Счастье

Dead by April "Calling" Юнги пропал. С квартиры он съехал полтора месяца назад. С работы его уволили два месяца назад и больше тот не показывался. Юнги словно испарился из города и Чимина охватил страх и паника. Не мудрено, что в голове стали появляться самые жуткие причины и последствия исчезновения. Может Юнги связался с плохой компанией и те ему стали угрожать, вредить, а он не хотел впутывать Чимина? Может он сделал что-то ужасное и поэтому ему нужно скрываться? Может он и не был так уж счастлив с Чимином, как и всей жизнью в целом, и в конце концов наложил на себя руки? Если раньше Чимин засыпал с мыслью, что Мин Юнги самый что ни на есть предатель, то теперь он сомневался жив ли тот вообще. Вместо сна Чимин старался хоть как-то раздобыть местоположение Юнги. Он просмотрел все новостные сайты, но про трупов и самоубийц молодых парней не было и слово. Чимин несколько раз ходил к отделу магазина с просьбой дать ему информацию о новом месте жительства Юнги, но оказалось у них старый адрес. Чимин раздобыл номер хозяйки старого дома Мина, но и она не знает куда переехал парень. Кажется, у него скоро случится нервный срыв, или он точно загремит в психушку. Потому что спать по два-три часа в день, выслеживать парня и пить успокоительные вместо еды это ненормально. А еще каждый день в закрытой комнате зарываться в истериках. Чимин готов был уже наглотаться снотворного и просто умереть на своей кровати, или броситься с моста, готов на все, лишь бы прекратить эту дерьмовую жизнь. И поэтому он ночью тихо выходит из квартиры, надев на себя черные джоггеры, кеды и синее худи. Добирается на метро до парка, где когда-то гулял с Юнги по вечерам, прогуливается не спеша по тихим, извилистым тропинкам, между высокими деревьями, наблюдая за сиреневыми облаками на небе. На который после набегают темные тучи, и обрушивается ливень, из-за чего одежда быстро промокает, а тело покрывается крупной дрожью, которая к удивлению не вызывает отвращение, а приносит мазохистское наслаждение от замерших кончиков пальцев и холодных капель по телу. Чимин спускается на злосчастную Набережную и бредет вдоль ограждения, всматриваясь в темную, спокойную воду. В голове нет ни одной держащейся мысли. Абсолютно пусто. Он устал физически и морально. Он ненавидит эту жизнь и свое в ней существование. И не понимает, на кой черт судьба так изводила его, так сладко проложила в начале жизнь, а потом резко все затопила. Может сегодня у него появится возможность спросить. Верующие твердят, что там, на том свете у ворот сидит какой-то распределитель и возможно Чимин самолично задаст этот вопрос: "На кой черт его затащили на Землю и стали колесить по ней гребной судьбой?". А может он встретит Юнги и задаст трепку. И будет ругать, кричать, обвинять, а потом обнимет крепко и больше не отпустит. Неужели он тут единственный страдает? Юнги тоже страдал, когда они расстались? Или быстро забыл? Что ж, у Чимина еще будет возможность эти вопросы ему задать. Он замечает на углу небольшой круглосуточный магазин и неожиданно для себя решает купить пачку сигарет. Тех самых, которыми провоняла вся одежда Юнги. Чимин как и все подростком пробывал эту гадость, она ему не понравилась, но сейчас так все равно: будет ему противно их курить или нет. Этот запах часть Юнги и он хочет их. В магазине играет противная музыка, веселая и динамичная, отчего Чимин лишь кривится. Он здоровается с продавцом у кассы – молодой девчонкой, лет так восемнадцать-девятнадцать – и идет за стеллажи, к сладкому. Жутко захотелось мороженого, того самого, который всегда покупал им Юнги – сливочное, с фундуком. Чимин нагребает три пачки и идет дальше, вдоль полок осматриваясь, чего бы еще взять – при виде продуктов у него не на шутку разыгрался аппетит, после то трехдневного пойка на воде и