплой, поэтому он открыл окно настежь перед сном, но какой же это было ошибкой, ведь осеннее утро выдалось ветреным и знойным. По небу неслись тяжёлые, тёмные тучи, с улицы доносился непрекращающийся гам машин и мигалки то скорой, то полицейского патруля. Соседний дом находился очень близко и кто-то явно вышел покурить на балкон, так как в комнате чувствовался сильный незнакомых запах сигарет. Пак не любит, когда люди курят. Он вообще был за здоровый образ жизни, бегал по утрам, ходил в спортзал, правильно питался и грамотно ухаживал за телом. И всегда считал, что ни за что не будет в серьёзных отношениях с человеком, который губит свой организм этой дрянью. Видимо, судьба над ним пошутила и всунула ему в руки Мин Юнги, который и курит раз пять за день, и спортом не увлекается, и далеко не спортивный с худыми ногами и костлявыми руками. И матерится он отменно. Да ещё школу закончил на тройбаны в отличие от отличника Чимина. Но в то же время у которого самая обворожительная, милая улыбка, добрые глаза, заботливый характер и крепкие руки. Чимин любит в них просыпаться, есть, просто быть. Юнги такой хрупкий на самом деле и совсем не логично, что именно у него столько силы, чтобы с лёгкостью поднять Чимина и закружить над полом. Чимин, конечно, тоже может поднять того, но тут именно разница в весе и габаритах. Да и плевать на эту логику. Сейчас они оба сидят на старом матрасе, Чимин в объятьях сонного Юнги, который уложил свой подбородок на его плечо и тихо сопит, рядом на полу валяются коробки из под быстро заваренной лапши, чуть подальше электрический чайник, какие-то бумажки и две грязные кружки. А еще Чимин не смог поступить на бюджет и работает на отвратительной работе — кассиром на заправке, Юнги — консультантом в магазине музыкальных инструментов, и они на пару снимают захудалую комнатушку на окраине города, в отвратительном районе. Но Чимин счастлив! Счастлив, потому что встретил Юнги в один пасмурный день. В тот месяц ему только сообщили, что он не поступил на бюджет в желаемый вуз, в который подал документы. Родители не могли ему обеспечить платное обучение, да и Чимин не просил. Без какого-либо опыта его согласились взять на заправку оператором-кассиром, а зарплата там была маленькая и до боли смешная. А еще заправка оказалась недалеко от школы, так что через неделю все учителя, одноклассники и просто знакомые знали о случившимся с золотым медалистом, и в каждом их взгляде Пак видел разочарование. Чимин тогда ненавидел эту жизнь всеми фибрами души. Картинка счастливой жизни рушилась на глазах, сменяясь страшной реальностью, где ему за сорок, а он работает не за креслом каким-то солидным начальником, а все тем же грёбенным кассиром, весь поседевший и скрюченный, и нет у него своей квартиры, красавицы жены и замечательных сыновей. Хотелось выть неимоверно, бросить всё и исчезнуть. Юнги не был самый красивым человеком на Земле, не был богат, атлетично сложен и успешен. Чимин вообще не обратил на того внимание по началу, когда худой парень, в промокшей под дождём куртке и в мокрых джинсах, забежал погреться. К тем же случайным обстоятельствам, этот незнакомый парень не поехал сегодня на машине, веря синоптикам на тёплый, солнечный день, и не додумался на всякий пожарный взять с собой дополнительную сумму денег на проезд. Тот крепко держал какую-то большую коробку в руках, вроде как от синтезатора, позже вспоминал Пак, и, несмотря на весь к чертям отвратительный день, светился от счастья, словно держа в руках нечто очень ценное и самое дорогое в мире. Да Чимину и на это было по барабану. По барабану кто там чем светиться и чему радуется. Плотная чёрная пелена стояла перед глазами, а в голове крутились не самые светлые мысли. Но как стоило незнакомому парню подойти к Чимину, при этом так удачно задеть полку и опрокинуть стеллаж с журналами на пол, просто улыбнуться в извинениях, просто посмотреть пару секунд на опечаленного парня и предложить кофе, всё поменялось. Юнги оказался