успокоительных. В магазин заходят еще несколько покупателей, по голосам – подростки, что в тихую шастают по ночам и на которых Чимин благополучно не обращает внимание, и идет себе дальше. – Пачку тех красных, пожалуйста! Чимин застывает с вытянутой к чипсам рукой. Не веря ушам, он поворачивает голову к кассе и видит Юнги. Тот расплачивается за сигареты, убирает бумажник и выходит из магазина. Чимин долго не раздумывает, кладет корзину на пол и, под реплики недовольного кассира за оставленные продукты, выбегает на улицу. Знакомая машина выезжает на трассу и подстраивается в потом. Пак, конечно же, срывается за ней. Юнги жив, он вот, ходит, душит, видит. Он невредим и вроде как здоров. Чимин не знает, что его переполняет, то ли радость, то ли заглушенная боль. Он просто бежит как идиот за машиной, которая через минуту отдаляется на приличное расстояние. Набережная давно позади. Чимин замечает остановку, а вместе с тем троллейбус и, даже не ведая, куда та едет, не мешкая, добегает до остановки и запрыгивает внутрь. Он следует за машиной на транспорте, ни на секунду не спуская глаз с нее, и выбегает лишь тогда, когда автомобиль сворачивает в другом направлении. К счастью, Чимин успевает увидеть как та приезжает пару метров и сворачивает во двор. Пак выходит на следующей остановке и под усилившимся к этому времени ливнем бежит к тому завороту. Двор оказался маленьким и машину было найти не сложно. Трехэтажные дома были ветхой планировки, куда беднее, в которой до этого жил Юнги. Немного отдышавшись, Чимин заходит в открытый подъезд, у которого была припаркована машина. Площадки жутко запущены, воняет сыростью и грязью, стены изрисованы в граффити на попрысканной штукатурке. Пак брезгливо морщится, но проходит дальше. Какой этаж и квартира, он не знает. Остается только позвонить в первую попавшуюся и спросить. Ему открывает взрослая женщина и одаривает парня не самым добрым взглядом. – Чего тебе? – тараторит та, смотря из исподлобья снизу вверх. – Мин Юнги… не подскажите, где проживает? – как можно мягче спрашивает Чимин, когда внутри его всего колотит от эмоций и озноба, ведь стоило зайти ему в дом, тело начало морозить и покалывать в пальцах на ногах и руках. – Не знаю никакого Юнги! – ответила злобно та. Она с пару секунд молчит, оглядывая промокшего до нитки парня и добавляет. – Знаю только, что был какой-то новенький, молодой, комнату снимал. Двадцать седьмая квартира, второй этаж. – Спасибо вам огромное! – оторопело благодарит Чимин и, когда та, хмыкнув, закрывает дверь, на всех парах бежит на второй этаж. Коридор был длинный, а двадцать седьмая квартира была в самом конце. Дверь, как и остальные, обтянута кожей, местами порвана. Чимин постоял так минуты две, не решаясь позвонить. Но, сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он наконец звонит. В квартире раздается звонок. "А что я ему скажу? – проносится в голове. – Привет, я нашел тебя!" , "Как ты поживаешь?", " Я случайно мимо проходил.", "Где тебя, мать твою, носило?" Дверь на последней мысли открывается и Юнги застывает на пороге. Лицо все мятое, разлохмаченные волосы больше не были обесцвечены, их перекрасили в темный каштан. В магазине Чимин этого как-то не заметил. Тот также исхудал, хотя некуда, круги под глазами оказались еще больше, заспанные глаза, потрескавшиеся губы, мятая, черная футболка и сильный перегар. Пак не мог прекратить рассматривать Юнги, как и тот Чимина, который тоже заметил изменения в Паке и тоже не в лучшую сторону. Юнги отходит первым. Он молча хватает Чимина под локоть и затаскивает внутрь. Они проходят по темному коридору и заходят в одну из комнат. Мин включает свет, и Пак резко щурится из-за яркой, оголенной лампочки. Помещение вытянутое; по правую сторону матрас со смятым постельным бельем; рядом невысокий стол с кучей проводов, компьютером, системным блоком, аппаратурой; на полу неподалеку синтезатор и множество пустых чашек кофе и пачек из забегаловок. По другую сторону небольшой комод, немного расцарапанный; чуть дальше, на удивление, вешалки с куртками и внизу расставленной обувью. У самого окна, на противоположной от Чимина стене, сушилка с мокрой одеждой и в углу небольшой холодильник. Юнги быстро достает из комода полотенце, без разрешения раздевает Чимина, который в общем-то и не сопротивляется, все еще отходя от шока с увиденного, вытирает волосы и тело сухим полотенцем и укладывает на постель, укутывая в одеяло. Чимин смотрит на него с испугом, пытается что-то сказать, но слова застревают в горле, и он только и может что шевелить беззвучно губами. Юнги присаживается рядом и смотрит молча на Чимина. На Чимина, который вот-вот сорвется или на крик, или на слезы. – Прости! – шепчет Мин и закусывает губу. Какое тут извини раз он довел Чимина до такого состояния, что тот просто не может и слова сказать, а дрожит в одеяле и, не отрываясь, смотрит на Юнги. Мин не думал, что так получится. Он рассчитывал, что влюбленность, как думал Юн, Чимина в него пройдет и тот начнет жить дальше, нормальной жизнью. Найдет более успешного и достойного партнера, который сможет не только дарить улыбки, глупые вечерние прогулки и слова, а хорошее будущее, обеспеченность и простое, людское счастье. Знал бы он только до чего доведет себя Пак, который буквально поменялся в лице, поступил бы иначе. Возможно, все рассказал бы или же придумал другой путь «отхода». Не в лоб по крайней мере. Юнги чувствует себя крупным болваном и идиотом. А еще чувствует, как он соскучился за эти четыре месяца. Но боится дотронуться до Чимина, боится, что сейчас тот его оттолкнет и скажет, что разочарован в нем. На деле это даже мягко сказано, но вот услышать это от дорого человека все равно не хочется. – Юнги, ты… , – тихо зовет Чимин. Голос осевший, дрожащий, наполненный страха. – Что с тобой…? Пак не договаривает и продолжает смотреть. Мин ждет пока тот закончит, но кажется все эмоциональные силы парня иссякли. – Меня уволили с работы пол года назад, ты знаешь? – Чимин задержано кивает. Юнги опускает голову и, подперев локти о колени, закрывает лицо руками. – Я влез в долги за квартиру, Чимин-и. Попросил у хозяйки отсрочку и она согласилась. Я стал отчаянно искал работу, но как назло, ничего стоящего не было, а если и находилась какая-то работа, за такую зарплату я бы не оплатил долг... Потом пришел расчёт за коммунальные услуги и налог за машину. Я понял, что мне срочно что-то нужно делать. Пришлось взять сбережения, которые я копил на новую гарнитуру для записи, и выплатить все долги. Потом я вернул на год оплаченный вперед аренду и стал искать новую квартиру, желательно недалеко. Если скажу, что мне не хотелось тебя впутывать в свои проблемы, потому что у тебя своих полно, частично я совру. Да, я не хотел тебя в это впитывать. Но больше не хотел выглядеть жалким в твоих глазах. До конца месяца я должен был найти квартиру и съехать, но все было мне не по карману. И так, выходя из очередной квартиры, и спускаясь по лестницы, я неожиданно осознал… что со мной, не состоявшимся в жизни человеком, у тебя нет будущего. – Юнги убирает руки с лица и поднимает взгляд на Чимина, который неотрывно смотрит на него уже осознанным взглядом. – Знал бы ты сколько ты, Чимин, излучаешь энергии и тепла, когда улыбаешься, танцуешь, смеешься, просто веселишься. Я как завороженный смотрел видео, которые ты мне показывал. В танцах ты выкладываешься по полной. Это твоя стихия и ты в ней как рыба. Я подзарядился этим и сам стал верить, что тоже смогу пробиться и писать музыку. Но нет, я давно понял, что не смогу... а продолжал, лишь потому что боялся окончательно кануть с головой в серую