очень шумным собеседником, с чьих щёк не сползал румянец и смущение. Его обесцвеченные волосы высохли и некрасиво торчали во все стороны, он все жался, пытаясь согреться и сильно не залеплять взгляд на милом парне напротив. Ещё Юнги оказался неуклюжим и немного невезучим: заказанное кофе он тут же пролил на себя, так и не донеся до стола. На это парень лишь робко, неловко поджал губы и попросил Чимина подождать, пока он закажет ещё два стаканчика с кофе. Это воззвало тихий добрый смех у Пака и за долгое время отсутствия улыбку. В тот самый момент Чимин не мог понять, что за чувство стало просыпаться внутри, такое тёплое и хрупкое, а чёрно-белый занавес перед глазами немного шелохнулся, пропустив лучик света. Они обменялись номерами сразу после первой встречи, быстро подружились, без страха пустили друг друга в свои жизни. А дальше частые прогулки после работы, самый вкусный Рамён с недорогим красным вином на крыше четырехэтажного дома, с которого, к слову, открывается ослепительный вид на ночной город, милый плюшевый мишка, выигранный с двадцатой попытки в автомате и долгие ночные голосовые в чате. Юнги буквально сразу открылся Чимину, хотя человеком он был осторожным. Но почему-то этому милому, грустному парню с пухлыми щечками Мин захотел довериться всей душой и утонуть в нём без страха захлебнуться. Он часто забирал Чимина с работы, особенно когда была непогода, и ночами катал на своей старой машине по ночному городу. Потом увозил домой, к его родителям и обязательно желал спокойной ночи. Прогулки плавно переплыли в свидания. Юнги много денег не имел, а Чимин и не ждал дорогих ресторанов, постоянных кинотеатров и частых подарков. Их свидания были лучше этого. Они были особенными. Однажды утром в свой День Рождения Чимин получил странное смс от Юнги: "Приглашаю тебя на свидание. Кроме пижамы тебе ничего не нужно". Это было необычное начало праздника. Чимин быстро почистить зубы, предупредить родителей об уходе, и, как и было велено, выполз в пижаме, протирая сонные глаза, с опухшим лицом и взлохмаченными волосами. На улице его ждал Юнги у машины. Оказалось, он опустил задние сиденья и расстелил им пастель. Они поехали на бесплатную кинопремьеру под открытым небом, которая проходила в ближайшем парке. Припарковались во втором ряду, Юнги достал из мини-холодильника любимый торт Чимина и термос с горячим шоколадом из рюкзака, зная как тот любит по утрам сладкое. После интересной французской комедии, они катались по городу, забегали в магазины и, как требовал Юнги, Чимин покупал себе всё что душе угодно, забивая до отказа тележку, играл в автоматы и просто смеялся озадаченным взглядам прохожих на странный прикид. Под вечер они пожарили на пляже шашлыки, Юнги достал рисовое вино и закуски. Они болтали весь вечер ни о чём и в то же время обо всём на свете, проводили солнце за горизонт, лёжа на расстеленном в машине тёплом одеяле, сплетя пальцы в замок, а после тихо включили музыку для фона и наслаждались последними часами праздника. К неожиданности обоих хорошая погода под ночь сменилась дождём, но и он не испортил день. Пока Юнги быстро убирал мангал и небольшой раскладной стол в машину, матерясь на синоптиков и их благоприятный прогноз, Чимин рванул босиком к воде и стал весело танцевать на мокром песке и громко, по-ребячьи, смеяться и дурачиться. Мин просил его вернуться в машину и отогреться, но тот не хотел, лишь взял под руку ворчливого Хена и повёл за собой, вдоль берега по серому, холодному песку, обдуваемым неспокойными, бурными волнами с тёплым ветром по волосам. Это был самый лучший День Рождения в его жизни. Чимин никогда не чувствовал себя настолько счастливым и беззаботным в тот день. А еще любимым! После часового гуляния под дождем Юнги своими нотациями всё-таки заставил парня вернуться к машине. Мин, к счастью, взял тёплую одежду и переодел Чимина, укутал в одеяло и дал остатки горячего шоколада. А Пак только и мог как улыбаться и тихо хихикать на ворчание