жизнь. Я боялся, что потухну и ты уйдешь от меня. А еще я понял, что рядом со мной ты сам можешь потухнуть. И я был готов на любые жертвы лишь бы ты не прекращал идти к своей мечте. Мне безумно нравится то, что ты создаешь. Твои постановки невероятны и ты очень красивый в танцах… Я груз для тебя, понимаешь? Со мной ты обречен и сам потухнуть. Поэтому мне пришлось так жестоко поступить. А живу я здесь, потому что денег на лучшее жилье не хватило, и в ближайшее время, с моей новой работой консультантом в отделе музыкальных инструментов, позволить что-то лучшее я не могу. – Юнги замолкает, продолжая всматриваться в глаза напротив. Потом проходится зрительно по лицу, по мягким волосам, родным губам, родинке на шее, мягким пальчикам, небольшим ладошкам. Хочется остановить время и хорошенько все запомнить. Такого Чимина. Его Чимина. Пока что влюбленного в него, всего измученного и жутко уставшего. Но его. – Тебе нужно уйти, Чимин… – еле выдавливает Мин, морщась от этой фразы. – И больше не возвращаться. Чимин косит недовольно на Юнги. Он бы и задал вопрос с чего бы тому решать, что ему делать и высказал как он намучился за эти дни, сколько из себя нервов выжил. Но произносит другое – Я сегодня, возможно, бросился бы с моста… – спокойно говорит Чимин и в следующую секунду ловит на себе испуганный взгляд. – Говоришь, боишься, что я потухну. Я уже потух, Хен. Из-за тебя! Ты виноват, что я потух. Потому, что ты меня и разжег. Думаешь, до встречи с тобой я так рьяно занимался танцами. Я делал это от балды и вообще ни к чему не имел интерес, проживая свою никчемную жизнь. Но ты, твоя страсть к музыке и та коробка с новым синтезатором в руках, которую ты только купил, и то счастье в глазах, несмотря на то, что ты весь промок… что-то щелкнуло во мне тогда. Возможно, я даже влюбился в тебя с первого взгляда. Но если бы ты так и не подошел ко мне, не обронил ту полку, не пригласил на кофе, не травил свои дурацкие шутки, я бы тебя не запомнил. Потому что ты был безумно очаровательным в тот момент. Юнги виновато отводит взгляд и выдыхает замучено. Чимин неожиданно вспыхивает и переходит на более жесткую подачу. – Я люблю тебя, Мин Юнги! Почему ты такой толстолобый и не можешь понять, что я бы в тот день, или в ближайший действительно бросился под машину и тут сейчас с тобой не сидел! Ты разрушил ту жизнь, которую я ненавидел, и теперь ответственен за это. Так что будь добр не сбегай, как последний трус и, если тебе человек дорог, постарайся сделать его счастливым, хотя бы тем, чтобы не оставлять одного и пропадать. Знаю, ты столько раз пытался пробиться хоть в одну компанию, но все твои песни летели в помойку. А те, что уцелели продают за копейки, но я в тебя верю. Да, мне тоже тебе нечего дать, кроме поддержки, я это знаю, однако я не убегал и не бросал тебя. Потому что хотел... хочу быть тем, на кого ты можешь положиться и выговориться в трудную минуту. Если даже ничего не удастся, я буду рядом и ты тоже. Я тебя не оставлю. Хоть на другой материк свали, туда же прискочу и вышибу из тебя все дерьмо, ясно тебе!? Чимин тяжело дышит и до боли сжимает ткань одеяло. Его всего трясет от злости и он не замечает как глаза наполняются влагой, а крупные слезы начинают течь по щекам. Юнги моментом заключает того в объятья и тихо начинает шептать невнятные фразы, целуя то щеки, то глаза, то лоб, то подбородок. Пак только и может что обнять и уткнуться носом в щеку, вдыхая родной запах сигар и дезодоранта. Сил совершенно нет, что слезы кажется уже вытягивают из него маленькие крупицы последних нервов. Чимин успокаивается не скоро, замерев в чужих крепких руках, но после немного дергается и отстраняет лицо – Юнги-я, поцелуй меня, – просит Чимин, приподнимая голову и смотря в глаза. Юнги целует нежно, робко касаясь мягких губ. Целует каждую и