Юнги, что тот не бережёт своё здоровье, что если заболеет, Мин его не пустит на работу и плевать он хотел, что скажет работодатель Чимина, будет пихать в того противные лекарства и горячие бульоны, которые Юн готовит просто отвратительно. Пак лишь кивал, не спуская глаз с Хена. После таких слов хочется только накинуться с поцелуями на своего человека и задушить в объятьях до смерти. И Чимин, терпеливо дождавшись конца очитки старшего, повалил того на "кровать" и стал целовать лицо, губы, щеки, нос, скулы, шепча, что безумно любит и дорожит своим Хеном, и никогда, никогда не отпустит. Уснули они под барабаны ливня и шелест листвы, обвив друг друга руками и ногами. Это было одно из многих замечательных моментов с Юнги. Но это не значит, что они не ссорились. Ссорились, и ещё как. С криками, истериками и слезами в глазах Чимина. Однако никогда не было хлопанью дверьми и слов "Я ухожу!". Нет. Они могли не разговаривать день или два, а потом кто-то писал о встрече, парни спокойно обговаривали всё случившееся, каждый попрекая себя, и продолжали жить... Но до того момента, когда Юнги предложил всё порвать. Это произошло на втором году их отношений. Тогда Мин забрал Чимина с заправки пораньше и предложил прогуляться по Набережной. К слову, тот выглядел нагруженным и подавленным, что очень насторожило Пака. Сначала они шли молча и Чимин наблюдал, как тот всё вынашивает какую-то неприятную мысль, то напрягая, то расслабляя лицо и собирая брови, и под конец Юнги кротко, но легко объявил: - Мы расстаемся, Чимин! И всё! В голове лопнут розовый шарик, оставив полную пустоту после взрыва. Чимин остановился и только и делал, что молча смотрел на Мина, пока смысл сказанных слов не дошёл до него. Вот тогда Пака накрыло. Что? Почему? Как? Ответов на эти вопросы Чимин не услышал. Лишь молчание и опущенный взгляд. Он пытался вытащить из Юнги хоть звук, кричал, умолял, шептал почти на срыве. Всё просил поднять на него глаза и объяснить, что произошло. - Ты меня разлюбил? - тихо спросил Чимин, еле сдерживая слезы и порыв завыть от боли трескающегося внутри сердца. - Юнги? Юнги молчал и нервно покусывал нижнюю губу. Нет, не разлюбил, и Чимин это видел. От этого бесило ещё больше, что хотелось ударить, встряхнуть парня и попросить не пороть больше такой чуши. Но он лишь аккуратно взял Юнги за подбородок и приподнял. Глаза были затуманены, что не прочтёшь ни единой эмоции. А ещё Юнги явно не выспался: выдавали огромные мешки под глазами и бледно-зелёное лицо. - Юнги, что случилось? - спросил Чимин как можно мягче. - Ты же знаешь, я всегда... - Я не люблю тебя, Чимин! - перебил тот. Голос нейтральный, безэмоциональный. Он произнес это твердо, смотря в глаза, на одном выдохе. А потом ещё раз и ещё: - Слышишь, я не люблю тебя! Ты мне не нравишься, Чимин! Ты мне надоел!… - стал кричать Юн, размахивая руками. Чимин не верил. Но с каждой произнесённой репликой всё внутри наполнялось ядовитой горечью. Казалось, что Юнги и впрямь говорит правду. Он был раздражён, глаза наполнялись злобой, а руки сжимались в кулаки. Чимин захлебывался от боли внутри, в обиде и в чем-то слизком и чёрном. Он не выдержал. Что-то хрустнуло в районе груди и на всю пустую Набережную раздался звонкий удар. Юнги отшатнулся немного. Щека была поцарапана и зудела. Они смотрели друг другу в глаза пару мгновений, Юнги — с сожалением, Чимин — с ненавистью. И, не выдержав первым, Чимин молча развернулся и быстрым шагом ушёл домой. Юнги его в тот вечер не остановил. Этот день оказался ужасней даже того, когда парень узнал, что не поступил в университет. Последующие два дня он то и делал, что бился в истерике, злобе и ненависти, проклиная Мин Юнги во всём, в чем только мог. За то что он подошёл к нему в тот вечер, и пригласил расстроенного парня на чашечку кофе, что мило тогда краснел и старался своими нелепыми шутками поднять ему настроение. За то что он так сладко улыбался, оголяя десны и, смеялся, дергая плечами. За то, что у него низкий, хриплый