аккуратно проходится языком. Чимин берет в кольцо за талию, сцепляя руки за спиной Хена в замке, и валит на себя, падая на матрас. Мин нависает сверху, опираясь на локти по обе стороны от головы Чимина и не прекращая выцеловывать губы, неспешно их сминать. Пак зарывается пальцами в жесткие волосы старшего, массируя у затылка и Юнги, немного расслабившись и придя в себя, углубляет поцелуй, врываясь языком. Чимин не самовольничает и наслаждается моментов. Украдкой улыбается и все таки, нажимая на лопатки, притягивает к себе Хена. Юнги целует медленно, нежно, долго, отпечатывая в памяти каждое ощущение. Чимина отпускать не хочется, ни за что и никогда. То, что он натворил, Юн пожалел уже тысячный раз и готов сам себе врезать хорошенько за это. А еще хочет не прекращать целовать своего Чимина, обнимать, дотрагиваться и просто любить. Потому что это его человек, которого хочется радовать, а не приносить боль и сделать все, чтобы тот бал счастлив. Юнги отстраняется, забирается под одеяло, и ложится рядом, чтобы обратно притянуть Чимина к себе, за талию, пристроить нос в впадинку между ключицами и мурлыкать от пальцев в егоо волосах. Чимин тихо смеется беспричинно, закидывает как любит ногу на бедро старшего и наконец проваливается в дрему....

***

Agust D - So far away

Это реально хреново – когда у тебя нет НИЧЕГО, что бы ты хотел делать Знаю, что выглядит жалко – не иметь мечты, как у всех нормальных людей «Всё будет хорошо, если ты поступишь в универ и будешь делать, как мы тебе скажем» Я, как придурок, верил в эти слова… но сейчас я живу, тупо потому что не могу сдохнуть...

Юнги, проскальзывая через ступень, быстро спускается и вскоре выбегает из здания. В его руках долгожданная бумажка, до которой Юнги шел долгих четыре года вместе с Чимином. И теперь он бежит поздравить последнего с важной новостью: они сделали это! Ни сразу, тяжело и очень долго, но сделали. Его песню выбрал продюсер одной из крупных компаний и готов взять Юнги на продвижение. И более того: не против с ним сотрудничать и как музыкант. Мин такого и не ждал, но счастье обрушилось стремительно, а сердце Юна налилось восторгом. Они так и живут в той, хоть уже и обустроенной комнатушке, по соседству по квартире с молодой семьей. Те оказались очень хорошими, добрыми людьми и обе комнаты быстро сдружились. После долгих уговоров с родителями, Чимин все таки переехал к Юнги и наконец уволился с той противной работы. Поначалу он работал ассистентом преподавателя в танцевальной школе, но после восьми месяцев, кто-кто из преподавательского состава наткнулся на видео с танцами Чимина и предложил вести младшие группы. Так Пак смог обучать танцам дошколят и детей начального звена, сейчас же ему выделили группы постарше с направлением уличных танцев. Чимин был в этом спец и очень быстро приспособился, а также научился составлять программы и порядок обучение, естественно все со временем и с поддержкой других, более опытных преподавателей. Переехать в квартиру они не могли, так как нужна была серьезная аппаратура для записи песни, на которую уходило большая часть дохода. А еще помещение. Последнее Юнги и Чимин искали очень долго и усердно, пока об этом случайно не узнали их соседи по квартире и не выделили для этого напрасно пустующий гараж. Так появилась студия. Также один из учителей танцев предложил Чимину попробовать поучаствовать в фестивале в Пусане, спонсором которой является университет. Возможно, его заметят и выделят бюджетное место. Чимин сразу загорелся этой идеей и стал упорно готовиться. Дней парней ждала работа, по вечерам один писал музыку, второй репетировал в школе. Только ночью или на выходных они могли куда-то выбраться или просто поваляться в постели. Такие изменения никак не повлияли на отношения. В будни они приходили жутко уставшими и сил хватало разве что принять душ, поесть быстро сваренный рамен и лечь спать, желая друг другу перед этим "Спокойно ночи". Время одинаково было для обоих сложным, но Чимин чувствовал себя самым счастливым человеком, впереди было кучу планов и идей, еще на носу фестиваль. Юнги тоже не стоял на месте, медленно продвигаясь в гору. Сначала ему не везло и никто его песни продюсировать не хотел. Но кто-то замолвил о нем словечко в крупной компании и Юнги позвонили сегодня утром. Это была ошеломляющая новость и Мин, ничего не объяснив Чимину, который в это время проветривал комнату от сигарного дыма с соседнего дома и параллельно убирался, выбежал из квартиру и уехал на встречу. Теперь он открывает дверь в квартиру, тихо проходит до общей кухни. Чимин как раз готовил что-то у плиты, рамен как-то приелся и хотелось хоть на выходных нормальной еды. Пак увлеченно напевал себе какую-то спокойную мелодию чуть пританцовывая, так что не услышал хлопок двери и топот ног. Юни какое-то время стоит в проходе, наслаждаясь красивым пением и уютной, домашней картиной перед собой. А после, переведя дыхание после бега начинает тихо приближается. Неожиданно Чимина обнимают со спины и тот с испугу подпрыгивает в чужих руках. Хен! – не злобно рычит Пак и, повернувшись в объятьях, бьет легонько под бок старшего. – Не когда я у плиты, пугать нужно. Куда ты так быстро уехал? – Меня взяли в крупную компанию, – с улыбкой на лице говорит Юнги, а после целует удивленного Чимина в уголок губ. – Мою песню взял один из известных продюсеров, представляешь!? – Да ладно!? – удивляется Чимин и, не веря своим ушам, смотрит на Хена. – Знаешь, если ты шутишь, тебе не жить. – Ага, но я не шучу! – смеется Юнги и притягивает младшего ближе к себе за талию. – Мы сделали это! – шепчет в губы Мин. Юнги легко подхватывает Чимина под бедра над полом и начинает кружить, на что последний громко смеется и начинает толкаться руками. – Так, вы чего шумите, мальчики? – раздается женский голос. На кухню пришла их соседка. Юнги разом отпускает Чимина, смущенный что его, сурового парня, поймали за таким делом. Пак, не обратив на алые щеки старшего никакого внимания, быстро подбегает к женщине. – Юнги взяли в компанию! – Да ладно!? – ошарашено протягивает та, схвативщись за сердце. – Да чего ж мне никто не верит, – шумно вздыхает Мин, поставив руки на пояс. – Хм, надо устроить праздник, – показывается в дверях супруг женщины, по виду явно только вставший с кровати. – Я как раз купил новый мангал. Женщина быстро выпроваживает мужа со словами "Хватит уже свой мангал везде вставлять. Тебе лишь бы повод найти напиться и потратить наши деньги ". Муж что-то бормочет на то что, блин, у парня вон какое событие. Но и тут его затыкают. – Чимин-и! – зовет ласково Юнги, прося обернутся к нему. И, когда тот переводит свой взгляд, продолжает. – Думаю старик прав на счет того, что нужно отметить. Давай сходим куда-нибудь сегодня или завтра, в воскресенье? – И куда же? – А куда ты хочешь? Я свожу тебя в любое место, в которое ты захочешь. Уверен, ты сейчас назовешь ресторан или парк развлечений. – Я не хочу сейчас ни в ресторан, ни в парк развлечений, Хен. – пожимает плечами Чимин. – Если туда идти, то только для того, чтобы получать удовольствие, а я и так счастлив. Так что давай пойдем туда, куда хочешь ты – Мне тоже никуда не охота. Да и это надо погладить одежду, уложить волосы и замазать свои вечные синяки под глазами. Так муторно. В выходные я хочу именно отдыхать, а именно заказать на дом пиццу и валятся с тобой с ноутбуком, пересматривая сериалы. – Тогда давай закажем пиццу. – подхватывает идею Пак. – И вино купим с сыром. Все таки надо отметить. И еще мне хочется мороженного – мило тянет парень, дуя щеки. Юнги смеётся и целует своего мальчика в нос в знак согласия: – Я люблю тебя, Чимин!