голос и очень красивые глаза. За те вечера и их свидания. За тёплые слова и жаркие ночи в съёмной квартире Юнги. За неуклюжесть старшего и вечно бранную речь. Запах сигар и многочисленные поцелуи по телу. Чимин его ненавидел и ударил бы еще раз. Чтобы потом поцеловать ушиб и попросить больше так не шутить. Ведь это же была шутка, верно? Месяц-два прошли черной кинопленкой. Чимин сильно исхудал, ушли его пухлые щёки и задорная улыбка. Он больше не улыбался, даже при общении с покупателями. Одна мысль натянуть улыбку, вызывала отвращение. Да что там, это место вызывало бурю воспоминаний, что хотелось просто выбежать на дорогу и броситься под первую машину. А еще он ждал. Ждал, когда распахнутся двери и войдет Юнги весь продрогший до нитки, как тогда будет долго мяться на одном месте, крепко держа новокупленный синтезатор в коробке, и из-под угла засматриваться на незнакомого парня у кассы, потом всё же решиться подойти, но задеть стеллаж с журналами и опрокинуть все на пол. Чимин как тогда подбежит все поднять и будет слушать тысячу извинений за неуклюжесть, а потом неожиданное: «Если я приглашу тебя выпить кофе, ты согласишься?» «Если это за опрокинутую полку, то не волнуйтесь, вы просто случайно задели. Я всё подниму.» «Нет. Это я хочу... давно хотел. Просто не решался подойти. Но сегодня ты явно выглядишь, чем-то очень огорчённым и пару раз косился на проезжую часть с явным намерением выбежать под машину.» Чимин сходит с ума и в сотый раз проверяет телефон на наличие новых уведомлений. Но их нет, ни одной. И это так тяжело, особенно когда привык получать «Доброе утро» и «Сладких снов, Чимин-и» каждый день. Ему нужен Юнги, иначе он действительно бросится под чёртов грузовик или поезд. Ибо ему всё равно. Смысл теряется, когда единственный человек, который стал за полтора года всей жизнью, пропитав легкие этими противными сигаретами и своим существованием, ушёл. Когда больше не хочется ходить на чёртову работу, с приятелями посещать уроки хореографии и так, ради забавы, выкладывать ролики с их танцами. Когда нет смысла пытаться пройти хоть один конкурс от вуза и возможно поступить на желаемый факультет. Всего этого не хочется, потому что его человека нет рядом, который смотрел все их видео, радовался каждому достижению Чимина и просто не оставлял. Любил. В один из дней, возвращаясь домой пешком и блуждая в своих мыслях, Чимин на автопилоте пошёл к дому Юнги. Осознал он это только тогда, когда стоял на знакомом крыльце и вглядывался в цифры на домофоне. Тридцать четвертая квартира, третий этаж, дверь справа. Он помнит. И набирает машинально. Слышаться гудки. Никто не открывает. В принципе, он этого и ждал... Нет, не ждал. Чимин настойчиво набирает заезженные цифры снова и снова, надеясь услышать хоть голос. Все внутри дает сбой. Чимин ломается. Ему нужно прям сейчас увидеть Юнги, услышать его, знать, что он есть, он существует. Что Мин Юнги не плод его больного воображения. Что Мин Юнги — реальный парень, который за два с половиной года стал его наркотиком, паршивым героином. Героином, дозы которого хочется принимать всё чаще и чаще, просто дышать им и всегда чувствовать в своём теле. Он набирает уже в седьмой раз и после, длинных смолкающих гудков начинает долбить чёртову дверь и громко звать, словно тот его услышит. - Я ненавижу тебя, Юнги! Слышишь?! Кулаки Пак разбивает о железную дверь, а еще срывает голос. Горло болит, костяшки судят и пощипывают, но его это не останавливает. Он набирает ещё раз, и ещё раз этот номер, надеясь достать Юнги хоть из-под земли и сказать ему как Чимину плохо, больно, как он его ненавидит и презирает всеми фибрами души. Какая он сволочь и мразь, раз так с ним поступил и чтобы тот забрал все те красивые слова, как Юнги его любит, дорожит, никогда не отпустит и ни за что на свете не допустить, чтобы его Чимин отчаивался и грустил. Пусть все заберет обратно. Чимин прирастает тарабанить по двери, когда гудки обрываются и раздается голос... женщины!